Страница 7 из 78
— Ты ешь кушанья отличного качества, но они тебе не по карману! Ты до конца жизни не рассчитаешься с Тванго.
Кугель только пренебрежительно рассмеялся и махнул рукой.
— Сядьте и позвольте мне загладить сегодняшнюю неловкость. Гарк! Еще два бокала и флягу вина, да поживее!
Йеллег и Малзер не заставили себя долго упрашивать. Кугель щедрой рукой разлил вино, не обделив и себя, и вальяжно откинулся на спинку стула.
— Естественно, мысль о непомерных расходах приходила мне в голову. Но поскольку я не намерен платить, мне плевать, сколько это все стоит.
— Удивительно дерзкая позиция! — изумленно пробурчали ныряльщики.
— Совсем нет. Солнце может уйти в небытие в любой миг. И если к тому времени я задолжаю Тванго десять тысяч терциев за множество великолепных обедов, я умру счастливым!
Этот довод потряс Йеллега с Малзером, которым никогда раньше не приходила в голову мысль взглянуть на все происходящее под таким углом.
— Так ты считаешь, раз уж все равно постоянно должен Тванго тридцать или сорок терциев, можно с таким же успехом задолжать и десять тысяч? — удивился Йеллег.
— Двадцать или даже тридцать тысяч в таком свете покажутся еще более стоящей суммой, — задумчиво протянул Малзер.
— Вот это размах! — восхитился Йеллег. — А пока, думаю, стоит попробовать хороший кусок вон той жареной баранины!
— И я тоже хочу! — не отстал от товарища Малзер. — Пускай у Тванго голова болит об их стоимости! Кугель, твое здоровье!
Вдруг Тванго выскочил из соседней кабинки, где он все это время сидел, никем не замеченный.
— Я слышал ваш низкий разговор от первого до последнего слова! Кугель, твои убеждения не делают тебе чести!
— Гарк! Гукин! В будущем выдавать Кугелю только блюда пятого сорта, которые прежде ел Вемиш!
— Если потребуется, я вполне смогу расплатиться по своим счетам, — пожал плечами Кугель.
— Это не может не радовать, — заявил Тванго. — А где ты возьмешь терции?
— Сие мой секрет, — обрезал его Кугель. — Могу лишь сказать, что планирую замечательные нововведения в процедуре добывания чешуек.
— Пожалуйста, все чудеса — в свое свободное время. Сегодня ты не соизволил стереть пыль с моих реликвий; не натер воском и не начистил паркет. Кроме того, не успел вырыть себе могилу и не вынес помои, — фыркнул хозяин.
— Выносить мусор должны Гарк и Гукин, — воспротивился Кугель. — Пока еще я здесь управляющий, обязанности будут перераспределены.
Два уродца возмущенно завопили с верхней полки.
— Все обязанности остаются прежними, — распорядился Тванго. — Кугель, ты должен подчиняться заведенному распорядку.
С этими словами он вышел из комнаты, оставив Кугеля, Йеллега и Малзера допивать вино.
Кугель проснулся до рассвета и вышел в сад. Воздух был сырым и холодным, а тишина казалась почти осязаемо тяжелой. Зазубренные силуэты пирамидальных тисов и лиственниц вырисовывались на фоне багрово-серого неба, над прудом стелились клочья тумана.
Кугель направился к сторожке, где днем припрятал крепкую лопату. Немного поодаль, под пышными зарослями лопухов, он заметил железную лохань или корыто, десяти футов в длину и трех в ширину, установленную здесь в целях, ныне непонятных. Кугель тщательно осмотрел посудину, затем двинулся в глубь сада. Под мирхадионовым деревом он принялся копать могилу, как предписал ему Тванго. Несмотря на печальный характер задачи, копал Кугель весьма бодро. Его работу прервало появление самого Тванго, рачительно обходившего сад в своем черном плаще и двурогой шапке из темного меха, предназначенной защитить его голову от утреннего морозца. Тванго остановился перед могилой.
— Я вижу, ты прислушался к моему замечанию. Ты неплохо потрудился, но зачем, позволь спросить, ты роешь так близко от могилы бедного Вемиша? Вы же будете лежать бок о бок.
— О да. Думаю, будь Вемишу дозволен один последний взгляд, он утешился бы этим зрелищем.
Тванго поджал губы.
