Страница 51 из 61
Трент снова мягко сжал мои ладони.
— Мне бы следовало поговорить с ним… Но, пожалуй, я не буду этого делать. Ты можешь пожить у нас, если хочешь.
— Нет. Спасибо за приглашение, но мне необходимо уехать как можно дальше от Серых камней. Я должна кое-что понять, а здесь невозможно сосредоточиться. Но я не могу пока уехать.
— Почему?
Я мягко высвободила свои руки.
— Из-за шарфа, который я привязала к дереву в озере, а другой конец дала Гленде.
И я рассказала ему все. О том, как Колтон сказал, что там не было никакого шарфа. О голосе, который я слышала… Кто-то еще, кроме нас с Глендой, был там, на озере. Этот человек отвязал от дерева мой шарф или просто вырвал его из ослабевших рук Гленды и оставил ее тонуть. И мне жизненно необходимо было выяснить, кто это был, причем до своего отъезда. Я не сказала Тренту только о том, что Гленда собиралась сделать со мной. Это теперь было уже совершенно не важно.
Он внимательно, не перебивая, выслушал меня.
— Полагаю, ты рассказала им об этом?
— Да, конечно. Но мне никто не поверил. Разве что Номи…
— А ты не узнала голос, ответивший на крик Гленды?
— Нет. Он звучал немного искаженно, и я даже не могу определить, мужчина это был или женщина. Да и как можно запомнить крик, когда он уже перестал звучать?
— Ты оказалась в очень неприятной и опасной ситуации, — обеспокоенно заметил Трент. — Мне не нравится, чем все это пахнет. Кто бы ни ответил Гленде и ни забрал оттуда твой шарф, этот человек наверняка опасается, что ты его узнаешь.
— Да, — кивнула я. — Я тоже думала об этом. Но этот человек знает, что пока что я не имею ни малейшего понятия о том, кто он. Любой прохожий мог оказаться на скале, в то время как я металась по берегу. Местные жители ходят гораздо быстрее, чем я, да и лес там густой. Мы могли не заметить друг друга. Но я не могу уехать отсюда, пока не докажу всем свою непричастность к смерти Гленды. А если шарф кто-то забрал, то мы имеем дело с убийством.
— Ты и Кейт, — сухо сказал Трент.
— Что ты имеешь в виду? При чем тут Кейт?
— Ни при чем. Но он задавал мне вопросы, на которые трудно найти ответ. Гленда знала, что в этой части озера бьют ключи, что она первой оттаивает и последней замерзает. Она помнила, что именно в этом месте утонула ее мать, и все же почему-то решила кататься на коньках именно там. Ей было известно, что это небезопасно, особенно в теплую погоду. Даже если лед с виду кажется крепким, он не годится для катания на коньках. Кроме того, Гленда никогда не приблизилась бы к центру по своей воле. Поэтому Кейт хочет знать, почему вы отправились туда вместе и как его мать могла провалиться под лед.
Я удивленно посмотрела на него, и вдруг меня осенило.
— Ты хочешь сказать, что он тоже обвиняет меня? Что он думает…
— Он предполагает, что ты могла действовать импульсивно, и считает, что там не было никакого шарфа.
— Но это чудовищно! — закричала я. — А ты? Ты тоже веришь в это?!
Он грубо оборвал меня:
— Не будь идиоткой! Я слишком хорошо знаю Гленду, чтобы не догадаться, зачем она потащила тебя туда.
Я облегченно вздохнула. Трент все знал. Теперь можно быть с ним абсолютно откровенной.
— Да, — кивнула я. — Она хотела, чтобы под лед провалилась я, но вместо этого сама попала в ловушку. Но я не могу сказать это Чандлерам — они мне все равно не поверят.
— Ты должна уехать отсюда как можно скорее. Тебе нельзя оставаться в одном доме с человеком, чувствующим, что ты что-то подозреваешь.
В этот момент с веранды меня окликнул голос Гленна.
— Дина? Где ты, Дина?
— Я должна идти, — сказала я. — Пойдем вместе.
Трент открыл мою дверцу, помог мне выйти, и мы вместе поднялись в дом.
Гленн вежливо поздоровался с Трентом.
— Колтон ждет тебя, — сообщил он, — но хочет поговорить с тобой наедине.
Когда гость скрылся в гостиной, муж повернулся ко мне.
— Почему ты сидела в его машине? О чем вы говорили?
