Страница 18 из 52
Сама парцелляризация была проведена хитро. Во-первых, на 3,26 млн хозяйств был первоначально выделен фонд земельной реформы в размере 200 тысяч гектаров, в среднем по 0,6 сотки на хозяйство.
Во-вторых, перераспределение земли велось через выкуп земли у прежних владельцев, а крестьянин должен был заплатить за землю. Безземельные должны были сразу внести 5 % стоимости земли, а остальную часть выплатить в течение 41 года. Малоземельные (до 2 гектаров) должны были внести сразу 10 % стоимости земли, а остальную часть в течение 41 года. Состоятельные крестьяне должны были выплатить сразу 25 % стоимости, а остальную часть внести в течение 20 лет.
В-третьих, реформа была выраженно кулацкого характера. Новые хозяйства образовывались в коренной Польше с площадью 20 гектаров, а в восточных воеводствах — 35 гектаров. Столько земли хозяин мог обработать только с наймом 2–3 работников, т. е. это было доступно только сельскому капиталисту[112].
Как нетрудно догадаться, подобная земельная реформа была недоступна подавляющему большинству безземельных и малоземельных крестьян. Их сначала обнадежили перспективой получения земли, а потом просто банально обманули. Для «свободной» Польши интересы крупных землевладельцев оказались дороже.
После завершения советско-польской войны земельная реформа разом приняла другой оборот. Правительство заявило, что наделить всех крестьян землей — это утопия, и надо создавать крупные, «экономические здоровые» хозяйства, т. е. кулацкие[113]. Земские комиссары и земские комиссии стали массово нарушать порядок раздела земли, чтобы она переходила в руки кулаков.
Ради сельских капиталистов польское правительство хорошо постаралось. Было разделено гораздо больше земли, чем планировалось в начале реформы. К 1933 году площадь разделенной земли составила 2,19 млн гектаров. Правда, это была лишь небольшая часть от крупного землевладения, составлявшего
14,3 млн гектаров, или 15,3 % от него. Основная часть земли осталась в руках крупных земельных собственников. Было создано 120,8 тысячи новых хозяйств, в среднем по 9,5 гектара на хозяйство. К 394,8 тысячи хозяйств была сделана прирезка земли, в среднем по 2,1 гектара. Было образовано 58,9 тысячи специальных парцелл в среднем по 3,5 гектара на хозяйство — эта земля пошла польским государственным служащим и военным. Обделенными остались крестьяне, имевшие до 5 гектаров, из которых только 6 % получили землю, и крестьянам, имевшим до 2 гектаров, земля досталась только 12 %[114].
Белорусам и украинцам достались совсем крохи — землей наделяли в первую очередь поляков. В восточных воеводствах сформировалось крупное польское землевладение. Так, в Новогрудском воеводстве в 1937 году из 2,1 млн гектаров земли 1,4 млн гектаров принадлежало помещикам[115]. Раздавались весьма решительные призывы, что вообще всю землю надо распределить только среди поляков и ничего не давать ни белорусам, ни украинцам.
Земельная реформа резко ухудшила положение беднейшего крестьянства. Они не получили земли, достаточной для пропитания, а крупные имения, которые раньше обеспечивали работой и заработком деревенскую бедноту, во многих местах были разделены между кулаками. В польской деревне началась безработица с распространением наигоршей нищеты.
Между тем кулаки в польской деревне развернулись. Вопреки распространенному представлению, кулак — это вовсе не труженик, а капиталист, который набивал свои карманы тремя основными способами. Во-первых, наймом рабочей силы для обработки своих полей. Во-вторых, сдачей земли в аренду мелкими участками. В-третьих, дачей денег в долг под ростовщические проценты. Польские банки почти не давали кредитов крестьянам, и им приходилось идти на поклон к кулакам. В среднем хозяйство до 5 гектаров имело на гектар земли 241 злотых долга, из которых 154 злотых приходилось на кредиты частных лиц. Кредиты частные лица, в первую очередь кулаки, давали под 40–50 %, но отмечались случаи ставок в 380, 576 и даже 825 %'. К 1930 году мелкие крестьяне накопили долгов в четыре раза больше своего годового дохода. При этом кулак, имевший от 20 до 50 гектаров, имел по 250 злотых на гектар и из них 149 злотых получал в государственном сельхозбанке и 37 злотых в других кредитных учреждениях.
