Страница 61 из 111
– Вы, пожалуйста, покороче, – нетерпеливо попросил Фролов.
– Василий Васильевич один ключ совсем недавно потерял, – пришел на помощь Преображенскому Басов, – и стал пользоваться тем, что находился у коменданта штаба.
– Не знаете, может быть, он вчера сдал его коменданту?
– Разрешите, я проверю, – предложил Преображенский; ему хотелось что-то делать, как-то действовать.
Фролов кивнул. Преображенский торопливо вышел, следом за ним, повинуясь взгляду Фролова, шагнул один из чекистов.
Ждать пришлось недолго – вскоре они вернулись. Преображенский растерянно развел руками и огорченно доложил:
– Нет, вчера Василий Васильевич ключ не оставлял.
Больше ничего не оставалось – надо было искать Резникова.
Фролов оставил Сазонова сторожить сейф, а сам вместе с помощниками, в сопровождении растерянного Преображенского, отправился на Лыбедскую.
Они прошли по безлюдным, мощенным булыжником Анненской и Левашовской, пересекли пустырь и оказались возле небольшого кирпичного домика с темными оконцами. На город опустились зеленые сумерки.
– Здесь! – показал на домик Преображенский.
Фролов бесшумно поднялся на крыльцо. Внимательно осмотрел дверь. Толкнул. Она с тонким жалобным скрипом открылась.
Вспыхнул фонарь. Тонкий луч заскользил по стенам коридора, затем по комнате… Вот в световом овале оказалась высокая из цветного стекла, керосиновая лампа. Фролов зажег ее. Передал фонарь пожилому чекисту, коротко приказал:
– Осмотрите чердак!
Остальных двух чекистов он направил к соседям Резникова. Они должны были выяснить у них все подробности его жизни, привычек, установить, кто к нему ходил, с кем он водил знакомство. Фролов подчеркнул, что в таких делах нет мелочей, что нужно не допрашивать, а беседовать, и тогда соседи обязательно что-то вспомнят, расскажут! А сам стал внимательно присматриваться к обстановке в комнате. Ничего особенного – стол, кровать, стулья. Но вот взгляд его задержался на лежащем на боку стуле, очевидно опрокинутом впопыхах. «Это уже что-то значит», – с привычной деловитостью отметил он. Затем тщательно осмотрел стены, углы комнаты, пол, пытаясь найти еще какие-нибудь следы. Он знал по опыту цену каждой мелочи, которые при правильном, умелом осмыслении могут рассказать многое. Но больше ничего примечательного он в комнате не обнаружил. В остальном, в общем, был порядок, неуютная, холостяцкая чистота.
– Товарищ Фролов! – донесся из коридора голос пожилого чекиста. – Подите-ка сюда!
Фролов прошел в коридор, следом за ним – неуверенной походкой Преображенский. Пока осматривали жилище Резникова, он бесшумной и почтительной тенью ходил за Фроловым, ожидая от того незамедлительного ответа на все смутившие его канцелярский покой вопросы. Собственно, и вопросов этих было немного: жив ли Резников? убит ли? и почему заинтересовались его сейфом? Он чувствовал, что присутствует при каких-то важных событиях, и это ему нравилось. Он пытался прочесть на лице Фролова хоть что-нибудь, но лицо у того было бесстрастно-каменным.
И тут Преображенский вдруг увидел в световом пятне нож и обрадованно закричал:
– Смотрите!
Но Фролов уже присел на корточки возле ножа и внимательно его осматривал. Нож был короткий с наискось спиленным острым лезвием, с рукояткой, обмотанной кожей, – обыкновенный сапожный нож. «Откуда он у Резникова дома? Почему на полу?» – мгновенно промелькнуло в мыслях у Фролова.
Чекист прежде всего должен замечать то, что ему непонятно. А здесь многое непонятно.
Сидя так, на корточках, Фролов взглянул на входную дверь и защелку замка. Попросил посветить ему. Преображенский поспешно поднес резниковскую лампу к двери. Дверь оказалась старой, сильно разбухшей. Фролов внимательно осмотрел замок, узкое отверстие для ключа, защелку. И сквозь зубы сдержанно хмыкнул, вынул чистый носовой платок из кармана и осторожно, боясь дотронуться до ножа, завернул его.
