Воины

Когда Дунк наконец сгрузил невесту на ее брачное ложе, один из карликов запрыгнул туда следом за ней и, балуясь, ухватил ее за грудь. Девица испустила пронзительный визг, мужчины разразились хохотом, Дунк ухватил брыкающегося карлика за ворот и поволок прочь от леди. Он нес коротышку к двери, чтобы выбросить его за порог, и тут увидел драконье яйцо.

Лорд Баттервелл поместил его на черной бархатной подушке на мраморной подставке. Яйцо было куда больше куриного, хотя и не такое большое, как он себе представлял. Вся его поверхность была покрыта мелкими алыми чешуйками, в свете ламп и свечей они сверкали ярче самоцветов. Дунк бросил карлика и взял яйцо в руки, просто чтобы подержать его немного. Оно оказалось тяжелее, чем он ожидал. «Им, пожалуй, можно проломить человеку голову, и скорлупа даже не треснет!» Чешуйки были гладенькие на ощупь, и глубокий, насыщенный алый цвет, казалось, переливался под пальцами. «Кровь и пламя», — подумал Дунк — но были там и золотые блестки, и завитки полуночной тьмы...

— Эй, вы! Вы что делаете, сир?

На него гневно уставился незнакомый рыцарь, здоровяк с угольно-черной бородой и с чирьями на лице. Услышав его голос, Дунк вздрогнул: низкий, полный ярости... Эго был он, тот, что разговаривал с Пиком!

— А ну, положите на место! — сказал он. — Буду вам признателен, если вы не станете хватать сальными лапами сокровища его светлости, или вы об этом пожалеете, клянусь Семерыми!

Рыцарь был явно менее пьян, чем сам Дунк, так что Дунк счел разумным послушаться. Он очень бережно уложил яйцо обратно на подушку и вытер руки об рукав.

— Я не хотел ничего дурного, сир...

Дунк-чурбан, темный, как погреб... Он протиснулся мимо чернобородого и вышел за дверь.

С лестницы слышался шум, радостные вопли и девичье хихиканье. Женщины вели лорда Баттервелла к его невесте. Дунку не хотелось встречаться с ними, и он, вместо того чтобы спуститься, поднялся наверх и очутился на крыше башни, под звездами. Вокруг слабо светился при свете луны белый замок.

Голова все еще кружилась от вина, и он прислонился к парапету. «Стошнит или не стошнит?» И с чего ему взбрело в голову лапать драконье яйцо? Он вспомнил кукольный спектакль Тансель и деревянного дракона, из-за которого начались все его неприятности в Эшфорде. Это воспоминание, как всегда, заставило Дунка почувствовать себя виноватым. «Три хороших человека погибли ради того, чтобы спасти ногу межевого рыцаря!» Это звучало глупо, а было еще глупее. «Пусть это будет тебе уроком, олух. Не пристало таким, как ты, иметь дело с драконами и с драконьими яйцами!»

— Он как будто вылеплен из снега...

Дунк обернулся. Позади стоял Джон Скрипач — улыбающийся, разодетый в шелк и парчу.

— Кто — он?

— Замок. Белый камень в лунном свете. Сир Дункан, вы когда-нибудь бывали к северу от Перешейка? Говорят, там снег выпадает даже летом. Вы когда-нибудь видели Стену?

— Нет, милорд.

«С чего это ему вздумалось заговорить о Стене?»

— Но мы как раз туда направляемся. Мы с Эггом. На север, в Винтерфелл.

— Хотел бы я присоединиться к вам. Вы показали бы мне дорогу...

— Дорогу? — нахмурился Дунк. — Дорога прямая, по Королевскому тракту. Если ехать по нему на север, никуда не сворачивая, мимо Стены не промахнешься. Не заметить ее нельзя.

Скрипач расхохотался.

— Ну, видимо, да... хотя люди порой ухитряются не замечать самых очевидных вещей!

Он подошел к парапету и окинул взглядом замок.

— Говорят, северяне дикий народ и в лесах у них полно волков...

— Милорд, зачем вы поднялись сюда?

— Меня Алин ищет, а мне не хочется, чтобы он меня нашел. Он, когда напьется, делается ужасно утомителен. Я увидел, как вы выскользнули из этой кошмарной спальни, и отправился следом за вами. Я, конечно, перебрал сегодня, но еще не настолько, чтобы лицезреть голого Баттервелла!

Он загадочно улыбнулся Дунку.

