Темная сторона Луны

— Замкнутый круг, — кивнул Руи. — Чтобы отвоевать алтарь, нужны высшие, а чтобы получить высших, нужен алтарь.

— Нет, достаточно тех, в ком течет кровь старого Зеленого домена. А нас здесь хватает. Кроме того, стать высшим — это навсегда. Отлучение от алтаря этого не отменяет. Да посмотрите на Воинство Небесное — сколько там отлученных…

— Значит, вот он, выход! — Хансер заулыбался.

— Да, только сколько у нас есть времени? — осадил всех Рудовой. — Месяц? Два?

— Три, — вступил в разговор Иллюминат. — После этого, как и говорил Хансер, покровительство этого места закончится.

— И кого мы подготовим за три месяца? На нормального несущего спокойствие нужен будет с пяток наших деревянных солдатиков, это в лучшем случае. К алтарю прорвется хорошо если одна десятая, а то и меньше. А нам еще надо будет его удержать. И нас будут убивать, а не развоплощать.

— У меня есть Грааль, — заметил Хансер.

— Но он не действует, — сказала Тайви.

— Я думаю, кое-кто это исправит… — Хансер умоляюще взглянул на Иллюмината, и тот кивнул, тепло улыбнувшись.

— Нам нужны все силы, которые мы сможем собрать. — Бьярни встал. — Через неделю я приведу сотни три своих дружинников и кельтов из Синего.

— Кельтов? — удивился я.

— А что? Они когда-то со мной на Темную сторону за добычей ходили. Хорошие ребята.

— Я думаю, смогу сотни две привести, — сказал мой брат. — И побыстрее твоего, если… — Он бросил взгляд на Аркадию.

— Конечно, я пойду с тобой, — подтвердила она. — Дай мне два дня — я создам два портальных маяка: бежать ведь из Лазурного придется в спешке.

— Через неделю Тайви проведет ритуал, — подвел итог Хансер.

— Бьярни Сноррисон, куда ты собрался?! — Голос прогремел сзади подобно камнепаду.

Могучий несущий спокойствие остановился и вжал голову в плечи. Драккары были уже совсем рядом, но не получилось пройти тихо.

— Да вот, в набег… очередной… туда… — Он неопределенно махнул рукой за море. Оборачиваться не стал, иначе обладатель громового голоса увидел бы краску, густо залившую его лицо. Почему он не в рыцарском шлеме с забралом?!

— Бьярни Сноррисон, хитришь ты еще хуже, чем крадешься! Тебя не учили поворачиваться лицом к собеседнику?

Тяжело вздохнув, Бьярни обернулся. Человек, стоявший напротив него, был в таких же кольчуге и шлеме, похожий щит за спиной, а топор — просто близнец оружия Бьярни. Только был этот человек на голову ниже, зато Из-за большей ширины плеч казался просто квадратным. Волосы и борода того же огненного цвета, и так же сверкают льдом голубые глаза.

— Когда же ты научишься отвечать за свои поступки?! Сколько раз тебе говорить: считаешь себя правым в том, что намерен сделать, — открыто смотри в глаза любому, а нет — так не делай! У, проклятье своего отца!

— Да, я считаю себя правым, — пробубнил Бьярни.

— Куда собрался? Только не лги мне!

— В Зеленый домен, — тяжело вздохнув, признался Бьярни.

— Что?!! — От рева его собеседника, казалось, содрогнулись скалы фьорда. — Почему я тебя не удушил в колыбели?! Позор моих седин! Палачом решил стать! Грязным наемником бордовых ублюдков!

— Нет, отец, нет! Я наоборот… я не с бордовыми, — пробормотал Бьярни. — Я… и седин никаких у тебя нет!

— А с кем тогда, позволь полюбопытствовать?

— Вильгельма-лучника знаешь?

— Знавал. Год вместе на Марсе проучились.

— Ну так вот, он там, и еще другие из Зеленого, те, что продолжают бороться, и я… словом, у меня там долг чести.

— Это другой разговор. — Снорри тяжело вздохнул. — А стоит ли долг такой платы?

— А Хель [10]его знает. Только чем я еще могу оплатить его? Что им еще сейчас нужно? Просто…

— Ну?

