Страница 13 из 84
Впоследствии, в 50-х годах XVI века, во времена проведения «тысячной реформы», трое сыновей Ивана Григорьевича Годунова — Иван, Федор и Дмитрий — будут записаны по Вязьме в «Дворовой тетради» [110]— первом дошедшем до нас полном списке членов Государева двора Ивана Грозного (среди них упомянут родной отец Бориса Годунова — Федор Иванович, носивший прозвище Кривой). В таком же порядке они будут упомянуты и в «Государевом родословце» 1550-х годов. В «Бархатной книге» сведения об этом поколении Годуновых будут «пополнены»: «У Ивана ж Григорьева сына был 4 сын Василей, бездетен». Василий Иванович Годунов ушел в монастырь, он скончался и похоронен под именем инока Варлаама в Троицко-Болдинском монастыре [111]. Старший из братьев Иван Иванович Чермной, как и положено, раньше других появился на службе, он «годовал» вместе с наместником и другими воеводами в Смоленске в 1551 году [112]. Однако это единственное упоминание о службе ближайших родственников Бориса Годунова (в поколении его отца) до опричнины. Можно лишь заметить, что в «Государевом родословце» по какой-то причине следующим по старшинству после Ивана Ивановича упоминается Дмитрий Иванович Годунов, а отец Бориса Годунова Федор Иванович записан не на своем месте среднего брата, а последним. Не объяснялось ли это его прозвищем — Кривой, что могло означать и непригодность к службе, и препятствия в продвижении в чинах? [113]28К моменту составления официальной родословной книги Борису Годунову, родившемуся около 24 июля 1552 года [114], было всего несколько лет. Поэтому в «Государевом родословце» записан только один сын Федора Ивановича Василий, старший брат Бориса [115]. Их матерью была Стефанида, вместе с которой Борис Годунов позже распорядится вотчинными землями в Костромском уезде, подарив их Ипатьевскому монастырю [116].
«Тысячная реформа» 1550 года была попыткой увеличить количество «лучших» слуг царя за счет их испомещения ближе к Москве. Состав вязьмичей, упомянутых в Тысячной книге 1550 года и «Дворовой тетради» 50-х годов XVI века, подробно проанализирован В. Б. Кобриным, установившим, что в них перечислены имена 254 вяземских помещиков. Годуновы были не единственными представителями старомосковских боярских родов. Рядом с ними служили Бутурлины, Викентьевы (из рода Добрынских), Дмитриевы-Даниловы, Замыцкие (род Ратши), Захарьины-Княжнины, Квашнины, Меликовы, Мятлевы (род Ратши), Нащокины, Пильемовы (род Сабуровых), Плещеевы, Пушкины, Салтыковы, Хлуденевы, Щепины-Волынские [117]. Нетрудно заметить, что, как и в случае с Годуновыми, на поместье в Вяземский уезд попадали представители младших ветвей, а не те, кто наследовал по главной линии основателям рода.
Именно испомещение в Вяземском уезде стало предпосылкой последующего возвышения рода Годуновых. Взлет самого Бориса обычно связывают с его удачным браком с дочерью Малюты Скуратова. Вспомним снова пушкинское «… зять Малюты». Однако при этом забывают, что браки в то время совершали прежде всего по родословному расчету, укрепляя честь рода и его связи. О браках детей договаривались соседи по поместьям, отцы, находившиеся друг с другом в полках или на службах при царском дворе. Малюта Скуратов тоже был вяземским помещиком (его имя и отчество звучали по-другому — Григорий Лукьянович Бельский, но все знали и знают знаменитого опричника по мирскому имени и фамилии, образованной от прозвища отца — Скурат; впрочем, его род имел корни в Белой и соседнем Звенигородском уезде). Поэтому знакомство Бельских и Годуновых, возможно, состоялось много раньше. Другое дело, что именно чрезвычайное опричное время сблизило Годуновых с Малютой Скуратовым.
Годуновы и опричнина
Опричнина с ее известным разделением страны на две части «опричную» и «земскую» составила целую эпоху в истории Московского царства, создав новую систему управления и Государев двор [118]. Именно тогда, в 1565–1572 годах, происходили возвышение одних родов и упадок других. Хаотичность и непредсказуемый характер этих процессов, сопровождавшихся жестокими казнями, породили историографический миф о борьбе боярства и дворянства. В контексте этих представлений брак Бориса Годунова с дочерью «худородного» опричника Малюты Скуратова-Бельского считался очевидным мезальянсом и подтверждал версию о претензиях рядового дворянства на власть во дворе. При этом из анализа полностью исключались личные мотивы действий разных лиц, включая самого царя Ивана Грозного. Историки, изучив состав Опричного двора и его эволюцию в последующее время, скорректировали эти взгляды. Сегодня можно считать доказанным, что опричнина отнюдь не уничтожила власть аристократии — княжеских и старомосковских боярских родов. Хотя Государев двор и подвергся основательной «перетряске», его родословные основания оказались очень прочными. Годуновым повезло, что они оказались в числе «победителей», но, во многом, это отражало существовавший порядок воздаяния по родословным заслугам. С. Б. Веселовский, составив «послужные списки опричников», заметил, что «единственным родом, про который с некоторыми оговорками можно сказать, что он сделал карьеру в опричнине, были Бельские» [119].
