Страница 40 из 91
– Это не займет и двух минут, миссис Макльюиш, – сказал Старый Красный. – Джок, послушай отца. Ты сейчас узнаешь кое-что такое, о чем не пишут в учебниках, если дети все еще учатся по ним. Давай, Питер.
– Ну, – смущенно начал отец, – дело было в Рождество 1914 года. В то утро перестрелка в обычное время не началась. Вообще не началась. Все вздохнули с облегчением – было ощущение, что немцы вдруг образумились. Потом мы увидели несколько человек в немецкой военной форме, которые открыто прогуливались перед нашими траншеями. Сумасшедшие! Я смотрел на них, вытаращив глаза. Тут Томми Гован вдруг засмеялся и полез из траншеи. Я решил, что он тоже свихнулся и схватил его за ногу.
– Да брось, Питер. Рождество на дворе! – сказал он.
И тогда я вылез следом. Это происходило прямо у французской линии фронта. Поговорить мы толком не могли, языка никто не знал, но зато хлопали друг друга по плечам, обменивались рукопожатиями, флагами и фляжками – они нам шнапс, а мы им ром. Выдался просто замечательный день.
Старый Красный спросил:
– А как реагировали офицеры?
– Некоторые дико разозлились, выхватили револьверы и стали орать: «Назад, изменники!»
– И что вы им отвечали?
– А ничего. Просто повернулись к ним спиной. В такой ситуации они были бессильны. На следующее утро опять забухали пушки, и все вернулось в нормальное русло. С тех пор пушки не умолкали. Они всегда задавали тон бою.
– Предлагаю продолжить разговор о войне на кухне, – тихо сказала мать. Она занималась вязанием. С одинаковой неприязнью относилась она и к женским сплетням, и к мужской аргументации. Она была такой же молчаливой, как я сейчас.
«Мы были совсем еще детьми».
Прежде, чем Рейган объявил о своей десятилетней миллиардной программе модернизации ядерного оружия, на «Би-би-си» сняли специальный фильм, в котором офицеры американской армии объясняли, почему такая программа необходима Мне понравились эти ребята. У них совершенно не было этого противного и занудного высокомерия английских офицеров. Они все были среднего возраста, но выглядели веселыми и здоровыми, увлеченными своим делом и готовыми с удовольствием объяснить широким массам, что к чему. Для коммунистов и пацифистов они, конечно, были воплощением ЗЛА, но на самом деле это были совсем беззлобные люди с мальчишечьими повадками и прямолинейным мышлением. В этом состояла их единственная проблема. Их техники давно изобрели все самые совершенные виды оружия, которые могли себе вообразить, а если нет, то должны были изобрести их в самое ближайшее время, иначе их опередят русские коллеги. Они не были милитаристами. Конечно, все они подчинялись приказам, и иногда им приходилось, подобно моему приятелю чиновнику, держать палец на спусковом крючке автомата, уничтожая в считанные секунды три поколения одной семьи. Но таких было немного. Большинство из них до сих пор уверено, что гонка вооружений будет длиться вечно. Бесконечная гонка вооружений с бесконечными военными учениями – вот что такое мир в их понимании. Вне такого мироустройства они станут совершенно бесполезными. А ведь это можно сказать обо всех изобретателях, ученых, бюрократах, промышленниках и компьютерщиках, которые зарабатывают свой хлеб, обслуживая военный бизнес Америки, России или любой другой страны. В наши дни всякий, кто получает прибыль, получает ее отчасти из военного бизнеса. Если бы завтра в России случилась революция и к власти пришли бы либералы, как в Греции или Испании, мы бы сразу оценили русских как потенциальных врагов или сформировали бы с ними альянс против Китая, где тоже живет много солдат. Но гонка должна продолжаться. Мы должны молиться, чтобы она никогда не кончилась, потому что уверены, что кончиться она может только одним: трах-тара-рах. Наши защитные системы работают так же, как мои фантазии – они могут продолжаться, только разрастаясь и становясь еще более сложными и мерзкими. Никто и никогда не сможет контролировать этот процесс. В 1914-м и в 1939-м несколько крупных промышленных держав, наплевав на весь мир (в самом вульгарном смысле слова) занялись коллективной мастурбацией. Никто из них не получал удовольствия. Но остановиться они не могли. И очень скоро все это повторится. И я к этому готов. Глоток.
