Страница 17 из 52
После окончания войны в Польше был установлен режим дискриминации национальных меньшинств, в первую очередь белорусов и украинцев. Западная Белоруссия, захваченная Польшей силой оружия, должна была стать польской колонией, и в этом отношении у создателей довоенной Польши было четко сформировавшееся мнение еще до провозглашения независимости. План колонизации Белоруссии был разработан еще в 1916 году.
После независимости планы ставились куда шире. Юзеф Пилсудский рассчитывал захватами, завоеванием и оккупацией создать Польшу от Балтики до Северного Кавказа. Другие идеологи высказывались более осторожно, но и они считали, что вся Белоруссия должна стать польской колонией: «Для того чтобы польский народ был великим, для того чтобы Польское государство осуществило свои исторические задачи на востоке, необходимо, чтобы Белоруссия была присоединена к Польше как ее часть, как простая ее провинция или, вернее, колония», — писал В. Студ-ницкий в 1919 году[104].
Правда, этим планам сбыться было не суждено. Сопротивление Красной Армии не позволило полякам оккупировать и колонизировать всю Белоруссию. По итогам войны она оказалась поделена почти пополам. В Западной Белоруссии оказалось 100 тысяч кв. км территории и 4,7 млн человек населения. В Восточной Белоруссии (БССР) — 125,5 тысячи кв. км и 5 млн человек населения2.
Польское правительство сразу после окончания войны бросилось колонизировать белорусские и украинские земли. Появилось понятие «осадник»: «Что такое польский «осадник»? Это — военный колонист, поселяемый правительством на восточных окраинах, наделяемый там бесплатно землей, получающий необходимые средства на организацию на ней хозяйства и обязанный быть опорой польской власти. «Осадники» вербуются среди офицеров и солдат запаса, из которых отбирается для этого наиболее заслуженный и политически надежный элемент; в огромном большинстве «осадники» составляются из бывших добровольцев и отличившихся солдат и офицеров», — говорится в справочнике для РККА 1930 года[105].
Солдаты и офицеры во множестве подавали прошения о наделении их землей. В начале 1920-х годов было подано 99,5 тысячи прошений, из которых 22,5 тысячи было удовлетворено, а 75,7 тысячи прошений было отложено в рассмотрении. В 1923 году в Белостокском, Виленском, Новогрудском, Полесском и Волынском воеводствах было 8732 осадника, из которых 6563 оборудовали свое хозяйство[106].
Осадники имели не только хозяйства, но и оружие, имели гораздо больше прав, чем белорусы, и были обязаны помогать властям. По существу, довоенная Польша восстановила феодальные порядки — условное наделение землей за военную службу. Но на этом феодальные порядки не ограничивались. На крестьян, в особенности на белорусских и украинских, был наложен шарварк — трудовая повинность: ремонт дорог, строительство, поставка подвод и т. п. Шарварк был средством выкачивания из крестьянства труда, измерявшегося в огромных суммах. В 1932 году было выполнено шарварка на 42 млн злотых, в том числе Западная Белоруссия — 10,7, или 1,97 злотых на человека (наиболее высокий уровень в Польше), и Западная Украина — 8,1 млн злотых. В 1935 году, после введения нового закона о шарварке, стоимость работ поднялась до 70–80 млн злотых в год[107]. По довоенным ценам 42 млн злотых соответствовали стоимости 840 тысяч лошадей. В среднем польский крестьянин должен был задарма отрабатывать 60 дней в году, а в некоторых случаях шарварк доходил до 109 дней. Крестьянство воспринимало шарварк как новое крепостное право, чем оно, по сути, и было.
Польское правительство повело наступление на права национальных меньшинств. Уже в ходе советско-польской войны стали закрывать белорусские школы, открытые в 1919 году, закрыли обе учительские семинарии. Белорусам запрещалось говорить, писать и обучаться на своем языке. Польский телеграф не принимал телеграмм на белорусском языке, даже написанных латиницей. К 1937 году в Западной Белоруссии были закрыты все без исключения белорусские школы[108].