В списках опричников оказалось много выходцев из Вязьмы. На это обратил внимание А. А. Зимин, писавший, что Борис Годунов «на заре своей деятельности вошел в опричное окружение молодых вязьмичей, соседей-землевладельцев, которые начинали играть заметную роль в последние опричные годы» [120]. Действительно, многие деятели опричной думы проследовали в нее стройными рядами из своих вяземских владений. В ближний круг Грозного царя входили вяземские помещики боярин и князь-Рюрикович Иван Андреевич Шуйский, окольничий князь Борис Дмитриевич Тулупов, из рода Стародубских князей, и, конечно, Малюта Скуратов. О доверии Ивана Грозного к выходцам из Вязьмы свидетельствует и выбор им своих жен Василисы Мелентьевны и Анны Васильчиковой (их родственники тоже были испомещены в этом уезде) [121]. Создается впечатление, что царь Иван Грозный даже специально стремился опереться именно на «вязьмичей». Совпадение или нет, но даже название подмосковной вотчины Бориса Годунова звучало Вяземы! [122]Возвращаясь к истории с браком Бориса Годунова и Марии Скуратовой, можно напомнить, что молодой опричник и представитель старомосковского рода приобретал выгодное свойство́ с князем Иваном Михайловичем Глинским (двоюродным братом самого царя) и Дмитрием Ивановичем Шуйским, оба они тоже были вяземскими землевладельцами и женаты на дочерях Малюты Скуратова-Бельского [123]. «Вяземские» связи остались крепкими и после отмены опричнины, когда царь Иван Грозный создал «особый» двор и включил в него, прежде всего, князей Шуйских, Годуновых и Бельских [124].
Начало службы Бориса Годунова пришлось на время опричнины. Но вот где служить, в опричнине или земщине, ему выбирать не приходилось. Когда Борису исполнилось пятнадцать лет, он, как и другие его знатные сверстники, должен был появиться в царской свите. Борису Годунову повезло, что двор Ивана Грозного формировался из детей боярских тех уездов, которые сразу же были взяты в опричнину. Среди них оказалась Вязьма, по которой некогда был записан в службу отец Бориса Годунова. Чуть позднее, между 14 февраля и 19 марта 1567 года, в опричнину был взят и Костромской уезд [125], с которым Годуновы сохраняли исторические связи и где в Ипатьевском монастыре располагался их родовой некрополь. Именно с 1567 года впервые упоминается на службе постельничим царя Ивана Грозного Дмитрий Иванович Годунов. Это, пожалуй, самая ответственная должность в придворном ведомстве, ближе к царю человека, смотревшего каждый день за порядком в царских покоях, никого не бывало. Назначение постельничим Дмитрия Годунова объясняется личным выбором царя, о мотивах которого можно только догадываться. Напомню, что в начале 1567 года, напротив Московского Кремля был достроен новый опричный дворец Ивана Грозного. Постельничий Дмитрий Годунов призван был устроить царскую опочивальню в этой выстроенной Иваном Грозным небывалой цитадели рядом с Кремлем, окруженной высоким забором и наполненной охраной из числа опричников. По обычаю, остальные Годуновы тоже потянулись в царский дворец, используя поддержку государева постельничего. В разряде того же осеннего похода 1567 года на Новгород, где «за постелею» написан Дмитрий Годунов, его родной племянник Борис Годунов впервые упоминается на службе в стряпчих [126]— этот чин службы, связанный с устройством разных дел во дворце, жаловался представителям знатных дворянских родов. Стряпчие следили за царскими погребами и столами, помогали в устройстве царского гардероба, организации дворцовых приемов и царских выходов. Не следует путать стряпчего Государева двора и стряпчего в канцелярии, не говоря уж о просторечном значении слова «стряпать». Об этом предупреждал еще Г. Ф. Миллер, писавший о чине стряпчего в «Известии о дворянах российских» (1790): «Они стряпчими называны по тому, что около Государя стряпали, то есть в каком-нибудь деле для Государя упражнялись: к чему хотя бы и приуготовление кушанья принадлежало» [127].
