Страница 42 из 91
— Понятия не имею, о чем ты.
— Звучание потрясное, сержант. Башку сносит!
— Сколько?
— Вы серьезно?
— Может быть.
— Это настоящий заклад, сержант. Чистый.
— Я тебе верю, Губошлеп. Расслабься!
— Вы что, в рок-группу хотите податься? — Фейсал еще не оставил подозрений.
Гриссел ухмыльнулся:
— Ага, под названием «Особо тяжкие преступления».
— Тогда в чем дело?
— Короче, сколько просишь за гитару и усилитель?
— Две тысячи ровно. Если хозяин не выкупит.
— Ясно… — Две тысячи для него многовато. Он понятия не имел, сколько стоят такие вещи. — Значит, за диван и кресла четыреста пятьдесят?
Фейсал вздохнул:
— Четыреста семьдесят пять плюс бесплатная доставка и набор подставок под стаканы с голыми бабами.
Он купил три барных табурета в Пэроу, в магазинчике, который торговал мебелью из сосны, и заплатил по сто семьдесят пять рандов за штуку — ужасно дорого, но завтра придут дети. Гриссел погрузил табуреты в машину, два на заднее сиденье и один на переднее, и перевез домой. К одиннадцати он уже сидел, развернув газету, в прачечной-автомате и ждал, пока постираются и высушатся его вещи. Когда они будут готовы, он выгрузит их в новенькую пластиковую корзинку для белья и отвезет домой, а дома погладит на новенькой гладильной доске новеньким утюгом.
Зазвонил телефон.
— Бенни, — сказал Матт Яуберт, — я знаю, у тебя выходной, но ты мне нужен.
— Что случилось, босс?
— Дело парня с ассегаем; я все объясню, когда ты приедешь. Мы в Фисантекраале, там небольшая ферма. Езжай через Дурбанвилль по Веллингтон-авеню, сворачивай на 312-ю дорогу, доедешь до железнодорожного моста и поворачивай налево. Потом позвони мне, я объясню, как добраться до места.
Гриссел посмотрел на дисплей сушильной машины.
— Дай мне сорок минут, — сказал он.
Ферма оказалась конноспортивной школой.
«Школа верховой езды «Хайгроув».
Уроки для взрослых и детей. Выездка.
Он проехал мимо конюшен и только тогда увидел дом. Все строения и службы находились в различных стадиях разрушения, как и во многих подобных местах. У владельцев никогда не хватает денег на то, чтобы поддерживать все в порядке. Несколько патрульных машин, микроавтобус с эмблемой ЮАЛС — Южно-Африканской полицейской службы; микроавтобус судмедэкспертов. Наверное, «скорая» только что уехала.
Яуберт стоял в окружении еще четырех детективов — из них только двое были из их отдела. Гриссел решил, что еще двое — местные, из участка Дурбанвилля. Когда он затормозил, к нему подбежали собаки, они лаяли и виляли хвостом — две маленькие и две черные овчарки. Он вышел; в ноздри ударил запах конского навоза и сена.
Яуберт поспешил к нему с протянутой рукой:
— Ну, как ты, Бенни?
— Спасибо, я трезвый.
Яуберт улыбнулся:
— Вижу. Сильно страдаешь?
— Только когда не пью.
Начальник рассмеялся:
— Бенни, я уважаю твою стойкость. Не то чтобы я в тебе сомневался…
— Значит, ты — единственный, кто не сомневается во мне.
— Пошли, сначала надо поговорить.
Он отвел его в пустую конюшню и сел на стог сена. Солнечные лучи, проникавшие сквозь дыры в ржавой металлической крыше, проецировали на полу идеально круглые пятна.
— Сядь, Бенни, разговор будет долгим.
Он сел.
— Жертву зовут Бернадетта Лоуренс. В четверг ее освободили под залог пятьдесят тысяч рандов. Она обвинялась в убийстве пятилетней дочери своей сожительницы. Они жили вместе, семейной парой. Сожительницу зовут Элизе Ботма. В прошлые выходные ребенка ударили по голове бильярдным кием. Один раз…
— Лесбиянки?
Яуберт кивнул.
— Вчера ночью на дворе вдруг залаяли собаки. Лоуренс встала посмотреть, в чем дело. Она долго не возвращалась, и Ботма вышла следом. В пятнадцати метрах от парадной двери она нашла труп. Колотая рана в сердце. Я жду отчета о вскрытии, но, возможно, тут поработал наш парень с ассегаем.
