Страница 51 из 111
Фотографии – тоже свидетели. Они давали показания, нужно было только внимательно всмотреться в них. И эти показания были против их хозяина, они говорили красноречиво о нем как о человеке заурядном и самовлюбленном. Такие люди обыкновенно упрямы.
– А вы его пока не трогайте, – небрежно бросив на стол фотографии, посоветовал Лацис. – Пусть денек потомится. Глядишь, разговорчивее станет. Такая порода больше всего боится неизвестности.
– Денек?.. Да за денек они могут такого натворить!..
– Умение ждать – тоже немалая чекистская наука, Петр Тимофеевич, – мягко заметил Лацис и обнял Фролова за плечи.
Потом они обсуждали текущие дела. Их к середине дня уже накопилось немало, все они были важные, все требовали безотлагательного решения.
В завершение разговора Лацис рассказал Фролову, что к нему обратился Управляющий делами ЦК КП(б)У Станислав Викентьевич Косиор, по совместительству возглавляющий недавно созданное при военном отделе ЦК Зафронтовое бюро.
Просил помочь наладить надежную связь с Харьковом. До сих пор она осуществляется курьерами от случая к случаю, и зачастую ценная информация приходит с большим опозданием, устаревает.
Слушая Лациса, Фролов все больше хмурился. Он понимал: к хорошо налаженной и пока не имевшей провалов эстафете, по – которой передавал свои донесения Кольцов, Косиор рассчитывает подключить и своих людей из Харьковского подполья. Дело общее, это ясно. И все же умножалась вероятность провала эстафеты и неизмеримо увеличивался риск для самого Кольцова. Фролов так прямо и сказал об этом Лацису.
– Риск, бесспорно, возрастает, – согласился Лацис. – Однако что иное мы можем предложить?
– Надо подумать, – потер подбородок Фролов. – Во всяком случае эстафету, которая надежно действует, не следует трогать. Думаю, можно сдублировать эстафету. Наладить еще одну – запасную. Она, в общем, уже существует, хотя мы ею еще и не пользовались. Через Харьковское депо. Вот ее и нужно попытаться привести в действие. Пока пусть ею пользуется Зафронтовое бюро, а в случае надобности к ней сможет подключиться и Кольцов.
Лацис согласился с доводами Фролова, и они договорились вернуться к этому разговору еще раз в ближайшие же дни.
– А ты все-таки хорошенько отдохни, Петр Тимофеевич, – снова сказал Лацис, когда Фролов покидал его кабинет. – Оттого что ты вот уже какие сутки не спишь, выиграет не Советская власть, а ее враги.
– Слушаюсь, – тихо сказал Фролов и вышел.
В приемной его ожидал, сложив руки между коленками, Красильников. Они пошли по длинному коридору Чека, и шаги их гулка отдавались в огромном помещении.
– Ну что? Вызывать к тебе Сперанского? – спросил Красильников. – Ночь длинная – размотаем.
– Ночь для того, Семен, чтобы спать, – наставительно сказал Фролов.
– Та-ак! Мы, значит, будем спать, а наши враги тем временем… – так же как недавно Фролов, взметнулся Семен Алексеевич.
– Это товарищ Лацис велел так: хорошенько выспаться.
Чтоб голова была ясная!.. – Смеющимися глазами посмотрел искоса на своего помощника Фролов.
– Шутишь?! – опять усомнился Красильников.
– Нет, не шучу! – еще больше повеселел от красильниковской неуступчивости Фролов. – Мальчик где?
– В дежурке! Как-то надо и с ним решать. Малец, конечно, многое знает, это точно, но упрямый, вряд ли что скажет… Может, его в Боярку отправим? – предложил Красильников. – Там приемник для малолетних организовали…
Фролов от удивления даже остановился, зло сказал:
– Ну и до чего же ты туго соображаешь, Семен! Да люди Сперанского сейчас только и ждут, чтобы мы от парнишки избавились. Они же понимают, что как не меняй квартиры, а он для них все равно опасен. Даже если больше он ничего не знает, то в лицо определенно многих видел… Поверь, они еще попытаются его разыскать! Вот об этом ты уж, пожалуйста, позаботься!
– Понятно! – сказал удрученный своей недогадливостью. Семен Алексеевич и открыл дверь в дежурку. Поискал глазами Юру, увидел, весело спросил его: – Ну, что нового в гарнизоне, – Юрий?
– Ничего, – буркнул Юра, не принимая нарочито веселого тона Красильникова.
– Ничего – это уже хорошо, – будто не замечая отчужденного тона, вмешался Фролов. – Собирайся, пойдем ко мне в гости.
– Зачем?.. – настороженно спросил Юра.