На шею мелкому крестьянину, не получившему земли, Польское государство накинуло еще и долговую удавку, позволив кулаку в деревне развернуть самое беспринципное и беспощадное ростовщичество.
«Земельная реформа» послужила только прологом к настоящему разорению Польши, которое произошло вовсе не в силу стечения неблагоприятных обстоятельств, а вследствие действий и решений польского правительства. Довоенная Польша в самом начале своего существования была в очень благоприятных условиях, и на правительство не давили ни репарации, ни долги, ни неоплаченные военные расходы. Были серьезные разрушения и ущерб от войны, но Польша могла со всем этим быстро справиться, в том числе за счет довольно быстрого восстановления сельскохозяйственного производства до довоенного уровня. Однако захватнические войны, начатые почти сразу же после провозглашения независимости, быстро довели польское хозяйство до кризиса. Расходы на содержание армии резко превышали все возможные доходы. В 1919–1921 годах польское правительство получило 109 млрд польских марок доходов, а расходы составили 418,6 млрд марок[116].
Польша включила печатный станок на полную мощность, и страну стала затапливать гиперинфляция. В январе 1920 года в обороте было 5,3 млрд польских марок. В ноябре 1923 года — 23 трлн марок. 31 января 1924 года — 313,6 трлн марок, 31 марта — 596,2 трлн марок[117].
Кроме этого, польское правительство набрало долгов, которые к сентябрю 1921 года составили 800 млрд марок как внешнего, так и внутреннего долга. Дело дошло до того, что даже Франция и США перестали давать в долг, и поляки стали постепенно отдавать за долги свой хозяйственный суверенитет. Франции досталась монополия на добычу и вывоз нефти (в 1922 году — 713 тысяч тонн), банкиру Моргану — вся табачная промышленность Польши.
Быстрое разорение Польши военными расходами и долгами вызвало некоторое удивление даже со стороны всего повидавших американских банкиров. Так, Фрэнк Артур Вандерлип (президент National City Bank of New York в 1909–1919 годах) писал: «Это был народ, насчитывающий 30 000 000 населения, живущий на огромной территории, обладающий огромными земельными и натуральными богатствами, народ, который начал свое хозяйство без долгов, без неоплаченных военных расходов, без нажима со стороны, направленного на то, чтобы он уплатил часть долгов тех государств, на развалинах которых он возник. Этот народ выпустил 170 миллиардов и выработал план от-печатания еще новых 70 миллиардов…В общем, положение Польши кажется финансовым безумием»[118].
Его слова относятся к концу 1920 — началу 1921 года, и он тогда еще не мог себе представить последующих масштабов гиперинфляции в Польше. И тут польское правительство старалось ради капиталистов. Оно выпускало векселя и выдавало кредиты в быстро обесценивающейся валюте для подъема промышленности. Не успевал подойти срок их погашения, как они обесценивались до 20 % от первоначальной стоимости. Для сделок и контрактов капиталисты использовали твердый американский доллар. И при таком положении имели все возможности делать огромные прибыли буквально из воздуха.
В таком виде польское хозяйство дотянуло до
1928 года, после чего его прихлопнул экономический кризис. Польша была одной из самых первых или даже самой первой страной, которая подверглась ударам Великой депрессии, что неудивительно. Страна была в долгу, как в шелку, а банкиры, которые активно спекулировали на фондовом рынке, вовсе не хотели давать ей в долг дальше. Уже с мая 1928 года началось падение оптовых цен, с осени — падение курсов акций и рост безработицы. Уже в январе 1929 года безработных было 160,8 тысячи человек — 19,3 % всех рабочих и служащих в Польше[119].
112
Наши западные соседи. Военный политико-экономический справочник / Под ред. В. Колесинского. С. 66.
113
Кон Ф. Современная Польша. С. 69.
114
Польская деревня во время кризиса / Под ред. В. Коларова. М.: Международный аграрный институт, 1935. С. 13; Наши западные соседи. Военный политико-экономический справочник / Под ред. В. Колесинского. С. 68.
115
Горбунов Т. Воссоединение белорусского народа в едином советском социалистическом государстве. С. 86.
116
Егоров И.В. Наши соседи (Финляндия, Польша, Румыния, Эстония, Латвия, Литва). Л., 1925. С. 38.
117
Кон Ф. Современная Польша. С. 54, 104.
118
Цитируется по: Кон Ф. Современная Польша. С. 56.
119
Гросфелъд Л. Экономический кризис 1929–1933 гг. в Польше. С. 25.