— Достойное чувство, хотя, возможно, и несколько высокопарно выражено. — Он вскинул глаза на солнце. — Время не ждет! Твое усердие в этом отдельно взятом вопросе заслуживает всяческих похвал, но идет в ущерб распорядку. Сейчас ты должен выносить помойные ведра!
— Эта работа больше пристала Гарку и Гукину.
— Ну уж нет! У ведер слишком высокие ручки.
— Так пускай они используют меньшие ведра! У меня уйма более срочной работы, например эффективный и быстрый подъем чешуи Садларка.
Тванго быстро оглянулся по сторонам.
— Что тебе известно об этом?
— Ну, как и Вемиш, я несу с собой свежий взгляд на вещи. Как вам известно, Вемиш добился значительного успеха.
— Верно. И все же мы не можем поставить весь Флютик с ног на голову ради неосуществимых прожектов.
— Как вам будет угодно, — пожал плечами Кугель.
Он выбрался из могилы и все утро исполнял обязанности слуги, смеясь и распевая песни с такой живостью, что Гарк и Гукин доложили об этом Тванго. В конце дня Кугелю был дарован час на личные нужды. Возложив ветку лилий на могилу Вемиша, он возобновил рытье своей собственной. Несколько минут спустя в зарослях мальвы неподалеку от могилы мелькнула голубая кепка скорчившегося в три погибели Гукина.
Кугель притворился, будто ничего не замечает, и продолжил копать с удвоенным рвением. Очень скоро он наткнулся на ящики, которые Вемиш спрятал у края своей могилы.
Сделав вид, что отдыхает, Кугель огляделся по сторонам. Гукин, все так же скорчившись, сидел под листом. Кугель вновь вернулся к своей работе.
Один из ящиков был взломан, вероятнее всего, Вемишем, и почти пуст, если не считать пакетика с двадцатью не слишком ценными «Особыми» чешуйками, которые, возможно, он по оплошности забыл вынуть. Кугель засунул пакетик в карман, а затем присыпал ящик землей, покончив с этим за секунду до того, как к краю могилы приковылял Гукин.
— Кугель, твое время вышло! Неплохо бы тебе выучиться пунктуальности!
— Если ты еще не заметил, я рою себе могилу, — с достоинством отвечал Кугель.
— Ну и что! Йеллегу и Малзеру пора пить чай.
— Всему свое время, — сказал Кугель.
Выскочив из могилы, он пошел к сторожке, где уже ждали съежившиеся и окоченевшие Йеллег и Малзер.
— Чай — то немногое, что мы получаем от Тванго бесплатно! Мы весь день барахтались в ледяном иле, предвкушая минуту, когда сможем выпить горячего чаю и погреться у костра! — возмущался Йеллег.
— Я не вижу ни чая, ни костра! — поддержал товарища Малзер. — Вемиш был куда усерднее!
— Тише, тише, — умиротворяюще проговорил Кугель. — Я еще не освоился с распорядком.
Кугель развел огонь и заварил чай; Йеллег и Малзер все еще недовольно бурчали, но Кугель пообещал, что в будущем постарается быть более расторопным, и ныряльщики утихомирились. Они обогрелись и выпили свой чай, затем снова побежали к пруду и погрузились в ил.
Незадолго до заката Гукин позвал Кугеля в кладовую. Он указал на поднос, на котором стоял серебряный кубок.
— Это тоник господина Тванго, который ты должен каждый день в это время подавать ему.
— Что? — вскричал Кугель. — Будет ли конец моим обязанностям?
Ответом ему было лишь равнодушное кваканье Гукина. Кугель схватил поднос и понес его в мастерскую, где застал Тванго за сортировкой чешуек. Толстяк внимательно изучал каждую через лупу и раскладывал по коробочкам. На руках у него были мягкие кожаные перчатки. Кугель поставил поднос на стол.
— Тванго, можно вас на два слова?
— Ты что, не видишь, я сейчас занят, — раздраженно бросил хозяин.
— Я принес этот тоник против своей воли! Я должен еще раз напомнить вам условия соглашения, по которому я служу во Флютике управляющим работами. Эта должность не включает обязанности лакея, повара, рабочего на все руки и мальчика на побегушках. Если бы я только знал о расплывчатости ваших определений…
— Замолкни, Кугель! — раздраженно замахал на него руками Тванго. — Твоя сварливость действует мне на нервы.