Уроки разбитых сердец

Бет растерянно уставилась на мать, и Аннелизе кольнуло чувство вины. В конце концов, дочь ни в чем не виновата. Возможно, она была слишком резка с Бет, но всему есть предел. Почему она вечно должна считаться с чувствами других, не заботясь о своих собственных? На мгновение она вновь стала прежней Аннелизе, уравновешенной, уверенной в себе женщиной.

— Бет, — твердо сказала она, — я не хочу говорить с твоим отцом. Попроси его покинуть этот дом.

— Пожалуйста, мама! — Глаза Бет наполнились слезами, и, увидев вытянувшееся, несчастное лицо дочери, Аннелизе тотчас поняла, что ей придется спуститься и поговорить с Эдвардом.

— Как ты его сюда затащила? — спросила она.

— Я попросила его сделать это для меня. Он не хотел ехать, но я уверена: вам с ним обязательно нужно поговорить, так будет лучше для вас обоих.

Аннелизе выразительно закатила глаза. Она знала, что Эдвард, как и она сама, не в силах ни в чем отказать дочери. Даже теперь, когда одна только мысль о том, чтобы остаться с Эдвардом в одной комнате, вызывала у нее отвращение, Аннелизе понимала, что пойдет на это ради Бет.

Никто другой не смог бы заставить ее сделать это. Едва ли их с Эдвардом отношения достигли стадии примирения, и вряд ли примирение подразумевает желание швыряться кухонной утварью и орать, срываясь на визг. Ладно, она поговорит с ним пять минут, не больше.

Аннелизе бросила взгляд в зеркало и увидела немолодую женщину с усталым лицом и всклокоченными волосами. Такой она могла бы вернуться домой после прогулки по взморью в ветреный день, только сейчас на ее запавших щеках не было румянца. Она безразлично пожала плечами. Что толку прихорашиваться и наводить красоту? Эдвард ушел. Вряд ли пара мазков губной помады заставит его вернуться.

— Я согласна, — буркнула Аннелизе.

— Но твои волосы… — начала было Бет.

— Волосы в порядке, — угрюмо отрезала мать.

Внизу Эдвард неловко переминался у входной двери. Вид у него был встревоженный. Маркус, примостившийся рядом в кресле, казалось, нервничал еще больше и сидел как на иголках. Аннелизе любила зятя. Добрый, умный, тонко чувствующий, он отличался чуткостью и тактом. Должно быть, Маркус боялся оказаться свидетелем безобразной сцены между родителями жены, но не нашел в себе сил отказать Бет. Похоже, она и ему выкрутила руки, желая во что бы то ни стало осуществить свой идиотский план.

— Хочешь войти? — обратилась Аннелизе к мужу.

— Я предпочел подождать, пока ты сама не пригласишь меня войти. — Эдвард держался церемонно и скованно.

— Думаю, пора отбросить формальности, — сухо заметила Аннелизе.

Эдвард уселся напротив Маркуса и напряженно застыл на краешке кресла.

— Пойдем, дорогой, прогуляемся по берегу, — проворковала Бет, потянув за собой мужа.

— Да-да, конечно. Если что, мы будем неподалеку. — Маркус обвел страдальческим взглядом тестя с тещей, и Аннелизе весело усмехнулась одними кончиками губ.

— Я не собираюсь его убивать, — заверила она зятя. — Разве что задам легкую взбучку, идет?

Бет вытолкнула Маркуса из дома, прежде чем он успел ответить.

— Мне действительно крайне неловко, извини за этот нежданный визит, — произнес Эдвард все тем же официальны тоном. — Это Бет настояла.

— Знаю, — покачала Аннелизе. — Я понимаю, тут нет твоей вины.

— Ты очень великодушна.

— Отнюдь, — качнула головой Аннелизе. — Просто я устала и у меня нет сил разводить всю эту канитель. Мы здесь, потому что оба любим Бет, она беременна, и мы не хотим ее огорчать.

— Какая чудесная новость, правда? — оживился Эдвард и тут же осекся, словно внезапно вспомнил, что они уже не счастливая почтенная пара, обсуждающая будущих внуков. Эта же мысль пришла в голову и Аннелизе.

В прошлом она не раз представляла себе, как они с Эдвардом обрадуются, узнав, что Бет ждет ребенка, но реальность не имела ничего общего с теми радостными сценами, которые она себе когда-то воображала.

— Как замечательно, — добавил Эдвард, — чудесный конец всей этой печальной истории.