Я спокойно ответила:
— Ни о чем таком, что я хотела бы обсуждать с тобой. — И, пройдя мимо него, стала подниматься по лестнице.
Он пошел следом за мной.
— Дина! Не становись моим врагом. Я хочу тебе верить. Я хочу любить тебя — так же, как в Нью-Йорке.
Я остановилась на лестнице и повернулась к нему лицом. Он стоял ступенькой ниже меня, и при виде его ярких, орехового цвета волос, которые так поразили меня в тот первый день в музее, я вспомнила точно такие же, мокрые и растрепанные, волосы на мертвой голове Гленды, неподвижно лежавшей на мокром снегу.
— Так почему же ты мне не веришь? — спросила я.
Гленн уклонился от прямого ответа, и это меня обрадовало. Что ж, по крайней мере, он не обвинял меня прямо.
— Неважно. Но я бы не хотел, чтобы у тебя были какие-то дела с Трентом Макинтайром. Я не доверяю этому человеку.
— Зато я доверяю, — парировала я. — Я доверяю ему больше, чем кому-либо в «Высоких башнях». Включая собственного мужа.
В глазах Гленна что-то вспыхнуло, и он встал на одну ступеньку со мной. Когда мы поднялись наверх, он снова начал умолять меня:
— Дина! Мне нужна твоя помощь. Я хочу попытаться сделать то, что предложил Колтон. Ты согласна снова позировать мне? Ты позволишь мне вырезать тебя из дерева?
Так вот почему он заговорил о любви и доверии — ради себя. Он собирается использовать меня для собственного спасения, как уже не раз делал раньше. Позировать ему мне вовсе не хотелось, но все же я не смогла отказаться. Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне или занимался со мной любовью, притворяясь, что испытывает ко мне желание, потому что я знала, что это не соответствует действительности. Но когда речь шла о его работе, мне было нечем крыть.
— Хорошо, — тихо пробормотала я. — Я буду позировать тебе завтра.
— Не завтра — сегодня ночью! Я хочу встретить Новый год за работой. Разве ты не понимаешь, Дина, если я начну все снова, тогда…
Гленн не стал продолжать, потому что уже поверил в мое согласие. Он схватил меня за руку и быстро потащил в спальню. Там он начал вытаскивать шпильки из моих волос, как будто прежнее возбуждение охватило его. Я спокойно стояла, позволяя мужу делать все, что он хочет, и старалась ничего не вспоминать. Мужчина, которого я любила, бесследно исчез. Я не должна думать о нем больше, не должна вспоминать нашу первую встречу в музее. Не надо страдать из-за того, что было только игрой воображения.
Вытащив все шпильки из моих кос, Гленн собрал их в горсть и хотел швырнуть на кровать, но вдруг изумленно застыл.
— Посмотри! — закричал он. — Там, на твоей подушке…
Я оглянулась и увидела лежащий на моей постели желтый ведьмин шар.
Гленн стиснул мое запястье.
— Зачем ты положила его туда? Что ты пыталась сделать?
— Я не клала его туда, — ответила я.
Он отбросил мою руку, подошел к кровати, поднял шар и поднес его к свету, как будто надеялся найти в его прозрачной глубине разгадку какой-то тайны.
— Гленда говорила, что видит в этих шарах будущее, — сказал он. — Если бы только она могла вернуться и помочь мне… Мне ее так не хватает! Она всегда была сильнее меня. Я уверен, что она…
— Перестань говорить глупости! — крикнула я. — Мертвые не возвращаются, чтобы руководить живыми.
— Даже когда умирают насильственной смертью и оставляют что-то незавершенным?
Он снова напомнил мне о том, что мучило Кейта и всех остальных… кроме кого-то одного, кто знал правду.
— Если это и была насильственная смерть, я не имею к ней никакого отношения, — сказала я. — И не лгала тебе, когда говорила, что пыталась спасти твою сестру.
Гленн держал шар в руках, поворачивая его к свету, и тот мерцал, как огромный желтый глаз, отбрасывая радужный отблеск на потолок.
— Возможно, это знак, — пробормотал он. — Возможно…
Я протянула к нему руку.
— Дай сюда. Я отнесу его на место, в комнату Гленды.
Мне не хотелось гадать о том, кто именно принес шар в нашу комнату и чего этот человек добивался: хотел расстроить Гленна или рассчитывал напугать меня.