Джулия

Постепенно страсти улеглись, и они стали добрыми друзьями. Что касается Джорджо, Лео был и оставался любящим отцом, в этом отношении Джулия не могла на него жаловаться.

— Ты можешь потребовать у него столько денег, сколько считаешь нужным, — сказал ей Бенни, который был ее адвокатом в бракоразводном процессе.

— Но я не хочу, чтобы он умер с голоду! — Джулии стало жаль бывшего мужа. — Ему и так приходится отдавать первой жене половину своих заработков, нельзя же забирать у него все.

— Первой жене он давно уже ничего не дает, — заверил ее Бенни.

— Скотина! — возмутилась Джулия. — Куда же он в таком случае тратит деньги?

— Ты меня об этом спрашиваешь?

— Раз так, возьмем с него максимум того, что можем взять. В конце концов, Джорджо не только мой, но и его сын. А о детях надо заботиться. — В эту секунду она была в ярости.

Когда они с Лео виделись, гнев ее улетучивался. Конечно, он не менялся, оставаясь все тем же эгоистом, обманщиком и ловеласом. Избалованный ребенок, любимец женщин, он не был способен хранить верность, отвечать за свои поступки, нести ответственность за семью, как другие мужчины. Но несмотря на свою неистребимую страсть к изменам, он любил и, возможно, любит ее до сих пор. Джулия чувствовала это сердцем.

В ее жизни снова появилась Заира. Она открыла дом моды в центре Милана, где разрабатывала модели одежды для прет-а-порте. Громкая аристократическая фамилия обеспечивала успех ее предприятию. Злые сплетники поговаривали о том, что дружба двух женщин не совсем естественна, но Джулия не обращала на эти сплетни никакого внимания. Уж кто-кто, а она-то знала, что питает к Заире лишь дружеские чувства.

На одном из показов мод своей подруги Джулия встретила как-то Марту Монтини — женщину, которую застала после похорон матери в своей постели. Марта была с мужем, и Джулия услышала, как кто-то назвал его по имени — Гермес.

Нежные, волнующие воспоминания далекой молодости, почти детства, нахлынули на нее, и она вспомнила красивого, похожего на греческого бога юношу, подарившего ей первый в жизни поцелуй. Теперь этот юноша стал знаменитым хирургом. Судя по всему, женитьба на дочери медицинского светила помогла ему сделать блестящую карьеру, но счастья не принесла. Брак с такой женщиной не может быть счастливым.

С того дня Джулия стала просматривать иллюстрированные журналы, чтобы узнать побольше о своей первой любви. Ей то и дело попадались его фотографии и заметки в разделах светской хроники, свидетельствовавшие о том, что хирург, который не мог не знать про неверность своей жены, всюду появлялся в ее обществе. Вглядываясь в лицо красивого мужчины, она искала в нем черты двадцатилетнего юноши, рубившего в холодный летний день сосну в ее саду. Искала и находила. Может, и он не забыл меня, думала она с надеждой, и ее охватывало волнение.

Время текло неумолимо, отмеряя недели, месяцы, годы, но когда они столкнулись лицом к лицу в Манхэттене на Пятой авеню, обоим показалось, что с их последней встречи не прошло и дня.

— Джулия! Джулия де Бласко! — радостно воскликнул он, подходя к ней. — Как твой насморк?

Она сделала над собой усилие, чтобы не запрыгать от счастья.

— Рада тебя видеть, — осторожно сказала она. — Ты по-прежнему приглядываешь за своими братьями и сестрами, как сторожевой пес?

— Нет, — ответил он с грустью. — Охранять стало некого. А ты все та же очаровательная девочка, сварившая для меня кофе в холодный июньский день несколько лет тому назад.

— Если быть точнее, — покраснев, сказала Джулия, — двадцать пять лет тому назад. Мне уже скоро сорок.

— Ты такая же красивая, как была, совсем не изменилась. Я все эти годы вспоминал тебя, Джулия.

— О Господи, — спохватилась она, — да что мы в самом деле остановились посреди улицы и оплакиваем молодость, как два старых ветерана!

— У тебя есть свободное время? — спросил он.

— У меня его нет, но мы с тобой сейчас куда-нибудь зайдем и немного посидим.

Они вошли в Трамп Тауэр, самый современный из нью-йоркских небоскребов, отделанный розовым мрамором и позолотой, спустились вниз и сели за столик бара. Зеленые деревья и журчание маленького водопада создавали иллюзию рая.

— Я тоже тебя вспоминала, — призналась Джулия.

