Страница 31 из 60
— Утонченность, моя дорогая, — пробормотал он, когда они выходили из клуба, направляясь к его белому лимузину. — Вот чему ты должна в первую очередь научиться. — Марии понравилось слово. Оно так красиво звучало.
Мария была почти уверена, что он повезет ее в гостиницу. Она готова была пожертвовать своей невинностью. Ведь знала, на что идет. Но вместо этого они через десять минут подъехали к маленькой, но роскошной вилле на окраине города, которая явно была частным домом. Когда машина свернула на дорожку из гравия, Мария почувствовала, как от страха по спине побежали холодные мурашки. Одно дело раздумывать над тем, чтобы лечь с мужчиной, и совсем другое дело, когда это придется вот-вот сделать.
С некоторым беспокойством, смешанным с облегчением, Карлос почувствовал ее дрожь. Она означала, что Мария вовсе не многоопытная, крутая девица, какой хотела казаться.
— Очень мило, — заметила она, нервно оглядываясь вокруг. Ей вспомнилась вилла дона в Андалузии, и ее передернуло. Она успела улизнуть от него как раз вовремя. Но был ли смысл менять одного грязного старикашку на другого? Она краем глаза посмотрела на Карлоса и слабо улыбнулась. Как и дон, он маленький и так же дорого одет. И все же он был другим. В этом Мария не сомневалась. Пока хозяин показывал ей то, что назвал своим городским домом, она пыталась определить, в чем же разница. Как раз в этот момент он повернулся к ней, протянув стакан, и она встретилась с ним взглядом. Мария мгновенно поняла, в чем дело. В его темных глазах не было угрозы. Только… что? Смешинка? Любопытство? Желание? Она не была уверена.
Мария жадно выпила, удивившись, что напиток безалкогольный, и нервно заходила по комнате. Что, если сегодня они… займутся этим… а завтра он велит слугам выкинуть ее вон? Это явно не входило в ее планы.
Северантес, будто прочитав ее мысли, наигранно зевнул и заявил, что ложится спать. Уже почти выйдя в холл, он повернулся, как бы вспомнив что-то, и сообщил ей, что свободная спальня — вторая комната слева. Мария с открытым ртом смотрела, как он уходит. Она десять минут побродила по дому, но поскольку сильно урчало в животе от голода, она нашла кухню и набросилась на холодильник. Последний раз она ела три дня назад. Она поглощала ветчину с оливками, заедая их помидорами и хлебом с маслом, и Понемногу начала успокаиваться.
Карлос, которого любопытство заставило спуститься вниз посмотреть, что она делает, наблюдал, с какой жадностью она ест, и качал головой. Придется ему научить ее правильно вести себя за столом.
На следующий день они улетели в Севилью и тут же принялись ходить по магазинам. Доживи она до ста лет, Мария этот день не забудет. Шофер отвез их в лучшие магазины, причем Карлос наблюдал за покупками.
— Это все на первое время, как ты понимаешь, пока не найдем подходящего модельера. Но пока тебе ведь надо в чем-то ходить, — пояснил он.
Вещи, купленные на «первое время», привели ее в такой восторг, что ей хотелось петь и плясать. Платья из шелка, атласа, бархата и кружева, итальянские туфли, сумки и пояса, шарфы и другие аксессуары. Карлос даже отвез ее в лучший магазин белья, где без малейшего смущения накупил ей кучу кружевных трусиков, шелковых пеньюаров и коротких прозрачных ночных рубашек. Директриса тоже не выказала никакого смущения, ее интересовали только деньги. Затем последовали меха, косметика, духи. День казался бесконечным. Карлос платил чеками и давал адрес, куда доставить покупки. Мария, понятия не имевшая о таких порядках, невольно недоумевала, а хватит ли у него денег, чтобы за все заплатить.
В ту ночь в его постоянном доме, в сравнении с которым вилла дона в Андалузии казалась садовым сараем, она снова ждала Карлоса и снова разочаровалась. Если, конечно, можно так выразиться. На следующий день они съездили в парикмахерскую. К ней стала ежедневно приходить визажистка, чтобы обучить ее искусству макияжа.
Потом начались походы в музеи и художественные галереи, а вечера они проводили в опере или драматическом театре. Мария была в восторге. Именно о таком она всегда мечтала. Шли дни, и деревенская девушка исчезла, уступая место изысканной европейской леди.