— Я видел вас во сне, сир Дункан. Еще до того, как мы встретились. Когда я увидел вас на дороге, я сразу узнал ваше лицо. Как будто мы были старыми друзьями.

У Дунка возникло престранное чувство, как будто все это с ним уже когда-то было. «Я видел вас во сне. Мои сны не такие, как у вас, сир Дункан. Мои сбываются».

— Видели во сне? — переспросил он осипшим от вина голосом. — А что это был за сон?

— Ну, — сказал Скрипач, — я видел вас одетым во все белое, в длинном светлом плаще, ниспадающем с ваших широких плеч. Вы были белым рыцарем, сир, названым братом Королевской гвардии, отважнейшим во всех Семи Королевствах, и единственной целью вашей жизни было охранять короля, служить и угождать ему.

Он положил руку на плечо Дунка.

— Вам ведь снился тот же сон, что и мне, я это знаю!

Ну да, снился, это правда. «В первый раз, как старик дал мне подержать в руках свой меч».

— Любой мальчишка спит и видит, как станет служить в Королевской гвардии.

— Но только семеро мальчишек, вырастая, получают белый плащ. Вам хотелось бы стать одним из них?

— Мне? — Дунк стряхнул руку лорда, который чересчур сильно стиснул ему плечо. — Ну, может быть. А может быть, и нет...

Рыцари Королевской гвардии служили в ней пожизненно и приносили клятву не иметь ни жены, ни земель. «А вдруг я когда-нибудь все же найду Тансель? Отчего бы мне не жениться, не завести сыновей?»

— Какая разница, чего бы мне хотелось? Взять рыцаря в Королевскую гвардию может только король.

— Видимо, это означает, что мне придется взойти на трон? Впрочем, мне бы больше хотелось научить вас играть на скрипке.

— Вы пьяны, сир.

Ага, говорил ворон вороне: чересчур уж ты черна!

— Пьян, пьян! Я восхитительно пьян. Когда ты пьян, тебе все по плечу, сир Дункан. В белом вы смотрелись бы как бог, но, если этот цвет вам не подходит, быть может, вы предпочли бы сделаться лордом?

Дунк расхохотался ему в лицо.

— Да нет, я предпочел бы отрастить большие синие крылья и улететь куда глаза глядят! Для меня что отрастить крылья, что лордом стать — все едино.

— Ну вот, теперь вы надо мной насмехаетесь. Разве настоящий рыцарь стал бы насмехаться над своим королем? — обиженно спросил Скрипач. — Надеюсь, в вас будет больше веры моим словам, когда вы увидите, как вылупится дракон.

— Дракон? Живой дракон? Как, здесь?!

— Я видел это во сне. Этот белоснежный замок, вы, дракон, вылупляющийся из яйца, — я все это видел, так же, как однажды увидел во сне своих братьев мертвыми. Им было по двенадцать, а мне всего семь, они подняли меня на смех — и умерли. А теперь мне двадцать два, и я верю в свои сны.

Дунк вспомнил другой турнир, вспомнил, как он некогда брел под тихим весенним дождиком с другим принцем... «Мне снились вы и мертвый дракон, — говорил ему Дейерон, брат Эгга, — здоровенный змей, с крыльями такими широкими, что они могли бы покрыть этот луг. Он рухнул на вас — однако вы были живы, а он мертв». И дракон погиб. Бедный Бейелор! Сны — зыбкая почва, будущее на них строить опасно.

— Как скажете, милорд, — ответил он Скрипачу. — Разрешите мне пройти.

— Куда же вы, сир?

— Я — спать. Я пьян, как пес.

— Будьте моим псом, сир! Такая многообещающая ночь! Мы вместе повоем на луну и разбудим самих богов!

— Что вам от меня нужно?

— Ваш меч, сир. Я сделаю вас своим человеком и вознесу вас высоко. Мои сны сбываются, сир Дункан! Вы получите белый плащ, а мне необходимо получить яйцо дракона. Совершенно необходимо, во сне это было очевидно. Быть может, яйцо проклюнется, или...

Позади с грохотом распахнулась дверь.

— Вот он, милорд!

На крыше появились двое стражников. Следом за ними вышел лорд Гормион Пик.

— Го-орми! — протянул Скрипач. — Что такое? Что вам надо у меня в спальне?

— Вы не в спальне, сир, вы на крыше, и выпили слишком много вина! — Лорд Гормион махнул рукой, и стражники двинулись в их сторону. — Дозвольте нам проводить вас в постель. Не забудьте, завтра вам еще сражаться на турнире! А Кирби Пимм может оказаться опасным противником.