— Правда? — Гермес посмотрел на нее с нежностью.

Джулия внутренне съежилась от этого взгляда. Она испугалась, что Гермес заметит ее морщины и седину в волосах, заметит, что ее фигура уже не такая изящная, что она уже не та юная девушка, а зрелая женщина. Страх показаться ему некрасивой залил алой краской ее щеки, и она удивительно похорошела.

— Я даже хотел позвонить тебе, — сказал Гермес.

— Мне? — удивилась Джулия. — Зачем?

— Я хотел позвонить писательнице Джулии де Бласко после того, как увидел ее по телевизору и прочел хвалебные рецензии на ее романы. Поздравляю.

— Мы бывали с тобой на одних приемах. Почему ты ни разу не подошел? — упрекнула его Джулия.

— А что бы я сказал? Здравствуйте, двадцать лет назад я вас поцеловал в саду на улице Тьеполо, давайте возобновим знакомство. — Гермес рассмеялся.

— Значит, ты не забыл.

— Это был самый холодный июнь в моей жизни.

— Ты помнишь все?

— Твои глаза, в которых остановилось время, стояли передо мной все эти годы, — тихо сказал он и погладил ее по щеке.

— Не думала встретить тебя здесь, — смутившись, пробормотала Джулия. — Ты приехал по делам?

— На конгресс. А ты?

— А я просто так.

— Ты одна?

— Если ты хочешь знать, замужем ли я, то нет. Восемь лет, как мы с мужем развелись.

Он улыбнулся.

— А я четыре года живу один. Мой брак с Мартой был неудачным. С ней жить невозможно.

— Я знаю, — вырвалось у нее.

— Ты с ней знакома? — удивился Гермес.

— Немного. — Джулия не решилась рассказать Гермесу, что именно Марта стала причиной их окончательного разрыва с Лео.

— Я читал все твои романы. Если в тебе есть хоть немного от твоих героинь, мне жаль, что я потерял такое сокровище.

— А если я признаюсь тебе, что мои героини — это я сама?

— Тогда я сейчас встану и убегу от тебя навсегда. Ты опаснее динамита.

Официантка подала им меню, и Гермес заказал для себя виски, а для Джулии грейпфрутовый сок.

— У тебя кто-нибудь есть? — спросила Джулия.

— Я один.

— А красивые женщины, в обществе которых ты появляешься на страницах журналов?

— Мне нравится кто-то из женщин время от времени, но это так, не имеет никакого значения. Расскажи лучше про себя.

— Мне нравится кто-то из мужчин время от времени, но это так, не имеет никакого значения.

Оба рассмеялись. Шутя, они сказали друг другу чистую правду.

— Если я решусь когда-нибудь связать свою жизнь с женщиной, я должен быть в ней уверен, — сказал Гермес.

— Все так говорят, хотя понимают, что ни о какой уверенности говорить невозможно. Любовь не дает гарантий. А знаешь, я много раз спрашивала себя, как сложилась бы моя жизнь, если бы ты был влюблен в меня так же, как я в тебя.

— Я был в тебя влюблен, — горячо воскликнул Гермес.

— Врешь, Гермес Корсини! — озорно глядя на него, сказала Джулия. — Это я была в тебя влюблена. Безнадежно влюблена. Ради любви я готова была на все, а ты скрылся и даже не сказал до свидания.

Гермес сжал руки Джулии.

— Я прошел под твоими окнами и простился с тобой. Это было в день похорон моей матери, когда я навсегда ушел из дома, — признался ей Гермес. — Я простился с тобой навсегда, потому что нас разделяла пропасть. А кроме того, тебе было всего пятнадцать лет.

— Ты даже не представляешь себе, сколько слез я выплакала, — сказала она.

— Может, мы еще сможем наверстать упущенное? — с надеждой спросил Гермес.

— Зачем нам возвращаться к прошлому? — возразила Джулия. — Его уже не изменишь. Но настоящее — в наших руках, и оставшуюся жизнь я хотела бы быть с тобой.

Сегодня

Глава 1

Внизу зазвонил телефон, и Джулия проснулась. Третий сигнал прервался на середине — кто-то, видимо, снял трубку. Первое, что вспомнилось ей после пробуждения, было зрелище счастливого примирения: Гермес и Марта в обнимку у постели Теодолинды. Эта картина преследовала ее и вчера, не давая заснуть, и среди ночи Джулия приняла снотворное, понимая, что ей необходима хоть короткая передышка. Голова была тяжелая, тело ломило, она чувствовала себя совершенно разбитой.