Страница 50 из 61
За окнами падал снег, а часы на каминной полке мерно тикали, неумолимо приближая нас к следующему году. Номи сидела у камина и спокойно вязала, а я зачарованно наблюдала за ее ловкими пальцами. Совсем недавно они ткали розовые зигзагообразные полоски в моем шарфе, а сейчас вязали свитер для Гленна — толстый теплый свитер в норвежском стиле. Я чувствовала, что Номи находит в этом занятии успокоение. Видимо, погружаясь в работу, она отвлекалась от мрачных мыслей.
В гостиной царило молчание, но оно не говорило о покое. Впрочем, возможно, это было только мое ощущение. Я то и дело вскакивала со своего места и подходила к одному из французских окон, наблюдая, как на дорогу медленно и мягко падает снег. Он еще не был достаточно глубоким, так что машина могла легко спуститься с холма.
Мне хотелось взять автомобиль Гленна и уехать отсюда куда угодно — хотя бы к Макинтайрам на другую сторону озера. Интересно, а как они встречают Новый год? Ведь эта трагедия коснулась и их тоже. Гленда когда-то была женой Трента и оставалась матерью Кейта, который поклонялся ей со слепым обожанием. Прозрел ли он до трагедии, или внезапная смерть матери, хотя сам он и не мог сейчас этого осознать, была для мальчика благом?.. Сейчас его страдания были острыми, но чистыми. Его мать умерла раньше, чем он успел разочароваться в ней, и ему не пришлось с горечью убедиться в том, что его любовь не стоила таких страданий… Как это произошло со мной. И все же я не могла поверить, что моя любовь могла умереть так скоро.
Над входной дверью горела лампочка, и хлопья снега танцевали в ее желтоватом свете. Сквозь белую пелену я могла видеть часть дороги, ведущей к дому. В какой-то момент мне показалось, что что-то двигается там, в темноте, и я замерла, внимательно всматриваясь.
Тем временем за моей спиной Колтон заговорил с сыном:
— Когда ты собираешься вернуться к работе, Гленн?
— К работе? — переспросил тот, словно не поняв, что значит это слово.
— Конечно. Ты должен чем-то заняться. Это единственное средство приглушить боль. Я понял это, когда потерял твою мать.
— Чем я могу заняться? — горько спросил Гленн.
— Ты уже работал с Диной раньше, — сказал Колтон. — Начни снова. Она здесь, в твоем распоряжении. На этот раз вырежи ее головку из дерева.
— Но я не чувствую… — Гленн оборвал фразу, возможно, не желая, чтобы я услышала ее.
— Чтобы начать, тебе и не нужно ничего чувствовать, — заверил его Колтон. — Все это придет в процессе работы. Твой взгляд зацепится за что-нибудь, и появится вдохновение… Почему бы тебе не начать с ее волос, ведь тебя всегда интриговала их красота. Попробуй передать ее в дереве. Убери эти кольца над ушами, как у старой девы, и распусти их по плечам. Дерево может оказаться для этого даже более подходящим материалом, чем алебастр.
Неужели мне придется снова позировать Гленну? — в ужасе подумала я. Мне сейчас совершенно не хотелось этого. И тем не менее, это могло помочь ему, а если он будет смотреть на меня с меньшей ненавистью во взгляде… Я отвернулась от окна.
— Я не хочу даже пытаться! — в бешенстве воскликнул Гленн.
Номи отложила свое вязание.
— Не кипятись, Гленн. Твой отец абсолютно прав. Стоит тебе только начать, и работа пойдет. Это будет правильным решением.
Я снова отвернулась к окну, радуясь тому, что не успела первой предложить мужу свою помощь. Хорошо бы я выглядела сейчас, когда он с таким отвращением воспринял совет отца использовать меня в качестве модели. Мне будет только лучше, если я никогда больше не буду позировать Гленну.
В этот момент я увидела высокую фигуру, поднимающуюся к дому. Это был Кейт, который сгибался под тяжестью какого-то огромного рюкзака.
— Пришел Кейт, — сказала я. — Он что-то несет.
Номи поднялась и пошла открыть мальчику дверь. Мы слышали, как она разговаривает с Кейтом, приглашая его войти и предлагая ему оставить свою ношу в холле. Затем она привела его в гостиную.
— Кейт хочет поговорить с тобой, Колтон, — сказала она.
Тот даже не приподнялся со своего удобного кресла.
