Топ-модель

– Ты подписался С. К. Тэйлор. Что означают буквы С. К.?

– Я расскажу тебе об этом в нашу первую брачную ночь. – Неужели она не понимает, что он вполне способен отплатить ей той же монетой? Видимо, нет. В ее глазах блеснули гневные огоньки, но он сделал вид, что его это совершенно не волнует.

В новую квартиру они переехали двенадцатого января, предоставив все заботы специализирующейся на этом деле фирме. Все их вещи, конечно, не могли заполнить жилое пространство этой квартиры, но Линдсей была даже рада этому обстоятельству, так как в этом было что‑то оригинальное и необычное. Сейчас им предстояло подобрать недостающую мебель, расставить ее по комнатам, украсить новое жилище, а самое главное – все это предполагало отчаянные дискуссии, бесконечные компромиссы и состязание вкусов, о которых, как известно, не спорят. Все это сделало их жизнь более интересной, насыщенной и гораздо более богатой. Соответственно этому и жизнь Линдсей стала казаться ей вполне нормальной. Все ее страхи и гнетущие переживания неизбежно отошли на второй план, а то и вовсе исчезли в результате того, что у нее появились новые заботы. Да и как им было не появиться, когда почти каждый свой шаг она теперь должна была сверять с шагом другого человека, сопоставлять свои собственные желания с его желаниями и идти на уступки, когда этого требовали обстоятельства совместной жизни. Это были странные чувства, но в то же время она не могла не признать, что они доставляли ей необыкновенную радость.

Кроме того, совместная жизнь требовала от нее определенных обязательств. Прежде всего это требовало от нее честности в поступках. Она понимала, что неизбежно приближается тот час, когда нужно будет рассказать Тэйлору всю правду, какой бы горькой она ни была. В противном случае она просто потеряет этого человека, а это было бы для нее настоящей трагедией. Слишком он важен для нее, чтобы можно было играть с ним в такие игры.

Второго февраля они отправились в магазин, чтобы подобрать ковер для гостиной. После долгих и увлекательных споров о том, какой ковер лучше и почему, что само по себе доставило им массу удовольствия, они остановили выбор на роскошном персидском с мягкими голубыми цветами, красно‑розовым замысловатым орнаментом и бледно‑желтыми узорами. Настоящее произведение искусства. Он и в магазине был прекрасен, а в их гостиной казался верхом совершенства. После покупки они пили чай, шутили, долго требовали друг у друга откровенных признаний, орали друг на друга, а потом долго смеялись, вспоминая удачные шутки, и снова пили чай. Линдсей отдала бы все на свете, чтобы съесть хоть немного мороженого, но нужно было держать себя в форме, что огорчало ее все больше и больше с каждым днем. Именно в тот вечер, когда часы показывали десять минут девятого, их беззаботное веселье было неожиданно прервано телефонным звонком.

Прервав на середине фразу, Линдсей сняла трубку и постаралась приглушить давивший ее смех.

– Ал‑ло‑о!

После небольшой гнетущей паузы послышался хриплый мужской голос:

– Линдсей, это твой отец.

Она судорожно сжала пальцами трубку, а от недавнего веселья не осталось и следа.

– Что случилось?

– Твоя бабушка умерла. И мать тоже. Твоя мать изрядно поддала, а потом решила отвезти бабушку на какую‑то очередную встречу с членами попечительского совета. На Вебстер‑стрит их машину занесло, и они на огромной скорости врезались в стоявшие у обочины машины. Слава Богу, что там никого не было. А твоя мать…

Господи, как она ненавидела его в эту минуту!

– Когда это случилось? – сухо спросила Линдсей, тупо уставившись на телефонный аппарат.

– Вчера.

– Почему же ты не позвонил мне вчера?

Он замолчал, а она живо представила, как он равнодушно пожал плечами.

– Я звоню тебе сейчас. Еще не поздно. Похороны состоятся в пятницу. Я подумал, что ты, возможно, захочешь прилететь сюда.

– Да, разумеется, захочу. Благодарю за звонок. Это очень порядочно с твоей стороны и к тому же своевременно.

– Мне не нужен сейчас твой сарказм, Линдсей, – огрызнулся отец. – Это не сделает тебя лучше, чем ты есть на самом деле, как и твой дурацкий рост. Вчера я разговаривал по телефону с Сидни. Она сказала, что немедленно вылетает домой.

