Темная сторона Луны

— Да, именно я! Потому что знаю смерть лицом к лицу, сколько себя помню! Потому что перебил народу столько, что этих грехов хватит пол-домена в ад утащить!

— Нет, погоди, брат, не лезь к Хансеру. Пусть друид ответит. Он вроде бы в союзники набивался — пусть теперь докажет свою полезность.

— Я не инструктор, — тихо произнес Иллюминат. — Я не даю советов, не учу кого попало всему, что знаю, без крайней необходимости.

— А что же ты делаешь?

— Я задаю вопросы.

— Хорошая шутка. — Эдмунд зло расхохотался. — Это и я могу!

— Не надо, Эд, — попробовал успокоить младшего старший.

— Подожди, Рич, не лезь. Я понять хочу — на кой черт нам сдался этот?! Может, он шпион?

Я просто расхохотался от такого предположения. Право слово, Иллюминат мог быть кем угодно, только не шпионом. Склад ума не тот, вы уж мне поверьте, благородные сеньоры.

— Угомонись, сын! — повысил голос Вильгельм. — На кой черт друидам шпионить за нами? Что мы сейчас за сила?!

— Вопроситель, — проворчал Эдмунд себе под нос. А я вдруг ужаснулся. Это до чего надо было довести высших, чтобы несущий спокойствие вел себя вот так!

— Да, я задаю вопросы. — Друид был сама сдержанность. — Правильно поставленный вопрос лучше ста ответов.

— Почему? — спросил Рудовой.

— Потому что ответ найденный — это ответ прочувствованный, понятый и, следовательно, сделавший тебя мудрее. А полученный — это чужая мудрость. Она редко впрок бывает.

— Так задай нам этот самый правильный вопрос.

— Хансер прав. Месть по своей сути низка, и это задача для низших. А вот восстановить справедливость, наказать подлость — это гораздо выше.

— Задачка для высших. — Хансер поднял сияющий взор. — Высшие — вот ответ!

— Что — высшие? — проворчал Бьярни. — Понесло вас куда-то не туда! Я высший, ты высший, Луи высший, и что дальше? Что это за ответ? Как бордовых душить будем — вот как спрашивать надо было!

— Ты не понял, Бьярни!

— Ясно-красно, не понял. Несете заумь какую-то. Как архангел на проповеди: ум за разум заходит!

— У нас почитай восемь тысяч низших. А с женщинами и стариками все двадцать наберется. Мы сделаем из них высших.

— Все, и этот тронулся, — подвел итог Бьярни.

— Нет, вы подумайте! — Хансер вскочил Из-за стола. — Став высшими, они станут быстрее, сильнее низших раза в три — без всякого обучения, просто Из-за посвящения. А еще и магический кокон! Почему низшие плохи против доменов сами по себе? Та же Аркадия дунет, плюнет — и ваш лагерь разлетится к чертям собачьим. А против высших так не пойдет! У нас ведь все есть, все планеты представлены! Мы сможем их худо-бедно обучить, тем более что они и так неплохие воины! Это займет гораздо меньше времени! Женщины станут чародейками и целительницами, мужчины — воинами. Да с такой силой…

— Это против правил, — хмуро перебил его Бьярни.

— Что? — Хансер не сразу понял, о чем речь.

— Вспомни своего наставника там, на Плутоне, — печально сказал я. — Он нарушил правило — и на него началась охота.

— Бред. — Хансер встал. — Какая, к чертям, охота? А что творится сейчас? Четыре проклятых домена — это вам шутки? Они нарушили все, что только можно!

— Ты предлагаешь уподобиться им? — все так же мрачно спросил Бьярни. — Все нарушают, чем я хуже? Или чем лучше? Не по чести это!

— Что? — Хансер, прищурившись, посмотрел на него. — О чем вы вообще говорите? О правилах, придуманных людьми?! То, что людьми придумано, людьми может быть изменено! Если у тебя не спрашивают, хочешь ли ты сражаться, значит, правила выбираешь ты сам! Поймите, мы сейчас играем по чужим правилам, у нас шансов нет. Единственный выход — установить свои! И если вы не со мной, я найду способ или сдохну, ища его — способ обойтись без вас!

— Нельзя так!

— Что нельзя? Бьярни, что ты несешь? Вы тут все цепляетесь за придуманные законы, и никто не вспоминает о Вечных, о том, что делает нас людьми. А эти правила нарушены нашими врагами раз по двадцать каждым! Они бьют в спину, лгут, предают — и они хорошие?

