Страница 14 из 84
25 марта 1572 года Дмитрий Иванович и Борис Федорович Годуновы вместе передали в Ипатьевский монастырь свою плесскую вотчину «на Костроме»: «что у нас деревенька вотчинная, искони вечная деда нашего и отца нашего благословения по духовным грамотам» [128]. Большинство исследователей называют Д. И. Годунова дядей Бориса Годунова. Однако в тексте Бархатной книги было «по росписи пополнено ж»: «А у Ивана Иванова сына дети: Федор, бездетен; да Василей; да Дмитрей Иванович, был в Боярях; а у Дмитрея сын Иван, бездетен». Тогда получается, что Дмитрий Иванович — сын Ивана Ивановича Чермного, двоюродный брат, а не дядя Бориса Годунова! Авторами этого генеалогического дополнения были в конце XVII века Григорий и Дмитрий Годуновы, подавшие росписи в Палату родословных дел. Однако документ на вотчину точно передает их родство [129].
Быстрое продвижение Годуновых в чинах объясняется еще одним решением царя Ивана Грозного, который предназначил его сестру Ирину Годунову в жены царевичу Федору. Оказывается, Ирина попала во дворец очень рано. В «Утвержденной грамоте» 1598 года с целью обосновать права Бориса Годунова на престол рассказывалось, что это случилось, когда ей было всего семь лет. Тогда же и ее брат Борис Годунов испытывал покровительство Ивана Грозного: «при его царьских пресветлых очех был всегда безотступно по тому же не в совершенном возрасте, и от премудрого его царьского разума царственным чином и достоянию навык» [130]. Это свидетельство никто из многочисленных врагов Бориса Годунова не оспаривал ни тогда, ни позже. Рассчитать время появления Ирины Годуновой во дворце можно, хотя точная дата ее рождения неизвестна [131]. Царевич Федор родился 31 мая 1557 года, Р. Г. Скрынников считал их ровесниками с Ириной Годуновой (правда, не приводя для этого в обоснование никаких фактов) [132]. Получается, что Ирина, а вместе с нею и Борис попали во дворец около 1564 года. Нет ясности и со временем свадьбы царевича Федора и Ирины Годуновой. С. Ф. Платонов с осторожностью относил их брак к 1580 году [133]. С. Б. Веселовский связывал с этим событием получение боярского чина Борисом Годуновым в 1578 году [134]. И лишь публикатор новонайденного «Пискаревского летописца» О. А. Яковлева установила, что свадьба 17-летнего царевича Федора и Ирины Годуновой состоялась не позднее начала 1575 года [135]. Она обратила внимание на сведения о надписях на покровах Пафнутьево-Боровского и Троице-Сергиевского монастырей, собранных еще в XIX веке архимандритом Леонидом. Царские вклады — великолепное шитье на гробницы чудотворцев — датируются, соответственно, 5 марта и 3 мая 1575 года, и в них Ирина Годунова уже названа женой царевича Федора. А ведь на то, чтобы изготовить этот заказ в царских мастерских, тоже требовалось время. Даже запись «Пискаревского летописца» о браке царевича Федора стоит в контексте описания более ранних событий 1573 года: «Того же году царь и государь великий князь Иван Васильевич всеа Русии женил сына своего царевича Федора Ивановича, а взял за него дочерь Федора Годунова Ирину». Английский купец и дипломат Джером Горсей в своих записках помещает известие о женитьбе младшего сына Ивана Грозного вслед за рассказом об опале новгородского архиепископа Леонида, возможно, случившейся в том же 1573 году [136]. Интересно, что Горсей ссылается на бывший в его распоряжении «оригинал» какой-то длинной речи царя, прозвучавшей на общем соборе «князей и духовенства», где царь снова обрушился на своих изменников и настоял на том, чтобы женить своего младшего сына, несмотря на то, что он был «прост умом». Решающим же обстоятельством стало то, что «его старший сын не имел потомства» [137].
Следовательно, Ирина Годунова к моменту заключения брака должна была около десяти лет находиться во дворце до своей свадьбы с царевичем Федором. Рядом с нею на глазах Ивана Грозного мог жить и ее брат. Это совпадает и с известным из разрядов началом службы Бориса Годунова в 1567 году, когда ему исполнилось пятнадцать лет, и в целом с возвышением в начале опричнины рода Годуновых. В итоге все произошло по меткому слову их далекого предка Федора Сабура, говорившего про одного боярина, вступавшего в родство с великим князем: «Бог у него в кике!» (Спор у бояр, как обычно, шел о местах, и на новую лестницу чинов больше повлияла «кика» — головной убор жены, а не ее муж-боярин, оспаривавший первенство за великокняжеским столом по праву своего происхождения.)