Ну конечно, Сидни он позвонил сразу же после того, как все это случилось. А ей – только на следующий день. Спасибо, что хоть сегодня соизволил позвонить. Ее мать мертва. Господи, просто невозможно поверить! И бабушка тоже. Гэйтс Фокс, престарелая леди, которая многим казалась просто бессмертной, мертва. Невероятно. Она же всегда была в движении, всегда трудилась, вела активный образ жизни… А ее мать? Пьяная? Нет, не хочется верить в это. Она так и не увидела свою мать на Рождество. Погода была отвратительная, и все самолеты оказались прикованными в аэропорту Кеннеди. Линдсей вспомнила, что очень радовалась этому обстоятельству, а все обернулось трагедией. Надо было немного подождать и взять билет на другой рейс, а она даже не попыталась этого сделать. И вот сейчас их уже нет в живых. Жаль, что она не повидалась с ними раньше.

– Когда прилетишь, сразу же бери такси и немедленно приезжай к нам. Думаю, что тебе придется остаться у нас на какое‑то время.

– Да, – чуть не плача сказала она и положила трубку. Тэйлор в это время напряженно следил за каждым ее движением, как бы предчувствуя беду.

– Это был мой отец, – тихо сказала она. – Моя бабушка и мать погибли вчера в автомобильной катастрофе. Мне нужно срочно позвонить в агентство и заказать билет на утренний рейс. Похороны намечены на пятницу.

Тэйлор видел, как она набирает номер телефона агентства путешествий, заказывает билет на самолет, и удивлялся ее неестественному спокойствию. Он не стал утешать ее в этот момент, так как она в этом не нуждалась.

– Господи! – громко вскрикнула Линдсей, когда положила трубку. – Мне нужно срочно связаться с Демосом и отменить все съемки, назначенные на завтра. Я должна была рекламировать спортивную одежду. Как все это странно! Я совершенно не помню… Что у меня на пятницу? Тэйлор, ты не помнишь, что у меня в пятницу?

Он подошел к Линдсей и крепко обнял ее. А что он еще мог сделать? Ведь она до сих пор не открылась ему полностью. Нежно прижав ее к себе, он гладил ее по волосам, пытаясь хоть как‑то успокоить и утешить.

– Почему бы тебе не пойти в ванную и не принять горячий душ? Это поможет тебе немного успокоиться, а я тем временем позвоню Демосу и обо всем договорюсь с ним.

– Спасибо, Тэйлор, – благодарно взглянула она на него и вышла из огромной гостиной, направившись в спальню по длинному коридору.

Тэйлор набрал номер Демоса и вкратце объяснил тому суть дела.

– Ты собираешься с ней в Сан‑Франциско?

– Не знаю. Она пока не просила меня об этом.

– Может быть, будет лучше, если ты останешься здесь, – рассудительно сказал Демос после небольшой паузы. – Насколько я знаю, ее отец тот еще мерзавец, а мачеха еще хуже. Кроме того, там будет ее сводная сестра Сидни, которая… ну да ладно, не нам об этом судить. Боже мой, чего только не бывает на этом свете! Береги ее, Тэйлор. Ей очень нужна твоя поддержка. Особенно сейчас.

– Да, Демос, непременно.

Он вошел в ванную и увидел, что Линдсей лежит по шею в горячей воде, положив голову на подставку из дорогого бледно‑розового мрамора. Ее волосы были мокрые и почти полностью прикрывали грудь.

– С тобой все нормально, дорогая?

Линдсей лежала в ванне совершенно голая, но в данный момент ей было наплевать. Она открыла глаза и медленно повернула голову в его сторону. Тэйлор пододвинул туалетный стульчик и уселся рядом с ванной с выражением печали на лице. Она была тронута.

– Все нормально, Тэйлор. Я в полном порядке. Это был просто шок. Моя мать… Знаешь, я редко видела ее с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет. Они с отцом отослали меня в школу‑интернат для девочек, в Коннектикут. Отец сказал, что она была пьяная и именно поэтому полностью виновата в том, что произошло. Но бабушка… Я просто не могу поверить, что ее больше нет. Это невероятно. Она всегда была в нашем доме, всегда руководила всем хозяйством, всегда.