110
Тысячная книга 1550 и Дворовая тетрадь… С. 188. Кобрин В. Б.Власть и собственность… С. 125–126.
111
Бархатная книга… Ч. 1. С. 247. A. Л. Баталов обратил внимание на связь Годуновых с Троицким Болдинским монастырем, он упоминал о вкладе Ирины Годуновой по своем дяде Василии Ивановиче, погребенном там под именем инока Варлаама. См.: Баталов А. Л.О времени построения собора Болдино-Дорогобужского монастыря // Памятники культуры. Новые открытия. 1985. М., 1987.
112
Бархатная книга… Ч. 1. С. 247; Разрядная книга 1475–1598 гг. С. 130.
113
Зимин А. А.В канун… С. 17.
114
Год рождения Бориса Годунова привел впервые Н. М. Карамзин, и с тех пор эта дата стала канонической. Т. Д. Панова приводит день и месяц рождения Бориса Годунова — 6 октября. Однако в разрядных книгах времен царствования Бориса Годунова упоминаются «столы» на государев «день ангела» в «Борисов день»; стало быть, более вероятно, что свое имя при рождении он получил в связи с памятью святых Бориса и Глеба — 24 июля. См.: Зимин А. А.В канун… С. 249; Панова Т.«Благоверная и любезная в царицах Ирина» // Наука и жизнь. 2004. № 8 ( http://www.nkj.ru/archive/articles/1978/?phrase_id=4217309); Анхимюк Ю. В.Разрядная книга 1598–1602 годов (далее — Разрядная книга 1598–1602 годов) // Русский дипломатарий. М., 2003. Вып. 9. С. 412; Разрядная книга 1475–1605. М., 2003. Т. 4. Ч. 2. С. 61.
115
«А у Федора Иванова сына, у Иванова брата Чермного, сын Василей, бездетен». См.: Бархатная книга… Ч. 1. С. 247.
116
Грамота датируется 7084 (1575/76) годом, к этому времени отец Бориса Годунова уже умер и грамота выдана вдовою Стефанидой вместе с сыном. Шереметев С. Д.Грамоты с подписями Бориса, Дмитрия и Степана Годуновых (7080–7111 гг.) // Чтения в Обществе истории и древностей российских (далее — ЧОИДР). 1897. Ч. 1. С. 7.
117
Кобрин В. Б.Власть и собственность… С. 125–126.
118
См.: Аракчеев В. А.Опричнина и «земщина»: к изучению административной практики в русском государстве 1560–1580-х годов // Российская история. 2010. № 1. С. 16–28.
119
Веселовский С. Б.Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 201.
120
Зимин А. А.В канун… С. 18.
121
Павлов-Сильванский В. Б.Писцовые книги России XVI в. Проблемы источниковедения и реконструкции текстов. М., 1992. С. 75–77.
122
Большие Вяземы, сохранившиеся до сих пор памятники строительной деятельности Бориса Годунова, даже стояли на речке Вяземке. См.: Ильин М. А.Усадьбы Годуновых: К композиции масс московских храмов конца XVI в. // Сборник Общества изучения русской усадьбы. М., 1928. Кн. 5–6. С. 33–39; Квливидзе Н. В.Новооткрытые фрески алтаря церкви Троицы в Вяземах // Florilegium: К 60-летию Б. Н. Флори. М., 2000. С. 104–125. Недавно состоялось и краеведческое открытие значения имени Бориса Годунова для Вязьмы. См.: Пугачев А. Н.Вяземское происхождение Бориса Годунова // Край Смоленский. Смоленск, 2004. С. 3–24.; Пугачев А. Н.Вяземский край — родина Бориса Годунова. Вязьма, 2009.
123
Жена Бориса Годунова — Мария была средней дочерью Малюты Скуратова, старшая дочь Анна была замужем за князем Иваном Михайловичем Глинским, а младшая Христина (Екатерина) — за князем Дмитрием Ивановичем Шуйским. См.: Веселовский С. Б.Исследования по истории опричнины… С. 203; Зимин А. А.В канун… С. 18.
124
Можно вспомнить, что уже в других исторических обстоятельствах царь Василий Шуйский, некогда вяземский помещик, тоже выбрал себе жену из своего уезда (его избранницей стала княгиня Мария Петровна Буйносова-Ростовская, дочь упомянутого в писцовых книгах Вяземского уезда конца XVI в. князя Петра Ивановича Буйносова-Ростовского).
125
См.: Садиков П. А.Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 162–164; Веселовский С. Б.Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 167–168; Зимин А. А.Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С. 327–328.
126
Разрядная книга 1475–1605 гг. М., 1982. Т. 2. Ч. 2. С. 223.
127
Миллер Г. Ф.Известие о дворянах российских. СПб., 1790. С. 54.