— Потому что она убила ребенка.
— И колотая рана.
— Газетчики вопят, что ассегаем орудует женщина.
— В газетах полно всякой чуши. Женщина никак не могла совершить два предыдущих убийства. Энвер Дэвидс — рецидивист, сильный, крепкого сложения. Судя по обстановке на месте преступления, у Колина Преториуса было время, чтобы защититься, но он не воспользовался удобным случаем. Лоуренс была здоровой, ростом где-то под метр восемьдесят, восемьдесят килограммов. И потом, женщины стреляют; они не наносят удары кинжалом. Во всяком случае, не поступают так со всеми жертвами. Как тебе известно, шансы за то, что женщина совершает множественные убийства, — один против ста.
— Согласен.
— Сегодня утром выяснилось, что одна овчарка хромает. Ботма считает, что убийца отшвырнул собаку ногой. Но, помимо этого, у нас совсем немного улик. Полицейские из Дурбанвилля помогут нам допросить местных жителей.
Гриссел кивнул.
— Бенни, я хочу, чтобы ты возглавил расследование.
— Я?
— По многим причинам. Во-первых, ты — самый опытный детектив в отделе. Во-вторых, я считаю тебя лучшим. В-третьих, на твоей кандидатуре настаивает комиссар. Он очень доволен твоей вчерашней работой, и он сразу сечет крупные неприятности, предвидит их. Бенни, дело громкое — настоящий цирк. Репортеры не дремлют. Убийца-мститель, он наказывает за преступления против детей, выносит смертный приговор… можешь себе представить.
— И в-четвертых, теперь, когда у меня больше нет жены и детей, у меня полно времени.
— Я выбрал тебя не поэтому. Но должен сказать: я думал, занятость тебе поможет — если ты будешь очень занят, у тебя не останется времени думать о выпивке.
— Ни одно дело не в состоянии занять меня так сильно.
— И в последнюю очередь я подумал о том, что задание тебе понравится.
— Вот уж что правда, то правда.
— Так ты согласен?
— Конечно, мать твою, я согласен! Я согласился еще в ту секунду, когда ты произнес слово «ассегай». Остальное мог бы и не говорить. Ты ведь знаешь, что на меня не действует дерьмо под названием «позитивное подкрепление».
Яуберт встал.
— Знаю. Но я должен был сказать. Ты должен знать, что тебя ценят. Да, и еще комиссар велел передать: у тебя будет столько людей, сколько потребуется. Если нам понадобится помощь, достаточно только позвонить ему. Он сделает все необходимое. А пока твой напарник — Кейтер. Он уже едет…
— Ни за что.
— Бенни, Клиффи в больнице, а больше никто не сможет…
— Матт, Кейтер — идиот! Мелкий хвастун из участка с огромным самомнением. Всезнайка хренов! А как же «столько людей, сколько потребуется» — ты ведь только что обещал?
— Для черновой работы, Бенни. Я не могу жертвовать сотрудниками нашего отдела. Ты ведь знаешь, мы все завалены работой по уши. А Кейтер — новичок. Ему надо учиться. Придется тебе стать его наставником.
— Наставником?
— Сделай из него настоящего сыщика.
— Вот в такие минуты, — сказал Гриссел, — я понимаю, почему я пью.
24
Гриссел, Кейтер и собака сидели в гостиной Элизе Ботмы. Кейтер, в свободной белой рубашке, облегающих джинсах и новеньких ярко-голубых кроссовках фирмы «Найк», задавал вопросы, как будто это он вел следствие.
— Что за порода, мэм? Похожа на метиса шпица, но разве такие собаки не лают по ночам? Я слышал, они так лают, настоящие шпицы… наверное, у вашей собачки кто-то из предков был таксой. Вы сказали, что услышали лай и потом мисс Лоуренс вышла посмотреть, в чем дело?
Элизе Ботма, хрупкая, невысокая женщина с покрасневшими от слез глазами, вздрогнула. Она не ждала вопроса в конце речи о собаках.
— Да, — тихо сказала она. Она сидела сгорбившись, не поднимая головы, сплетя пальцы обеих рук.
В комнате сильно пахло псиной и чаем ройбуш.
— Можете сказать, в какое время это было? — спросил Кейтер.
Она что-то ответила, но они не расслышали.