Страница 8 из 78
— И все-таки, как насчет нашего соглашения?
— Твои должностные обязанности претерпели изменения. Но оплата осталась той же, так что тебе грех жаловаться. — Тванго выпил тоник. — Не желаю больше ничего об этом слышать. Хотел бы упомянуть еще и о том, что Вемиш имел обыкновение надевать белую куртку, перед тем как подавать мне тоник.
Тванго вернулся к своему занятию, время от времени сверяясь с большой книгой в кожаном переплете с медными застежками, украшенной медным же филигранным узором. Кугель недовольно смотрел на него сбоку.
— А что вы будете делать, когда чешуи кончатся? — спросил он почтительно хозяина.
— Я не собираюсь задумываться над этим раньше времени, — поджав губы, ответил Тванго.
— А что это за книга?
— Научная работа, мой основной справочник — «Внутреннее строение некоторых особ Верхнего мира», написанная Харувиотом. Я использую его для того, чтобы распознавать чешуйки, этой книге нет цены.
— Очень интересно, — проговорил Кугель. — И сколько видов вы нашли?
— Ну, я не могу точно определить. — Тванго указал на кучку нерассортированных чешуек. — Эти серо-зеленые «Обычные» типичны для спинной области; розовые и алые — из подбрюшья. У каждой свое звучание. — Тванго поднес одну серо-зеленую «Обычную» к уху и, постучав по ней маленьким металлическим прутиком, с полузакрытыми глазами прислушался к звуку. — Безукоризненный тон! Люблю иметь дело с такими чешуйками.
— Но зачем тогда на вас перчатки?
— Ага! Многое из того, что мы делаем, сбивает дилетантов с толку! Не забывай, мы имеем дело с веществами из верхнего мира! Когда чешуйки сырые, они мягкие, но, высыхая, часто раздражают кожу!
Тванго взглянул на свой чертеж и выбрал одну из «Особых».
— Протяни руку. Ну давай, Кугель, не трусь! Уверяю, она не заставит тебя в мгновение ока превратиться в демона из Верхнего мира!
Кугель робко протянул руку. Тванго положил «Особую» ему на ладонь. Кугель почувствовал, как по коже забегали мурашки и ее защипало, как будто на ладонь попала едкая слизь миноги. Он тут же отдернул руку.
Тванго расхохотался и вернул чешуйку на место.
— Вот поэтому я и надеваю перчатки, когда работаю с сухими чешуйками.
Кугель, сморщившись, оглядел стол.
— Они все такие едкие?
— Ты познакомился с «Передней укороченной башенной», они всегда жгучие. Эти «Перекрещенные пики» немного получше. «Нагрудный взрывающий небеса фейерверк», как я подозреваю, окажется самым сильным, поскольку именно такие чешуи контролировали всю систему сил Садларка. «Обычные» же безвредны, если не держать их долго.
— Поразительно, что за столько эр они не утратили своих свойств!
— Что для Верхнего мира время? Возможно, у них и слова-то такого нет. Кстати, о времени, Вемиш в этот час обычно нырял за чешуйками, а частенько и ночью работал. Его пример поистине воодушевляет! Сила духа, настойчивость и полное самообладание — вот что помогло ему погасить свой долг!
— У меня другие методы, — усмехнулся Кугель. — А результаты вполне могут оказаться точно такими же. Возможно, когда-нибудь вы еще будете ставить меня в пример своим работникам.
— Нет ничего невозможного, — кивнул Тванго, заканчивая разговор.
Кугель вышел в сад. Солнце уже село, и пруд в сумерках казался черным и матовым. Кугель принялся за работу с таким рвением, которому позавидовал бы даже сам Вемиш. Он притащил на берег пруда старое железное корыто, затем принес несколько мотков веревки.
Вечерняя заря уже померкла, и ее последние отблески виднелись лишь там, где уходил к горизонту бескрайний океан, над поверхностью которого мелькали металлические баклажаны. Кугель внимательно осмотрел пруд, довольствуясь мерцанием единственного светильника на берегу. Он сардонически покачал головой и медленно побрел назад к дому.
