Страница 20 из 28
Он осторожно перевернул Джулию на спину, уперся обеи¬ми руками ей в бедра и с бесконечной грустью стал смотреть ей в глаза и еще глубже — в душу.
А потом он прильнул к ее губам…
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Вчерашний обед стал достоянием истории. Наступило утро четверга. Рейчел сидела у брата на кухне, все за той же бар¬ной стойкой, именуемой также стойкой для завтраков. Ее завтрак состоял из эспрессо с молоком и журнала «Вог» на французском языке. У себя дома, в Филадельфии, Рейчел читала совсем другую литературу. Политика, отношения с общественностью, экономика, социология — вот какие книги громоздились на ее ночном столике. Все это читалось, изуча¬лось и усваивалось в надежде, что однажды кто-то из началь¬ства поинтересуется ее мнением, а не вручит очередную кипу чужих материалов, с которых нужно сделать ксерокопии. Но сейчас, находясь в отпуске, у нее было время почитать что-нибудь и для себя.
Сегодня ее настроение было лучше. Заметно лучше. Вчера они с Эроном хорошо поговорили. Он не скрывал, что раздо¬садован переносом свадьбы на неопределенное время, одна¬ко без конца повторял, что ему нужна Рейчел, а не свадебная церемония. В ее мозгу и сейчас звучали отрывки их вчераш¬него разговора.
«Рейч, я все понимаю. Мы же с тобой не фанатики планов. Свадьбу можно отложить до тех пор, пока ты не оправишься. Но я хотел и хочу тебя, Рейчел. Я всегда буду тебя хотеть: как жену, как возлюбленную… Я готов сделать все, что в моих силах, потому что я люблю тебя. Возвращайся».
Слова Эрона, как лучи прожектора, пробились сквозь ту¬ман депрессии и горя, окутавший разум Рейчел. Она-то ду¬мала, что убегает от Скотта, отца и призрака матери. А полу¬чалось, она убегала еще и от Эрона. Его слова встряхнули
Рейчел. Как будто она могла расстаться с ним навсегда! Такое не приснилось бы ей и в самом кошмарном сне.
Его слова почти разбили ей сердце. Только сейчас Рейчел поняла, как же ей хочется стать женой Эрона. Его слова были даже не лучами прожектора, а яркими солнечными лучами, напрочь разогнавшими туман ее депрессии. Негоже застав¬лять будущего мужа томиться в ожидании, пока она совлада¬ет со своим душевным состоянием. Никакая скорбь, никакие слезы не вернут ей матери. Жизнь слишком коротка, чтобы позволять себе быть несчастной. Эти слова она часто слыша¬ла от Грейс.
Погрузившись в мысли об Эроне, Рейчел даже не замети¬ла, как в кухне появился Габриель. На носу брата сидели очки в дорогой оправе. Он поцеловал ее в лоб, а потом молча по¬ложил перед ней пачку денег. Рейчел подозрительно поко¬силась на купюры:
— Это еще зачем?
Габриель кашлянул, присаживаясь рядом с сестрой:
— Я слышал, что вы с Джулианной собирались пошатать¬ся по магазинам.
— Ну что за имя ты ей прицепил? — Рейчел скорчила брату гримасу. — А насчет магазинов… у тебя была слуховая галлюцинация. Мы собирались куда-нибудь сходить, но не в магазины. И потом, сегодня Джулия занята. Она гово¬рила, что будет готовиться к твоему семинару вместе с пар¬нем из ее группы. Пол, кажется. А потом он поведет ее обе¬дать.
«Опять этот долбаный Норрис!» — подумал Габриель. Вы-разительный эпитет миновал всех внутренних цензоров и все барьеры и теперь звучал у него в голове, повторяясь снова и снова. Внешне профессор Эмерсон ограничился глухим ры¬чанием.
Рейчел подвинула деньги к брату и уткнулась в журнал.
— Ну что ты как капризный ребенок? Бери.
— Зачем мне столько денег?
— Купишь что-нибудь своей подруге, — ответил Габри¬ель, избегая называть Джулию по имени.
— Слушай, ты вчера кьянти не перепил? Это же чертова пропасть денег! — сказала Рейчел, щурясь на купюры.
— Знаю, — спокойно парировал Габриель.
— Но здесь пятьсот долларов. Я знаю, ты иногда можешь позволить себе посорить деньгами. И все-таки, Габриель, но явный перебор.
— Ты видела ее квартиру?
— Еще не успела. А ты?
Габриель заерзал на табурете.
