Страница 6 из 78
– И Грязекопы! – поправил Бульбо крайне отвратительный хрюкк из первого ряда.
– И Грязекопы, – согласился Бульбо. – Да-да, – недовольно сказал он, заметив жест похожего на йети хрюкка, – с Долампочниками я прощаюсь тоже. Да, соседи по Пофигширу, я ухожу, удаляюсь в Раздеванделл. К эльфам, навсегда! (Крик: «Шоб ты там сдох!») Но прежде я хочу сделать одно важное сообщение! – Бульбо помедлил, собираясь с духом. – Итак, я сообщаювам, что в супе, который вы только что ели, я и мой племянник Фордо вчера мыли ноги!!!
Брошенная в толпу хрюкков граната произвела бы меньший эффект.
Слабонервных немедленно вывернуло наизнанку. Трех гостей хватила кондрашка. Кто-то в панике выбежал на улицу с криком «ПА-А-МАГИТЕ-Е!!!» Сильные духом зажали рты руками, дабы удержать угощениевнутри. Те же, кто вовсе не притронулся к супу, веселились как дети. Бедняги, они не подозревали, что Бульбо подмешал к прочему угощениюогромную порцию слабительного!
Бесспорно, окончание Речи вышло эффектным. Бульбо не стал дожидаться, пока гости придут в себя настолько, чтобы его линчевать. Он скрылся в усадьбе, а к дверям тут же подступили тролли с дубинками. Через такой заслон мог прорваться разве что танк.
На этом празднование дня рождения Бульбо закончилось.
ГЛАВА 2
ГНУСДАЛЬФ МУТИТ ВОДУ
– Гениально! – похвалил себя Бульбо, оказавшись под защитой надежных бронированных стен «Горбатого мешка». Хрюкк собирался еще что-то сказать, но тут открылась дверь, и в комнату вошел Он, Великий и Ужасный – маг второго ранга Гнусдальф Сероштан. Немногочисленные друзья называли его «наш камрад», а многочисленные недруги – «бездарь», «кретин» и «бородатая вонючка».
Скорым пружинистым шагом он прошествовал к древнему, перемотанному изолентой креслу-качалке и плюхнулся в него, сдирая накладной красный нос и рыжий парик. Миг – и истинный облик чародея открылся взгляду Бульбо.
Непосвященным обычно казалось, что маг прицепил к подбородку мертвого дикобраза. Вообще-то это была борода, находящаяся в крайне запущенном состоянии из-за кочевой жизни, которую вел Гнусдальф. Борода опускалась на серый и потрепанный, но Очень Волшебный, Магически Зачарованный Плащ, в котором без труда узнавался перешитый пляжный халат для беременных. Рукава плаща были оторочены собачьим мехом; кричащую роскошь одеяния подчеркивали нашитые там и сям знаки зодиака, вырезанные из плотной позолоченной фольги. На ногах Гнусдальфа были старые и облезлые, как и сам чародей, сапоги-вездеходы.
Устало вздохнув, Гнусдальф прикрыл лысеющую макушку мятой серой панамкой, своего рода визитной карточкой – по ней его узнавали где угодно.
– Глупо было устраивать такой тарарам под самый конец, – мрачно заметил он, вытряхнув дохлую моль из своей бороды.
Бульбо пожал плечами:
– Но праздник удался, разве нет?
Гнусдальф поморщился:
– Ну, более-менее...
Бульбо не обращал внимания на вату, торчащую из ушей старого друга, на его сизый нос, на пожелтевшее великолепие перламутровых пуговиц его плаща; он знал – перед ним сидит самыймогучий маг Среднего Хреноземья.
Разумеется, это было глубочайшим заблуждением.
Гнусдальф пробарабанил пальцами по колену. Его клокастые брови приподнялись в немом вопросе.
– Ухожу, – кивнул Бульбо и открыл дверцу сейфа. – Вот моя старая походная дубленка; в скольких переделках мы с ней побывали! – Он достал ветхую половую тряпку неопределенного цвета и с наслаждением натянул на себя. – Каково?
– Подлецу все к лицу, – с отвращением буркнул маг.
Бульбо пропустил его слова мимо ушей.
– А теперь – мой верный Жлупец! – с каким-то нездоровым возбуждением вскричал он и вытащил из шкафа меч. «Жлупец» – так Бульбо назвал его по совету Гнусдальфа, знавшего язык Худого Народа. На древнем, могучем и чрезвычайно лаконичном языке эльфов это означало примерно следующее: «Если хочешь помочиться – расстегни ширинку». Жлупец был прекрасным, многофункциональным мечом: Бульбо вскрывал им консервные банки, пугал соседей и прочищал засорившийся унитаз. Однако в последнее время клинок обычно валялся без дела, если только Фордо не брал его с целью поохотиться на тараканов.