Ранним утром Кугель вернулся к пруду. Связав вместе несколько мотков веревки, он получил длинный трос, который привязал к чахлому можжевельнику с одной стороны пруда и к кусту акации с другой, так что веревка протянулась точно через центр котловины. Кугель принес на берег ведро и большую деревянную бадью, спустил на воду корыто, погрузил в этот импровизированный ялик ведро с бадьей, сам залез туда же и, потянув за веревку, отчалил от берега.
Йеллег и Малзер, подходившие к пруду, резко остановились, чтобы посмотреть. Так же, за гелиотропом, на газоне, где они по своему обыкновению прятались, виднелись красная и голубая кепки Гарка с Гукином. Кугель погрузил ведро глубоко в ил, вытащил его и вылил содержимое в бадью. Шесть раз он наполнял и осушал свое ведро, а потом, все так же ухватившись за веревку, потянул ялик назад к берегу. Он понес полное ила ведро к ручью, а затем процедил его содержимое сквозь большое сито.
К его собственному изумлению, когда вода смыла ил, в сите остались две чешуйки: одна «Обычная», и еще одна, замечательной величины, с причудливым радиальным рисунком и тусклым красным утолщением посередине. Вдруг к ситу стремительным движением протянулась цепкая маленькая ручонка. Кугель ухватился за великолепную новую чешуйку, но было слишком поздно. Гукин со всех ног бросился улепетывать. Кугель, точно огромная кошка, прыгнул на воришку и повалил его на землю. Вырвав чешуйку, он от души наподдал Гукину по тощему заду, отчего тот отлетел на десять футов. Приземлившись, уродец вспрыгнул на ноги и, грозя кулачком, разразился пронзительной бранью. Кугель запустил в него увесистым комком грязи. Ловко увернувшись, Гукин со всех ног помчался к дому. Кугель немного поразмыслил, потом выкопал ямку в земле под темно-синим миртовым кустом и закопал свою находку. «Обычную» же он засунул в карман и, вернувшись назад к корыту, понес к ручью еще одно ведро ила. Через пять минут в саду показался Тванго и величавой походкой направился к пруду. Остановившись посмотреть, как Кугель процеживает ил из ведра сквозь сито, он не поскупился на похвалы.
— Остроумное приспособление. Неглупо придумано, хотя ты мог бы спросить разрешения, прежде чем использовать мои вещи в личных целях.
— Моя главная забота — собирать чешуйки к нашей общей выгоде, — холодно отвечал Кугель.
— Гм. Гукин доложил мне, что ты уже нашел замечательную «Особую».
— «Особую»? Это всего лишь «Обычная».
В доказательство своих слов Кугель вытащил чешуйку из кармана.
С поджатыми губами Тванго осмотрел находку.
— Гукин дал достаточно подробное описание.
— Да у него же на лбу написано, что он прохвост. Ему просто нельзя верить. А сейчас прошу меня извинить, я хотел бы вернуться к работе. У меня каждая минута на счету.
Тванго, подозрительно переминаясь, стоял в сторонке и смотрел, как Кугель процеживает третье ведро ила.
— И все-таки тут что-то не так. Как Гукин мог расписать «Фейерверк» в таких подробностях?
— Пф! — фыркнул Кугель. — Я не могу тратить время на размышления о фантазиях Гукина.
— Хватит, Кугель! Меня не интересует твое мнение. Ровно через семь минут ты должен убирать прачечную.
В середине дня во Флютик прибыл господин Сольдинк из фирмы «Сольдинк и Меркантайдес». Кугель проводил его в мастерскую Тванго, а затем занялся чем-то неподалеку, пока Сольдинк и Тванго обсуждали пропавшие чешуи. Как и в прошлый раз, Сольдинк заявил, что на самом деле ему ничего не передавали, и потребовал полного возврата платежа.
Тванго с негодованием отверг подобное предположение.
— Это очень запутанное дело, — признал он. — В будущем нам стоит использовать раз и навсегда установленные процедуры.
— Все это замечательно, но в настоящее время меня заботит не будущее, а прошлое. Где мои чешуйки?
— Могу лишь еще раз повторить: вы дали расписку, произвели платеж и забрали их в свою повозку. Таковы неопровержимые факты! Вемиш подтвердил бы это, будь он жив!
— Но Вемиш мертв, и его свидетельство ничего не стоит!
— Факты остаются фактами. Если вы желаете возместить убытки, вам остается классический способ, который никого еще не подводил, — поднимите цену для вашего покупателя. Переложите это бремя на него.