Страница 59 из 110
Барракуда снова шла на них.
Стае шагнул вперед, заслонил девушку, поднял перед собой станнер, держа его обеими руками. Стае видел лишь единственный шанс и, каким бы слабым этот шанс ни был, собирался его использовать.
Подпустив барракуду вплотную, почти засунув ствол в хишную пасть, Стае выпустил в темно-алую дыру глотки одну за одной три стан-иглы. И в то же мгновение барракуда замерла, застыла, превратилась в каменное изваяние.
– Уф-ф! - выдохнул Стае. И сразу ощутил, что все тело, каждая мышца подергиваются противной мелкой дрожью нервного перенапряжения. Он поднял руку, чтобы вытереть пот со лба, потом вспомнил, что в скафандре.
– Все, Наташенька, не бойся, - повернулся он к девушке. - Отохотилась рыбка, не по зубам ей станнер все-таки оказался. Слышишь, Боб, готова барракуда! Встречай нас, как договорились.
– Ну, Стае, я тебе устрою встречу! - с облегчением и угрозой пообещал Чекарс и отключился от связи.
Наташа отняла ладони от стекла шлема. В ее лицо, побледневшее до синевы, постепенно стала возвращаться краска.
Впервые в жизни ей угрожала реальная смертельная опасность.
– Где она? - еле слышно спросила девушка.
Стае отступил в сторону: - Вот, можешь погладить…
Барракуда была совсем рядом, она словно закостенела, сохранив при этом позу, в которой находилась в момент атаки: круто изогнутый хвост, одним движением готовый послать тело в решающий бросок, алчно растопыренные плавники и жабры, широко распахнутая пасть… Однако что-то в ее положении было неестественно - что-то такое, что сразу бросается в глаза и в то же время настойчиво ускользает от понимания. Стае уже заметил эту неестественность, но приписал ее действию станнера - то, что в жизни, в движении красиво и гармонично, в статике, парализованное оружием, может казаться искусственным, даже безобразным.
И тут Наташа спросила:
– Стае, а почему она висит?
Стае понял наконец, что было неестественного в барракуде: она не тонула! Вместо того чтобы опуститься на дно, как и положено неподвижному телу, которое тяжелее воды, или вместо того, чтобы всплыть на поверхность, если она - чего не бывает! - легче воды, рыбина замерла точно на том уровне и месте, где застал ее выстрел. Но зависнуть так, между “небом и землей”, она может только в одном случае - если у нее нулевая плавучесть. А это практически невозможно. Стае шагнул к парализованной хищнице, недоуменно присматриваясь, и вдруг увидел, что в красных бусинах глаз горит злобный, яростный огонь - не мертвый, застывший, а живой. “Ничего себе живучесть”, - удивился Стае и потянулся, чтобы потрогать темный шершавый бок, но в нескольких миллиметрах от бугристой шкуры барракуды его пальцы остановила невидимая преграда.
Это было так неожиданно, что Стае отпрянул. Потом схватил Наташу за локоть: Все. Быстро возвращаемся. Немедленно.
– Но что случилось?
– Не спрашивай, дома расскажу.
Наташу, еще не полностью оправившуюся от недавнего испуга, долго уговаривать не пришлось, неистово работая ластами, они устремились к дисколету и через две минуты уже очутились у шлюза.
За этот короткий подводный спринт они только один раз обернулись - и как раз вовремя, чтобы увидеть, как барракуда распрямилась, освободившись от сковавших ее чар, и, насмерть перепуганная, бросилась в противоположную сторону.
Чекарс не вышел их встречать, только сообщил по радио, что просит через час всех собраться в кают-компании. Ни Стае, ни Наташа не стали спрашивать зачем. Было ясно, что тема для серьезного разговора есть. Завтра взлетать, и надо подвести итоги по Кайобланко. А во-вторых, необходимо обсудить ошибки, чуть не стоившие нескольких человеческих жизней, - обсудить, чтобы больше их не повторять.