Бульбо деловито привесил меч к поясу, сунул в кобуру под мышкой волшебный гномий парабеллум, спрятал в карман фальшивый паспорт и туго набитый кошелек.
– Вот теперь порядочек! – улыбнулся он. – Все, я экипирован! Ноги моей больше не будет в этом немытом Пофигшире! Дом я оставляю Фордо, как тебе известно. Бедняга, как же он будет по мне горевать!
(И правда: едва узнав о намерении дядюшки с месяц назад, Фордо впал в жесточайшую депрессию. «Какой ужас! – думал он со слезами. – Придется еще месяц терпеть трепотню этого дурака!»)
– Постой-ка, – вдруг тихо сказал маг. – Ты ничего не забыл?
– Я? – Бульбо придирчиво оглядел себя. – Вроде бы нет, а что?
– Мой гонорар, олух! Или ты думаешь, я кривлялся в клоунском обличье на общественных началах?
Наткнувшись на твердый взгляд мага, Бульбо молча расплатился.
– Так-то лучше, – сказал Гнусдальф, запихивая в карман пачку банкнот. – Впрочем, ты запамятовал кое-что еще...
– Правда? – Бульбо огляделся кругом. – Ах да, я не слил воду в туалете. Вечно меня память подводит!
– Ты забыл клятву, – сурово сказал Гнусдальф. – Страшную клятву, принесенную тобой на пивной бутылке!
– Клятву? – Бульбо растерянно уставился на мага. – Какую клятву? Что-то не... ах, эту! Помню, но я давал ее давно, так что она, как мне кажется, уже утратила юридическую силу.
– Три дня назад – это давно? – Гнусдальф сквозь дыру в плаще сердито поскреб волосатую грудь. – Три дня назад ты поклялся отдать мне кольцо после праздника. У меня записано.
– Кольцо? – искренне удивился Бульбо. – Какое кольцо?
– Не зли меня, это тебе вылезет боком! – предупредил Гнусдальф и начал сердито раскачиваться в качалке. Разумеется, это привело к тому, что качалка вскоре опрокинулась, Гнусдальф из нее выпал, треснулся лбом о пол и потерял сознание.
– Неисповедимы пути великих магов, – пробормотал Бульбо и начал пятиться к выходу. Однако Гнусдальф внезапно очнулся и вскочил на ноги.
– Мне очень жаль, но я буду вынужден применить свою магическую силу! – сказал он, нависая над хрюкком как скала. – Ну, ты не вспомнил еще, какое кольцо?
– Наверное, то, что я обычно ношу в кармане штанов, да? – Бульбо сделал невинные глаза, запустил руку в карман и через секунду вынул. – Не могу, – тихо сказал он.
Гнусдальф показал хрюкку кулак.
– Через «не могу»! – потребовал он. – А ну гони кольцо, свинюка!
– Па-апрашу без выражений! – заверещал Бульбо, кидаясь к сейфу. – Не смейте оскорблять маленькое сказочное существо!
Кряхтя, он втиснулся в сейф и начал закрывать дверцу. Проклиная все на свете, Гнусдальф рванул дверцу на себя. Бульбо заверещал, как бешеный павиан. Гнусдальф поднажал. Дверца медленно распахнулась. Схватив хрюкка за ухо, чародей выволок его наружу.
– Ты! – задыхающийся Гнусдальф наставил на хрюкка палец. – Маленькое вонючее существо, да к тому же – уродливое, как вошь под микроскопом! Все, ты сам напросился: сейчас ты увидишь, что такое магия Гнусдальфа Сероштана!
Гнусдальф потянулся и вырос на целых семь сантиметров. Вернее, это распрямился его позвоночник, ибо чародей вечно ходил сутулясь. Став, таким образом, выше, он навис над хрюкком с воздетыми руками.
– Познай же магическую силу Величайших! – взревел он. – И раз... И два... И три!
В следующий миг раздался омерзительный скрипящий звук вроде того, что может извлечь из скрипки пьяный сторож филармонии, решивший приобщиться к искусству. Под потолком задребезжала люстра, портрет предка Бульбо Балбеса Старшего свалился со стены.
Гнусдальф сильно покраснел и начал притворно кашлять.
– Подумаешь! – пискнул осмелевший Бульбо, зажимая нос пальцами. – Так навонять и я могу, паршивый чародей!