Причем это касалось не только белорусов, но и украинцев, у которых также были закрыты все школы и учебные заведения. «Дело доходит до того, что в Восточной Галиции, как в первые времена христианства, люди собираются в катакомбах, чтобы в подземелье, вдали от глаз польских шпиков и жандармов, обучаться родному языку», — писал один из обозревателей в 1924 году[109]. Также были закрыты литовские гимназии и школы.
Подавление белорусского образования, запрет на использование языка привели к бурному распространению неграмотности среди белорусского населения Западной Белоруссии. В Полесском воеводстве в 1937 году было 70 % неграмотных, в Ново-грудском воеводстве — 60 % неграмотных. В деревнях ситуация была значительно хуже. «Было множество деревень, где взрослое население являлось сплошь неграмотным»[110]. Для сравнения в Познани было всего лишь 2,5 % неграмотного населения[111].
Поляки были недовольны автономией и свободами в составе Российской империи, и многие считали, что они не обязаны быть верными подданными империи. Но когда они сами получили власть, то сразу же отобрали у национальных меньшинств все национальные права, свободы, автономию, а любое проявление нелояльности жестоко подавлялось.
Хорошую «свободу» для белорусов создали в довоенной Польше: полное отсутствие национальных прав, запрет на язык, феодальные повинности под присмотром вооруженного польского колони-ста-осадника. И вот эту «свободу» воспевает Виктор Суворов. Ах как хорошо вкалывать на поляков задарма неграмотному белорусскому крестьянину!
Кулацкая реформа и разорение
Практически сразу же после провозглашения независимости в Польше занялись земельной реформой. Необходимость наделения землей малоземельных и безземельных крестьян была вполне очевидна. Это сделали в БССР в 1919 году — конфисковали все крупные земельные владения и разделили землю между нуждающимися крестьянами. В Польше поступили по-другому. Была объявлена парцелляризация земли, т. е. наделение безземельных крестьян мелкими участками земли и прирезки земли малоземельным крестьянам. Если в Советской республике выделение земли велось под давлением крайней необходимости и с целью немедленного улучшения положения крестьян, а вскоре после этого была объявлена политика кооперирования крестьянства и движения к коллективному хозяйству, то в Польше парцелляризация проводилась раз и навсегда.
Мелкий участок может только в самом лучшем случае прокормить земледельца. Товарной продукции и прибыли с нее особо не получишь и не разбогатеешь. Деньги же крестьянству были нужны для покупки товаров, сельхозмашин, удобрений, сортовых семян, лошадей. В СССР после выхода из разрухи Гражданской войны этим делом озаботились очень серьезно, но в Польше этот вопрос никого всерьез не волновал.
Реформа началась 10 июля 1919 года с громогласного объявления об уничтожении крупной земельной собственности. Допускалось владение участком не более чем в 160 гектаров. Однако сразу же после объявления о реформе о ней тут же забыли, поскольку шла война в Украине и Белоруссии. Почти год о ней не вспоминали, но тут случилось поражение польских войск в Белоруссии, Красная Армия вступила на территорию Польши. Все прекрасно знали, что в Советской республике прошло наделение крестьян землей. Польское правительство в пожарном порядке, несмотря на череду поражений и отступлений, 6 июля 1920 года образовало комиссии по земельной реформе. Риск массовой народной поддержки Красной Армии был очень велик.
104
Studnicki. W sprawie stosunku ets. Warszawa, 1919. Str. 1.
105
Наши западные соседи. Военный политико-экономический справочник / Под ред. В. Колесинского. М. — Л. Госиздат, 1930. С. 79.
106
Там же. С. 81.
107
Польская деревня во время кризиса / Под ред. В. Коларова. М.: Международный аграрный институт, 1935. С. 20.
108
Горбунов Т. Воссоединение белорусского народа в едином советском социалистическом государстве. М. С. 105.
109
Кон Ф. Современная Польша. С. 110.
110
Горбунов Т. Воссоединение белорусского народа в едином советском социалистическом государстве. С. 109.
111
Наши западные соседи. Военный политико-экономический справочник / Под ред. В. Колесинского. С. 23.