— Мельком. У нас тут был жуткий ливень, а она — без плаща и без зонтика. Я подвез ее до дома и…
— И что? — Рейчел ухватила брата за плечо и наклони¬лась к нему, предвкушая рассказ. — Давай колись.
Габриель дернул плечом, сердито глядя на сестру.
— Ты не о том подумала… Особо и рассказывать нечего. Я видел ее квартиру мельком, но мне хватило. Представля¬ешь, там нет даже кухни!
— Нет кухни? Какого черта?
— Девчонка бедна как церковная крыса. Видела, в чем она носит книги? Купи ей приличный портфель. Можешь потра- тить все деньги. Но прошу тебя, сделай что-нибудь. Если увижу рюкзак еще раз, то просто сожгу его.
Габриель запустил руки в волосы и изогнулся над стой¬кой. Рейчел искоса поглядывала на него. Казалось, ее брат обладал всеми качествами, необходимыми идеальному игро¬ку в покер: невозмутимостью, бесстрастностью, холодностью.
И не просто холодностью — ледяной холодностью, будто при-касаешься рукой или щекой к глыбе льда. Рейчел считала это самой скверной чертой его характера. Габриель обладал спо-собностью говорить и действовать, совершенно не задумывались о чувствах других, включая и его приемную семью.
Однако недостатки брата не мешали Рейчел искренне его побить. И Габриель тоже любил ее, как старшие братья лю- бят сестер, что младше их на целых десять лет. Выходки, которые Габриель позволял себе по отношению к Скотту или отцу, были совершенно немыслимы по отношению к Рейчел. Они почти не ссорились. Габриель ее защищал. В каком бы гневе он ни находился, для него было просто немыслимо причинить сестре хотя бы малейший вред. Зато она вдоволь насмотрелась, как он причиняет вред другим, и в первую очередь — самому себе.
Сестринская интуиция позволяла Рейчел проникнуть за эту ледяную маску, и тогда оказывалось, что Габриель абсо¬лютно не годится для игры в покер. Его поведение было слишком красноречивым и выдавало все бури, бушевавшие у него внутри. Если он закрывал глаза, это означало, что он вот-вот выйдет из себя. Подавленность выражалась в сосре¬доточенном массировании лица, особенно висков. Тревога и страх заставляли его ходить взад-вперед. Увидев сейчас, как брат вскочил с табурета и начал мерить шагами просторную кухню, Рейчел безошибочно определила: он чего-то боится. Или кого-то.
— А что это тебя вдруг так зацепил ее рюкзак и место, где она живет? Вчера ты был с нею более чем холоден. Ты упорно не желал называть ее Джулией.
— Она моя аспирантка. И мои отношения с ней должны быть… профессиональными.
— Профессиональными — это как? — (Габриель остано¬вился, хмуро глядя на сестру.) — Хорошо. Я возьму эти день¬ги и куплю Джулии портфель. Но я бы предпочла купить ей туфли.
— Туфли? — переспросил Габриель, снова садясь на та¬бурет.
— Да. Слушай, а если еще купить ей что-нибудь из одеж¬ды? Джулия любит красивые вещи, только позволить себе не может. А ведь у нее такая потрясающая фигура. Согласен?
Вопрос сестры заставил его плотно сдвинуть ноги, зажав ляжками свою набухающую «мужскую снасть».
— Трать деньги, как пожелаешь, только обязательно ку¬пи ей что-то взамен этого чертова рюкзака.
— Отлично! Я даже знаю, что ей купить. Но в таком слу¬чае мне понадобится больше денег. С пятью сотнями не раз¬гуляешься. А еще… я думаю, нам нужно будет куда-нибудь ее сводить. В одно из здешних модных местечек, где она смо- кет показать себя во всем блеске. Не на твои же семинары ей наряжаться! — сказала Рейчел, игриво стреляя глазками и старшего брата.
Габриель не стал ни спорить, ни препираться. Он выта¬щил из бумажника визитную карточку, из другого кармана извлек перьевую авторучку «Монблан» и начал медленно откручивать колпачок.
— Интересно, нормальные люди еще пользуются таки¬ми ручками? Или только медиевисты? Удивляюсь, почему ты не пишешь гусиным пером, — с ехидством добавила Рейчел.
— Своим студентам я обычно говорю, что шариковые ручки — верный способ заработать писчую судорогу. Ну а поскольку ты не моя студентка, тебе я скажу, что вот эта мо¬дель — она называется «Meisterstiick 149» — в неизменном виде выпускается с тысяча девятьсот двадцать четвертого го¬да. Представляешь? В ее конструкции все выверено до сотых долей дюйма.