Несколько лет назад я оказался в компании молодых людей, среди которых было несколько придурков-тори и идиотов-социалистов. По привычке они горячо спорили, причем опровергая больше самих себя, нежели своих оппонентов. Тори утверждали, что персидский шах был хорошим правителем, поскольку сумел протащить свой народ в двадцатое столетие, а Сталин – плохим, поскольку нарушил систему законности. Социалисты возражали, что Сталин был хорошим правителем, поскольку Советский Союз был слишком отсталым государством, чтобы управлять им с помощью демократических методов, а персидский шах – плохим, поскольку разрушил примитивные формы племенного коммунизма. Меня так и подмывало сказать им, что любое правительство, которое арестовывает, сажает в тюрьмы и пытает людей без публичного судебного разбирательства, является плохим, но тут я вспомнил Ольстер и решил промолчать. Среди этих ребят был один постарше – толстяк, похожий на Будду, – он угощал всех выпивкой. Он слушал молча, но молодежь часто обращалась к нему, как бы ища поддержки своих доводов, а он лишь улыбался или качал головой в ответ. Я подумал: «Этот похож на меня. Он один понимает, что за бред они несут». Мы встретились глазами, и он кивнул мне. В этот момент один из молодых людей поинтересовался моим мнением. Я сказал, что меня интересуют только те вопросы и ситуации, на которые я лично способен повлиять, и что мне нет никакого дела, что там происходит в зарубежных странах, пока они не угрожают нам войной. После моего замечания беседа, конечно же, сразу съехала к проблеме БОМБЫ. Наверное, это была середина семидесятых, сейчас немногие называют ядерное оружие «бомбой», так же как Первую мировую перестали называть Великой войной в 1939 г. В общем, идиоты-тори заявили, что именно благодаря бомбе планете обеспечена безопасность, потому что если бы бомбы не было, то они предпочли бы умереть, чем жить под пятой России; а идиоты-социалисты возражали, что Россия стала империалистическим государством только из-за страха перед Америкой, и если Англия выведет ядерные ракеты со своего побережья, то Америка сможет гарантировать, что русские на нас не нападут. Я сказал, что если бы у меня была баночка с барбитуратами, то мне было бы совершенно наплевать и на мировую ядерную войну, и на вторжение русских. Толстяк задрожал и засопел – это он так смеялся, а молодежь как по команде встала и вышла из бара. Я купил ему большую бутылку «Гленливета». Вскоре выяснилось, что он химик, вдовец, живущий в задней части своей лавки на главной улице. К полуночи мы хорошенько набрались, и он предложил:
– Зайдем ко мне. У меня есть то, что вам нужно.
Как жаль, что отцу не хватило нескольких дней жизни, чтобы почитать про Швейка, ведь это одна из самых смешных и мудрых книг, когда-либо написанных людьми. Швейк – старый солдат, который вроде бы и подчиняется своим командирам, но всякую ситуацию перетолковывает удобным для себя образом и обо всем имеет собственное суждение. Его истории так же многозначны, как Иисусовы притчи, и никто не в состоянии испортить их своей интерпретацией. Одна из них рассказывает, как Швейк шагает темной ночью через общественный парк в Праге или Будапеште и проходит мимо памятника, обнесенного оградкой. Вокруг этого памятника бродит очень пьяный человек и бормочет: «Раз я как-то попал вовнутрь, значит, отсюда должен быть выход наружу!» Так он и ходил кругами всю ночь.
Я не настоящий консерватор. Настоящий консерватор должен верить в какой-то общественный институт, на который он возлагает надежды на свое спасение – это может быть фондовая биржа, федерация работодателей, армия, монархия, что угодно. Я же не дам и двух пенни ни за одну из этих организаций. Пожалуй, теперь я превратился в нигилиста. Когда я осознал это, у меня словно гора с плеч свалилась. Так, где я оставил своих четырех женщин, что там с ними происходит? Раз уж все, кроме самых бедных и несчастных, получают свою выгоду, создавая вокруг себя опасные ситуации, нищету и безнадежность, и поскольку и бедные-несчастные делали бы то же самое, будь у них возможность, то почему бы и мне немного не позабавиться с моими воображаемыми жертвами?