Лишь спустя пять недель Карлос пришел в ее спальню. Сейчас, припоминая те события, она понимала, почему этого не случилось раньше. Только за пять недель она изменилась достаточно, чтобы угодить изысканному вкусу Карлоса.
Теперь она разговаривала, как уроженка Севильи. Носила только сшитые у модельера вещи, делающие ее еще стройнее. Походка совершенно изменилась после занятий с сеньором Хосе Курралосом. Руки ухожены, ногти наманикюрены, на ногах — педикюр, идеальный и неяркий, волосы уложены лучшим парикмахером. Только теперь стала она достойной королевской постели Карлоса.
Как можно было ожидать, первая ночь была несколько сумбурной. Но за эти недели Мария привязалась к Карлосу, а он с такой же охотой готов был посвятить ее в искусство любви, с какой учил всему остальному. Он обладал чувством юмора и старомодной вежливостью, с которыми ей ранее не приходилось сталкиваться.
Она читала старые книги, поэтически повествовавшие о чести и семейной гордости. Все это стало неожиданно реальным, когда Карлос рассказал ей о своих блистательных предках. Она с удовольствием слушала его, не столько из интереса, сколько потому, что ей нравилась его манера говорить. Но прежде всего она была ему невероятно благодарна за то, что он ввел ее в мир, в который она всегда стремилась. Теперь она уже привыкла к полетам на Средиземное море и в Париж. Привыкла заказывать еду в лучших ресторанах и обсуждать «Кармен» с ведущей меццо-сопрано Испании. Карлос стал ей братом, отцом, учителем и другом. И вскоре, вполне естественно, он стал ее любовником.
Мария внезапно обернулась, наконец почувствовав его присутствие. Карлос улыбнулся.
— Сиеста надоела?
Мария пожала плечами и повернулась к нему лицом, без всякого смущения наблюдая, как его маленькие глазки шарят по ее груди. Улыбнулась, протянула ему руку и вопросительно взглянула на постель. Карлос улыбнулся, но отрицательно покачал головой.
Он не заблуждался, сознавая, что не слишком сексуально активен. Ему очень редко требовался секс. Однако его растрогало, что она подарила ему девственность, и в благодарность он купил ей кучу драгоценностей. Карлос понимал, что она считает драгоценности некоторой гарантией на тот день, когда покинет его, но он ее не упрекал и не жадничал. Ведь она не жадничала, даря ему свою невинность. В глубине души он знал, что скоро она его покинет. Она за такой короткий срок успела узнать невероятно много. Она напоминала ему губку, впитывающую все — от французских глаголов до остроумных шуток, которые часто выручали ее во время вечеринок и приемов.
— Нет, не сейчас, — отказался он. — У нас неожиданный гость. Винченто Марчетти только что прибыл. Ты могла бы одеться и спуститься в гостиную?
— Разумеется, — сразу же согласилась Мария. Она честно выполняла свою сторону молчаливой сделки. Если Карлос хочет, чтобы она развлекала гостя, она будет развлекать. Иногда в таких случаях, как сегодняшний, она казалась себе служащей.
— Кто такой Винченто Марчетти?
— Он тот человек из Центра исследований паранормальных явлений, о котором я тебе рассказывал. Лучший ученик доктора Готтенбурга. Помнишь, я говорил о нем на прошлой неделе?
Мария улыбнулась. Сначала ее поразило, что такой образованный человек, как Карлос, может интересоваться оккультными науками. Глупые люди заглядывают в хрустальные шары, чтобы обманом выманить деньги у простаков. При чем здесь он? Но он дал ей несколько книг на эту тему, написанных именитыми профессорами, и она задумалась. Правда, ей так и не удалось до конца избавиться от предубеждений против этих шарлатанов и обманщиков. По рассказу Карлоса, Винченто Марчетти тоже казался ей подозрительным человеком.
Северантес все прочитал на ее лице и засмеялся.
— Он рассеет все твои сомнения, дорогая, предупреждаю тебя, — послал ей воздушный поцелуй и ушел, оставив ее одеваться. В этом был весь Карлос. Иногда его заботливость доводила ее до слез. И еще то, что он обращался с ней, как с настоящей леди. Ей открывали двери, пододвигали стул и делали сотню разных мелких вещей, которые заставляли ее чувствовать себя кем-то.