— Входи, мальчик, входи! Что привело тебя сюда в канун Нового года? У вас что-то случилось?
Кейт покачал головой.
— Я ушел из дома, — сказал он. — И хочу жить здесь, дедушка.
Все мы с удивлением посмотрели на мальчика. Хотя он и был сыном Гленды, никто не считал его Чандлером, и я еще ни разу не слышала, чтобы он называл Колтона дедушкой. Тому это не нравилось, и Гленда следовала его примеру, не позволяя Кейту называть ее мамой. Сейчас же, обращаясь к нему, мальчик использовал слово «дедушка» намеренно, словно определяя свое место среди нас и напоминая Колтону об их родстве.
— Садись, Кейт, — сказала Номи. — Только сначала сними свою мокрую куртку. А сюда я поставлю твои вещи.
Мальчик неловко освободился от куртки, отдал ее Номи вместе с шапкой и неуверенно сел в предложенное ему кресло.
Колтон наконец пришел в себя от удивления.
— Что-то случилось, Кейт? Расскажи нам все. Мы не можем принять тебя против желания твоего отца, пока не узнаем, что привело тебя сюда.
Мальчик бросил в мою сторону быстрый враждебный взгляд, встал и подошел к деду.
— Я не хочу говорить об этом. Им все равно, что происходит со мной. Отец и Пандора ненавидели Гленду, и я не могу больше оставаться с ними. Если вы позволите мне жить здесь, я буду работать по дому, помогать тете Номи… А послезавтра кончатся каникулы, и я смогу ходить в школу отсюда. Спать я готов в любом месте, так что мне не нужна отдельная комната. Сгодится и раскладушка в мансарде.
Колтон казался более растерянным, чем когда-либо. После смерти дочери он уже не производил впечатления сильного, уверенного в себе человека.
— Ты сказал своему отцу и бабушке, что пошел сюда?
Кейт отрицательно покачал головой.
— Я просто собрал свои вещи и ушел. Но они поймут, где я.
— Позволь ему остаться, Колтон, — вмешался Гленн. — Он сын Гленды, и лучше ему расти здесь, чем в другом месте. Он скорее Чандлер, чем Макинтайр.
— Ох уж эта вражда! — презрительно заметила Номи.
Решение должен был принять Колтон, но прежде чем он высказал его, раздался телефонный звонок, и Номи вышла в холл, чтобы ответить на него. Через несколько минут она вернулась.
— Это был Трент. Он хотел знать, у нас ли мальчик, и поговорить с тобой, Колтон. Я сказала, что он может прийти сюда.
Колтон отложил в сторону книгу об испанских замках.
— Конечно, мы должны увидеться с ним. Ты хочешь остаться и послушать, что скажет твой отец, Кейт?
— Нет, сэр. Я знаю, что он скажет. — При этих словах мальчик снова метнул в мою сторону враждебный взгляд.
Я была удивлена и обеспокоена его явной неприязнью, ведь мне казалось, что наши отношения начали налаживаться.
— Пойдем, — обратилась к Кейту Номи. — Возьми свой чемодан и эту ужасную картину, которую ты принес сюда. Мы поставим раскладушку и отгородим для тебя уголок в мансарде.
Воспользовавшись тем, что на меня никто не обращает внимания, я вышла из комнаты, надела пальто, неслышно закрыла за собой входную дверь и остановилась на заснеженной веранде. Ночь казалась удивительно тихой. Ветра не было, и деревья стояли неподвижно, занесенные снегом. На небе не было ни луны, ни звезд, но благодаря снегу ночь была достаточно светлой.
Я увидела фары автомобиля Трента издалека. Когда он свернул на подъездную площадку, деревья на мгновение ярко вспыхнули в свете фар и тут же снова погрузились в темноту. Когда его машина подъехала к дому, я спустилась по ступеням, покрытым мягким мокрым снегом, и пошла ему навстречу.
Увидев меня, он открыл дверцу.
— Я должна поговорить с тобой, — сказала я и скользнула на сиденье рядом с ним. — Поблагодарить за то, что ты подарил мне письма моего отца. Это самый лучший рождественский подарок в моей жизни.
Он взял мои холодные руки в свои и сжал их.
— Что случилось? Что-то очень неприятное, не так ли?
— Да! — Я так энергично кивнула, что с моих волос посыпались хлопья снега. — С Чандлерами покончено. Я должна как можно скорее уехать отсюда. Гленн не хочет, чтобы я оставалась.