— Да никто не говорил такого, — вскипел Рудовой. — Просто…

— Что просто? Ты боишься нарушить табу, придуманное в незапамятные времена?

— Но не на пустом же месте они возникли?!

— Они возникли давно! Луна вертится, времена меняются.

— Хансер, — тихо сказала Гюрза. — Они не пойдут на это.

— Почему?

— На Плутоне ты то бегал от Кого-то, то за кем-то. Кстати, не все там тебе враги. Пока все внимание было на тебе, всех остальных оставили в покое, дали время узнать гораздо больше, не стесняя рамками. И я узнала. Выпускники других планет дают клятву о неразглашении своих секретов непосвященным. Клятвопреступником становиться никто не захочет.

Хансер на миг замер, как громом пораженный. Но длилось это недолго.

— Чушь! — твердо сказал он. — Должна быть какая-то лазейка! Мой плутонский наставник был человеком чести. Он не стал бы учить меня, если бы…

Я почувствовал, как краснею, не справившись с собой, опустил взор. И я видел, то же самое происходило с остальными. Прерывающие нить заметили это сразу.

— Вы все что-то недоговариваете, — твердо сказал Хансер.

Мы переглянулись. Словно заговорщики какие, право слово. А Иллюминат смотрел на нас чуть насмешливо. Экспериментатор, чтоб его! Парой слов заварил кашу — а теперь наблюдает и улыбается.

— Никакой клятвы не существует. — Тайви решительно встала. — Есть негласный договор — специально против вас, плутонцев. Ты сам видишь, как тебя усилили умения Марса. Даже с неполными знаниями ты перебил уже уйму несущих спокойствие, а прибавь еще умения Аркадии той же. Тогда ты вообще будешь человек-войско. И ничем тебя уже не прошибешь.

— Спасибо, малыш! — Хансер обвел нас всех тяжелым взглядом: — Дети, — процедил он сквозь зубы. — Малые дети! Проклятье, мне вены себе вскрыть, чтобы вы могли наконец говорить начистоту?

— Не надо, Хан, — попросил я. Получилось как-то жалко.

— Чего не надо? Ладно остальные, но ты, Луи! Ты называл себя моим другом.

— Да что сразу я! — Тут и у меня смятение перешло в злость. — Ты хотел, чтобы я однажды вывалился из Теней с перерезанным горлом?! Я и так научил тебя чему можно было!

— Да при чем здесь «научил»? Я о доверии. — Он сел и опустил голову на руки. — Если это знали бы ты и я, тебе открыть тайну — все равно что смертный приговор себе подписать. Значит, ты ждал, что это я предам тебя.

Признаться честно, такие рассуждения не приходили мне в голову. Я уже хотел было начать оправдываться, но тут заговорила Тайви. Заговорила так, как бывало редко, но при этом спорить с хрупкой девушкой хотелось еще меньше, чем драться с Бьярни.

— Все мы хороши. И я в том числе. Если кто и должен был открыть тебе эту тайну, то прежде всего я. Но я не посчитала это важным. Луи, думаю, тоже. Это не вопрос доверия. И хватит об этом. Клятвы нет, есть договор. Но если с тобой поступают, как сказал бы Бьярни, не по чести, — это не повод самому творить подлость, но повод забыть старые договоры. Терять нам нечего. Что так, что так, если до нас доберутся, исход — смерть. Тех, кто сидит в этой комнате, живым брать не собираются, это наши враги показали нам не раз. И идея Хансера — единственный выход. Я — за.

— Я тоже, — быстро подтвердил я.

Гюрза махнула рукой — мол, сами понимаете мое мнение. Бьярни кивнул:

— Сгорел забор — гори и хата.

И словно плотину прорвало:

— Теперь мы с бордовыми По-другому поговорим, — хищно осклабился Вильгельм.

— Рвать будем сволочей, — рыкнул Эдмунд.

— С умом к этому подходить надобно, — заметил Рудовой. — Как мы их высшими-то сделаем? Мы стали такими после ритуала посвящения на Марсе.

— Я вообще не знаю, как это получилось, — пожала плечами Гюрза.

— Есть три способа, — пояснила Тайви. — Плутонского я не знаю, остальные планеты — вы сами все помните, третий — приобщение к алтарю.

— Нет у нас алтаря, — заметила Аркадия.