– Ну пообедаем вместе, если, конечно, не возражаешь, – предложил Фролов и, не скрывая к мальчику симпатии, добавил: – И подумаем, как тебе дальше жить.
После стольких событий в доме Сперанских Юру охватило какое-то странное, дремотное равнодушие, словно между ним и миром выросла непроницаемая ни для чувств, ни для воспоминаний стена. Вот почему Юра молчал и апатично принял приглашение Фролова.
Жил Фролов в гостинице «Франсуа», фасад которой выходил на шумную улицу. Мимо гостиницы с утра до ночи проносились легкомысленные пролетки, катили солидные кареты, а в подъезде вечно толпились какие-то подозрительные, юркие люди. И трудно было понять, что привлекает их сюда, что связывает этих столь непохожих людей – подчеркнуто высокомерных господ, как попало одетых сутенеров, молодящихся бывших «дорогих» женщин и их надменных, спешащих стать поскорее «дорогими» молоденьких конкуренток. Все они толпились, перешептываясь и перебраниваясь друг с другом, возле гостиницы. Это был чужой, враждебный Фролову мир.
Завидев Фролова, все эти люди еще сильней заперешептывались, засуетились, запереглядывались. Но только он подошел к гостинице, как все они молча и боязливо расступились.
В номере Фролова за шкафом Юра увидел еще одну широко распахнутую дверь, которая вела в маленькую комнатку, где стояла узкая койка, тщательно заправленная грубым одеялом, стол и два стула у стены, на которые грудами были навалены книги. Юре очень захотелось посмотреть, что читает Фролов, но тут же посчитал, что неудобно любопытствовать, едва вступив в чужое жилье.
На столе, где уже стоял только что вскипевший чайник, из его носика выбивалась горячая и добродушная струя, появилась еда: очищенная тарань, краюха хлеба, две горстки сахару на бумаге.
Горячий чай определенно разморил Фролова. Он расстегнул ворот гимнастерки, отчего, его худая шея с остро выпирающим кадыком стала еще тоньше и длиннее. И сам он показался Юре таким домашним и чуть-чуть беспомощным. Юра посмотрел на него, вспомнил что-то, поперхнулся и вдруг выпалил:
– Мы в гимназии одного учителя Сусликом дразнили.
Фролов недоуменно покосился на мальчика и вместе с тем обрадовался тому, что Юра сам с ним заговорил.
– Он что, тоже, как я, чай прихлебывал? – озорно, помальчишечьи спросил Фролов.
– Нет, просто он на вас чем-то похож, – сказал Юра и почувствовал, как покраснело и загорелось его лицо.
– Но Фролов вовсе не рассердился – добродушно усмехнулся, покачал головой.
– Сусликом, говоришь?.. Нет, не угадал. У меня в тюрьме другая кличка была, – доверительно сказал он мальчику.
– Вы… вы сидели в тюрьме? – удивился Юра.
– И не один год, и не один раз!
– А что вы… украли? За что вас… в тюрьму? – беспрестанно и боязливо продолжал удивляться Юра.
– Украл?.. – переспросил Фролов, несколько мгновений помедлил, взял в руки принесенную Юрой книжку. – А разве Монте-Кристо, перед тем как его заточили в крепость Иф, чтонибудь украл?.. Понимаешь, штука какая, Юрий! В тюрьмах частенько сидели не те, кто воровал, а кого обворовывали…
– Это был совершенно, необыкновенный человек! – с жаром воскликнул Юра, обиженный за своего любимого героя.
Фролов усмехнулся:
– Ну, положим, не такой уж он необыкновенный… Чему посвятил он свою жизнь? Каким идеалам служил? Мстить своим врагам – вот цель его жизни! А я знаю людей, которые совершали подвиги, сидели в тюрьмах, шли на смерть во имя других целей.
– Каких же? – недоуменно спросил Юра, чувствуя, что Фролов говорит ему ту самую правду, о которой он еще недавно мучительно думал.
– Хочешь, – тихо сказал Фролов, – я расскажу тебе об одном необыкновенном человеке? Он из дворян. Но всю жизнь боролся за справедливость, за то, чтобы богатые не обирали бедных. А его сажали за это в тюрьму, ссылали на каторгу… В Вятке, в ссылке, я с ним и познакомился… А недавно в Москве видел его снова. Он болен. Недоедает. Спит по три-четыре часа в сутки. Но даже враги называют его Железным Феликсом… Вот так-то… Однако давай-ка подумаем вместе, как тебе дальше быть. – Фролов задумался, долго молчал, а Юра терпеливо ждал, ему была неинтересна его собственная судьба, ему нужно было обязательно дослушать рассказ о необыкновенных людях, которые жили не когда-то, а живут сегодня, рядом с ним, Юрой.