Предусмотрительность царя Ивана Грозного проявилась в том, что его сыновья, Иван и Федор, не должны были сталкиваться по поводу царского наследства. В своей духовной грамоте 1572 года царь поручал старшему брату заботиться о младшем и заповедовал царевичу Федору: «А учнешь ты, сын мой Федор, под сыном под Иваном государств его подыскивать, или учнешь с кем-нибудь ссылатися на его лихо, тайно или явно, или учнешь на него кого подъимати, или учнешь с кем на него одиначитися, ино по евангелскому словеси, Федор сын, аще кто не чтит отца или матерь, смертью да умрет» [138]. Важно было сделать так, чтобы родство с царской семьей не стало поводом для соперничества; мало того, надо было еще навсегда исключить возможную вражду братьев и их потомства. Кроме того, царь Иван Грозный должен был позаботиться, чтобы и родственники царевичевых жен не переругались друг с другом, споря о местах при его наследниках. Не придумал ли тогда царь стройную родословную конструкцию, женив одного царевича на представительнице старшей линии рода — Евдокии Сабуровой, а другому царевичу подобрав невесту из младшей ветви того же рода — Годуновых? Например, в разряде свадьбы царя Ивана Грозного с Марфой Собакиной в октябре 1571 года Иван Сабуров — первый дружка царя, Борис Годунов был ниже его — первым дружкой царицы. Впрочем, если такой план существовал, то недолго. Потому что нетерпеливый царь Иван развел царевича Ивана Ивановича с его первой женой Евдокией Борисовной Вислоуховой-Сабуровой. Ее постригли в монастырь через год после свадьбы с царевичем [139].
Сыновья Федора Кривого и Стефаниды Годуновых, Василий и Борис, начинали службу с обычной для детей из знатных княжеских и боярских фамилий службы в рындах (оруженосцах). В разрядных книгах писали имена рынд «с саадаком» (луком и стрелами), копьем и рогатиною. При этом в полку у царя или его сыновей мог быть не один, а несколько саадаков: большой, другой, «писаный», «нахтермяный» (то есть сделанный из кожи, вывернутой на оборотную сторону, и украшенный шелком). Назначения молодых людей на службу с первым или даже вторым («другим») саадаком уже много говорили о их будущих перспективах. Поэтому и сами они, и их семьи зорко следили, чтобы местническое равновесие не было нарушено. Например, первые же известные службы братьев Годуновых в полку у царевича Ивана Ивановича объяснили, кто из них старший брат: Василия Федоровича назначили рындою «с копьем», а Бориса Федоровича — «с рогатиною» [140]. Однако порядок записи на службу братьев мог и меняться, как это произошло с теми же Годуновыми. В походе 1571 года, когда Иван Грозный снова ходил в разоренный им Новгород, Борис Годунов получил назначение в полк царевича рындою «з другим саадаком», а его брат Василий Федорович оставался рындою «с копьем» [141].
128
Шереметев С. Д.Грамоты с подписями Бориса, Дмитрия и Степана Годуновых… С. 5–6.
129
См.: Бархатная книга… Ч. 1. С. 247; Зимин А. А.В канун… С. 18; Антонов А. В.Родословные росписи конца XVII в. М., 1996. С. 128.
130
Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею имп. Академии наук (далее — ААЭ). СПб., 1836. Т. 2. № 7.
131
Установить точную дату рождения обычно помогают сохранившиеся надгробия царей и цариц, однако в случае с Ириной Годуновой, принявшей монашеский постриг, было по-другому. На ее саркофаге в Вознесенском монастыре не оказалось никаких записей. По мнению экспертов-криминалистов и антропологов, анализировавших останки из вскрытого захоронения, Ирина Годунова прожила не более 45 лет. См.: Панова Т.«Благоверная и любезная в царицах Ирина» // Наука и жизнь. 2004. № 8.
132
Скрынников Р. Г.Борис Годунов. М., 1978. С. 6.
133
Платонов С. Ф.Борис Годунов… С. 148.
134
Веселовский С. Б.Исследования по истории опричнины… С. 210–211.
135
«Ошибке Н. М. Карамзина», допущенной при датировке свадьбы царевича Федора и Ирины Годуновой, О. А. Яковлева уже тогда предполагала посвятить отдельное исследование. См.: Пискаревский летописец / Публ. О. А. Яковлевой // Материалы по истории СССР. Документы по истории XV–XVII вв. М., 1955. Вып. 2. С. 81, 163; Яковлева О. А. К истории возвышения Бориса Годунова // Ученые записки НИИ Чувашской АССР. 1970. Т. 52. С. 275–279. См. также: Зимин А. А.В канун грозных потрясений… С. 14, 249; Кобрин В. Б.Иван Грозный… С. 128.
136
См.: Зимин А. А.В канун грозных потрясений… С. 32–34.
137
Горсей Джером.Записки о России XVI — начала XVII в. / Вступ. ст., пер. и коммент. А. А. Севастьяновой. М., 1990. С. 75, 186.
138
Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. / Подг. к печати Л. В. Черепнин. М.; Л., 1950. С. 444.
139
См.: Древняя Российская вивлиофика. М., 1790. Ч. 13. С. 86–87, 92. Бычкова М. Е.Состав класса феодалов России в XVI в. Историко-генеалогическое исследование. М., 1986. С. 132.
140
Разрядная книга 1475–1605 гг. Т. 2. Ч. 2. С. 280.
141
Разрядная книга 1475–1598 гг. С. 240, 243.