– Ну что ж, пошли! – недовольно сказал он сотрудникам. – Квартиру заприте и опечатайте.
Ему было ясно, что ничего особенного, никаких мелочей или следов он больше здесь не обнаружит.
– Простите. Вы думаете, это убийство? – тихим голосом спросил еще больше присмиревший Преображенский. Его поразил нож, с такой тщательностью завернутый в платок.
– Нет, я так не думаю, – сдержанно ответил Фролов.
– Но… этот нож… – еще более растерялся Преображенский, Фролов усмехнулся. Пожал плечами. И бесшумно шагнул в темень. За ним-с готовой поспешностью и Преображенский.
За то время, пока они находились на квартире Резникова, небо вызвездило. По всему Киеву в окнах сияли огни – город не мог заснуть, город не хотел спать.
Едва ли не около полуночи чекисты с Фроловым вернулись в штаб армии. Сазонов все так же недвижно сидел в кабинете – Резникова, возле сейфа.
Вызвали коменданта штаба, потом разыскали и привезли сонного слесаря, который больше часа угрюмо колдовал над сейфом. Наконец толстая, ленивая дверца с бесшумной тяжестью открылась. Внутри шкафа зияла пустота.
– Здесь ничего нет! – угрюмо сказал Фролов. Чекисты молчали – это в какой-то степени их провал. Басов и Преображенский растерянно переглянулись. «Батюшки-светы, да как же так? – было написано в глазах Преображенского, Басов тихо пробормотал:
– Да этого не может быть… Эт-то невозможно!.. Вчера вечером Василий Васильевич на моих глазах положил сюда карты Киевского укрепрайона и последние донесения с фронта. Это какая-то мистификация…
– Я тоже… тоже это видел, – подтвердил Преображенский и, не вытерпев, перегнулся через плечо Фролова и заглянул в сейф.
Сейф зиял черной равнодушной темнотой.
«… Несмотря на позднюю пору, Лацис спать не ложился, ждал Фролова. Надеялся на добрые вести. Но по виду Фролова, по усталой его походке понял, что произошло то, чего он боялся больше всего и к чему все-таки не хотел быть готовым. Щукин перехитрил его. Донесение Кольцова опоздало. Опоздало на сутки, а может, и того меньше… Время выиграло схватку…
– Ну и что ты думаешь по этому поводу? – спросил Лацис, с трудом пряча свою огорченность.
Фролов сел в кресло, склонил голову и долго сидел так, молча. Затем стал тихо рассказывать:
– Судя по всему, дело было так… Около двух часов ночи Резников ушел из штаба. Его заместитель Басов говорит, что Резников в тот вечер был заметно взволнован, а за полночь стал почему-то торопиться. Сказал, что ему нездоровится, что придет завтра попозже, к заседанию Реввоенсовета. Это он, не любящий опаздывать!.. Ключ от его квартиры находился у соседки – она накануне убирала в его комнатах и ключ оставила у себя. Без ключа Резников попасть к себе в дом не мог.
– Но дверь, ты же сказал, была не заперта?
– Да. Он открыл ее вот этим ножом. – Фролов положил на стол перед Лацисом скошенный сапожный нож.
– Зачем ему это было нужно? Кадкой смысл открывать свою дверь ножом, если он мог зайти к соседке и взять ключ?
– Зайти к соседке – это значило потерять какое-то время. Он у соседки столовался и зачастую ужинал довольно поздно, иногда за полночь. За все хлопоты он платил… Если бы он пришел за ключом, соседка усадила бы его ужинать…
– Он мог бы и отказаться. Сослаться на отсутствие аппетита, на нездоровье, еще на что-то…
– Все это тоже требует времени. А он торопился – светает сейчас рано…
– Опрокинутый стул? Как он вписывается в твою версию?
Лацис нервно ходил по кабинету и изредка на ходу бросал свои вопросы.
– Резников не зажигал в комнате огня. Он зашел домой, чтобы переодеться…
– Не очень убедительно. В своей комнате, где я знаю, как расставлена мебель, я вряд ли свалю стул даже в полной темноте.
– Но он торопился. И нервничал. Ему необходимо было выйти из города в темноте… И он успел, он вышел из города еще до рассвета. Я отдал распоряжение Особым отделам всех фронтовых дивизий задержать его. Указал приметы. Где-то же он будет переходить линию фронта…