Они сидели треугольником, лицами друг к другу, в мягких низких креслах - собранные, сосредоточенные, успев подумать, о чем станут говорить товарищам. Стае крутил в руках проволочную головоломку, но видно было, что мысли его заняты отнюдь не фигурками из колец. Чекарс с трудом сдерживал ярость: на лбу и щеках у него выступили красные пятна, брови, если так можно назвать лишенные растительности надбровные дуги, были нахмурены, маленькие глазки запали еще глубже, чем обычно. То и дело Роберт проводил ладонью по голове, приглаживая почти не существующую шевелюру - признак крайнего раздражения. Наташа была расстроена и встревожена предчувствием надвигающейся ссоры. Заметив, что пилот куснул пухлую нижнюю губу, Наташа поняла, что сейчас он выскажет Стасу все накипевшее, и поспешила заговорить первой:
– Ребята, только давайте спокойно. Конечно, получилось не слишком удачно. Но обошлось же…
– Ага, обошлось! - выкрикнул, сорвавшись от негодования на фальцет, Роберт. - Так что же мы? Давайте поблагодарим Кирсанова Эс Be. За решительность, так сказать, в критической ситуации. Это же так ценится: сохранить самообладание в критической ситуации! Только вот кто эту критическую ситуацию создал?
– Ну разве он? - вступилась Наташа. - Кто мог знать…
– Ах не он! А дисколет кто утопил? Из-за безответственности своей, несерьезности утопил. А вопреки элементарному здравому смыслу кто нас на дне задержал? В чью голову - упрямую, как не знаю что, - пришло взяться за исследования под водой, не имея на то ни специальной подготовки, ни оборудования? А станнер! Кто хвалился, что переделал станнер для подводной стрельбы?
– Ну, уж тут ты, Бобби, не прав. Стаккер стрелял, я сама видела. Только почему-то плохо действовали стан-иглы.
– “Почему-то”! - фыркнул Чскарс. - Проверить надо было предварительно все, тогда бы не пришлось гадать почему.
– Стае проверял, - не уступала Наташа. - Просто барракуда оказалась такой… Такой толстокожей. Все же заснято, вот обработаем записи, и увидим, что у нее не так.
– Это не у барракуды “не так”. Это у него, - пилот указал пальцем на притихшего Стаса, - “не так”. Вот кто действительно толстокожий. Ты помнишь, сколько раз я его предупреждал? Нет, ему все шуточки, а они чуть не обернулись трагедией. Слава богу, барракуду хоть в последний момент ненадолго парализовало. А запоздай действие иглы на пару секунд? Или очнись ваша барракуда на минуту раньше? Да не молчи ты, в конце концов! - не выдержав, крикнул он Кирсанову. Молчание эколога озадачивало его и еще больше выводило из себя, он был готов к чему угодно - спору, оправданиям, встречным упрекам, наконец, но такой покорной пассивности он не ждал.
– Правда, Стае, скажи что-нибудь, - попросила Наташа. - Как ты думаешь, почему стан-иглы так плохо действовали?
Стае сунул в карман головоломку, посмотрел не на Наташу, а на Чекарса.
– Я не думаю, что стан-иглы действуют плохо, - бесцветным голосом произнес он.
– “Не думаю”! - передразнил Роберт. - Так, может, они, по-твоему, сработали безупречно?
– Нет. Вообще не сработали.
– То есть как “вообще”? - удивилась Наташа. - Я сама видела, как барракуду парализовало.
– Нет, это был не стан-паралич. Барракуду держало какое-то поле. А потом отпустило.
– Какое поле? - опешил Роберт.
– Не знаю какое. Но сталкиваюсь с ним здесь, под водой, уже второй раз. Впервые это было, когда вчера мы с тобой возвращались на корабль. Помнишь, я задержался, так мне сковало руку.
– Парализовало? - попытался уточнить пилот.
– Нет, именно сковало. Это ощущение трудно передать, невозможно было даже пошевелить кончиком пальца. Словно рука непостижимым образом очутилась в тысячетонной гипсовой отливке, идеально подогнанной под ее форму… Но тогда я решил, что это от усталости. Тем более что ощущение длилось какой-то миг.
– А теперь, сопоставив оба происшествия, ты считаешь…
– …Что барракуду держала та же сила. Откуда это силовое поле берется, станет ясно, когда полностью расшифруют пленки, однако в его существовании я почти не сомневаюсь. Более того, я предполагаю… - Стае сделал паузу, будто раздумывая, поделиться ли еще одним невероятным выводом. - Мне кажется, что ноле это генерируют кораллы.