Бьярни опустил голову, а потом вдруг резко поднял и заговорил, уже не запинаясь:

— Ты же видишь, отец, много странного и непонятного творится сейчас, но я вижу, что это время великих перемен, великой подлости и великого мужества. И когда мои дети спросят у меня, что я, Бьярни Столп Чести, делал в это время, не хочу отвечать, что сидел, забившись в свой замок, пока всякие там творили беззаконие.

— Сын мой! — Снорри обнял его. — Ты видишь свой путь — следуй ему. И помни: не так важно, что ты совершишь, важно — для чего. Я верю, что ты не опозоришь чести нашего рода. Мне с трудом верится в ваш успех…

— Никому не верится, потому у нас и есть шанс. Небольшой, но уверенность в своих силах тех, кто разбил Зеленый домен, может сыграть с ними злую шутку. И мне только что в голову пришло… — Бьярни опять замялся, а потом твердо сказал: — Пусть меня отлучат от алтаря.

— Ты что, сын мой, — отшатнулся Снорри. — Я не хочу оплакивать еще и тебя.

— А я не хочу иметь преимущество перед теми, кто будет стоять со мной плечом к плечу. У них нет шанса возродиться на алтаре — не должно быть и у меня.

— Да какое это преимущество?! Тебя убить может только несущий спокойствие. Прочие даже не поцарапают! Какая разница, будешь ты приобщен к алтарю или нет?

— А магия? Нет, отец, это имеет значение. К тому же я буду убивать. Не хочу, чтобы Из-за этого участь Зеленого постигла Северный домен. Пусть для наших врагов я буду изгнанным отступником. А детей у тебя хватает, и о большинстве ты, наверно, даже не знаешь.

— Ах ты, паршивец, как с отцом разговариваешь?!

Я, если честно, и не догадывался, как легко можно проникнуть за стену, ограждающую доменовский замок. Причем не в Тенях, а в обычном мире. Часовые из низших — это принято у всех. Такому часовому достаточно несильного удара по затылку — и брешь создана. Ди Басалетти меня разочаровали. Я бы вычислил любого своего собрата еще на подходах к Зеленому замку… в старые времена, когда он был нашим. Я сбросил веревку, и через пару мгновений Аркадия и Руи были на стене.

Не стоит говорить, благородные сеньоры, что в сам замок проникнуть было бы несказанно труднее. В обычном мире сработали бы сотни магических ловушек и дозорных заклинаний. А в Тенях я бы столкнулся с превосходящими силами местных. А ди Басалетти, признаюсь, были, как и я, дворянами. Саму меркурианскую науку они знали хуже прочих, но лучше меня, зато подраться были не дураки. В их семье не было таких прочных боевых традиций, как у Касталенде, один на один я справился бы с любым, но кто ж на меня один нападет? А двое уже стали бы проблемой на грани непреодолимости.

К счастью, в замок нам было и не нужно. Нашей целью были казармы батальона, которым командовал мой брат. По старой традиции такие подразделения все еще назывались дружинами, но с Касталенде или любым другим домом их не связывало ровным счетом ничего, кроме, возможно, шалостей каких-нибудь высших с мамашами служивших там воинов. Но об этом принято было молчать. А уж признать бастарда — на это дворянин мог пойти, только если у него не осталось больше наследников.

Сами понимаете, раз не было вассальной связи, низшие служили не сеньору, а домену. И командовавший ими высший был не более чем назначенный доменом офицер. И вот здесь начинается самое интересное. Однажды я объяснил всю эту систему ЛинКеТору, и он сказал мне: «Настоящий командир будет в любом случае отцом своим подчиненным, и тогда возникнет связь, до которой далеко любым вассальным присягам».

Я тогда, понятно, посмеялся, сказал, что рассуждать о чем-либо, не увидев его вблизи, — пустое занятие, что, побывай ЛинКеТор в нашем домене, он бы По-другому заговорил. Он в ответ лишь улыбнулся. И вот подтверждение слов ЛинКеТора сейчас шло рядом со мной. Мой собственный брат. Любого другого за предложение пойти против домена его же собственные воины связали бы (если, конечно, сил хватит) и выдали Сейму. Руи шел к своим с таким предложением, ни капли не страшась.

10

Хельхейма — повелительница мира мертвых, дочь коварного Локи и Ангрбоды.