— Ты говоришь так, словно речь идет о стихийном бедствии, в котором некого винить, — возмутилась Аннелизе. — Разве это не дело твоих рук? Ты обманывал меня и бросил ради Нелл. Нелл! Господи, Эдвард, как ты мог так со мной поступить? Ведь Нелл была нашей подругой. И я еще чувствовала себя виноватой, оттого что постоянно приглашала ее к нам в дом, боялась, что ты заскучаешь с нами, посчитаешь себя лишней спицей в колесе. Как глупо, тебе ведь только этого и нужно было. Ты был рад Нелл, а если и хотел от кого-то избавиться, так это от меня.

— Нет, все было не так, — возразил Эдвард.

— А как? Знаешь, раз уж ты здесь, тебе придется ответить на кое-какие вопросы. — Неподвижно глядя на мужа, она устроилась на краешке стула напротив него. — Когда ты начал трахать мою подругу? Скажи, пожалуйста. Я, конечно, не особенно рассчитываю, что ты выложишь мне всю правду, — добавила она, — ты ведь солжешь, верно? Кажется, это одно из правил супружеской неверности.

— Нет, — покачал головой Эдвард.

— Да! — гневно воскликнула Аннелизе. — Ты говоришь об этом так, словно ваша интрижка длилась всего пять минут, а ведь вы были вместе долгие месяцы и даже годы, и все, что я принимала за реальность, все, что казалось мне подлинным, обернулось трухой, хламом. Такое кого хочешь сведет с ума. Я все думаю и думаю о прошлом, Эдвард, перебираю в памяти разрозненные обрывки воспоминаний и пытаюсь отделить правду от притворства, когда ты изображал счастливого супруга, чтобы проводить больше времени с Нелл. — Аннелизе выпрямилась и откинулась на спинку стула. Вначале она присела на самый край, готовясь вскочить и выбежать из комнаты, когда станет совсем невмоготу смотреть на Эдварда, но после на нее навалилась усталость. — Вы уже были любовниками, когда выходила замуж Бет, например?

— Нет, — выкрикнул Эдвард.

— А в Рождество?

Эдвард не ответил.

— Ладно, — заключила Аннелизе, — значит, в Рождество вы уже были вместе. Так когда же это началось? Просто скажи мне, чтобы я Могла провести черту между тем, что было до и после вашего романа, и вспоминать только события реальной жизни, не вымышленной. Надеюсь, так можно назвать нашу жизнь до того, как ты начал лгать мне.

Аннелизе внезапно замолчала и нахмурилась. А что, если у Эдварда и раньше были женщины? Предавший однажды, мог предать и прежде.

— У тебя был кто-то еще до Нелл?

— Нет. У меня никого не было. Я бы не хотел, чтобы ты думала обо мне так…

— Ты хочешь сказать, что я не должна думать о тебе плохо, — перебила мужа Аннелизе. — А как еще я могу думать о тебе, Эдвард? Ты изменял мне. Если наш брак был так ужасен, ты мог бы сказать мне об этом. По крайней мере ты мог бы дать мне возможность сделать выбор. Но ты поступил иначе. Ты оставался со мной и ждал, когда подвернется кто-то другой. — Аннелизе вдруг с необычайной ясностью поняла, что именно это ранило ее больше всего. Вместо того чтобы покончить с неудачным браком, Эдвард выжидал и осматривался. — Так ведь вес и было, верно? — устало заметила она. — Ты подыскивал мне замену и остановил свой выбор на Нелл?

— Вовсе нет, — запротестовал Эдвард. Он ссутулился и спрятал лицо в ладонях. — Все было не так. Ты была…

— Ну да, снова я во всем виновата, — с горечью вздохнула Аннелизе. — Я вела себя не так, как тебе хотелось, разочаровала тебя, и тебе пришлось искать кого-то на стороне.

— Нет, — неожиданно резко возразил Эдвард. — Я не говорил, что это твоя вина, просто мы отдалились друг от друга, перестали быть единым целым, вот и все. И я не устоял.

— Не устоял перед чарами Нелл? А она, должно быть, тешила твое самолюбие и восхищалась твоими достоинствами? Твердила, какой ты неотразимый? — Эдвард покраснел, и Аннелизе почувствовала, что ее выстрел попал в цель. — Это несерьезно, Эдвард. На этом не построишь искренних отношений. Так обычно ведут себя школьницы. «Ты такой замечательный мужчина, Эдвард, почему бы тебе не бросить свою зануду жену и не переехать жить ко мне?» Ладно, ты и сам знаешь не хуже моего, чего все это стоит. Я желаю тебе счастья.