Страница 38 из 61
— Как мне это удалось? — переспросила я, слегка задетая его легкомысленным тоном. — Я связала вместе две простыни и спустилась с балкона нашей комнаты. Это была единственная возможность выйти из дома, так как Гленда заперла дверь на замок.
Гленн засмеялся, и я отшатнулась от него.
— Бог с тобой, Дина! Скоро Гленда поймет, что не стоит проделывать такие трюки с моей женой. А ты убедишься, что ее чувство юмора иногда проявляется весьма своеобразно, и не будешь ставить ей это в вину. Она всегда была склонна к таким проделкам. Да и я тоже, хотя и не в такой степени. Ты к этому привыкнешь.
— Но я не хочу к этому привыкать! — закричала я. Меня вдруг охватило бешенство. Я подверглась жестокой травле. Меня заперли в своей комнате, мне угрожали причинить вред, а он небрежно предлагает все забыть. — Значит, ты думаешь, что я должна спокойно смотреть, как мне в лицо швыряют стеклянным шаром? — бурно возмутилась я. — А потом мило улыбаться, попав ногой в расставленный специально для меня капкан? Или сидеть запертой в комнате без воды и пищи? Я не должна обращать внимания на злобный смех Гленды за дверью, или может быть, мне следует повеселиться над ее проделками вместе с ней? Ты знаешь, иногда мне кажется, что твоя сестра не совсем нормальна.
Правая рука Гленна взметнулась и прижала меня к спинке сиденья. Машина вильнула на скользкой дороге, и он снова взялся за руль.
— Не смей говорить подобные вещи о моей сестре! — грубо сказал он. — Называя Гленду сумасшедшей, ты оскорбляешь и меня. И никто из нас не потерпит таких заявлений.
— В таком случае советую тебе первым делом проверить кусок алебастра, над которым ты работал, — спокойно заметила Номи. — Тебе не следовало уезжать, оставив его дома. Я уже говорила тебе об этом. Кто знает, что могло прийти в голову твоей сестре? Дина права, ее никто не назовет абсолютно нормальной.
Гленн не посмел возразить своей тетке. Он молча уставился на дорогу, в то время как я сидела рядом с ним, кипя от злости.
Путь к «Высоким башням» был уже расчищен, и вскоре мы вышли из машины и стали карабкаться на холм по глубокому снегу, испещренному следами кроликов.
Гленн помогал подниматься Номи, совершенно игнорируя меня, и я ковыляла самостоятельно, с трудом преодолевая боль в лодыжке. Но меня мучала боль не только физическая.
Когда мы добрались до дома, Гленн первым взлетел по ступенькам, чтобы открыть входную дверь. На этот раз она была заперта, и он нетерпеливо крикнул Номи, чтобы она достала свои ключи. Тем временем я отошла в конец веранды и стала смотреть на заснеженные ветки сосен.
Ничто уже не напоминало о вчерашней буре, и яркое солнце сделало ослепительным окружающий ландшафт. Без ветра все казалось тихим и спокойным. Природа словно спала, укутавшись уютным снежным одеялом.
Под одним из деревьев стоял мальчик, прислонившись к стволу и держа в руке ружье, наблюдал за нами. Я помахала ему, но он не ответил мне. При всем своем внешнем спокойствии он почему-то показался мне очень возбужденным, как будто ждал, что вот-вот произойдет нечто ужасное. Это был ее сын, возможно, даже слишком ее сын.
Гленн вбежал в дом и взлетел по лестнице наверх в мансарду, даже не остановившись у нашей комнаты. Я поспешила следом.
Студия была залита теплым солнечным светом. Гленн бросился к тому месту, где он оставил алебастровую головку.
Ее там не было. Мгновенье он стоял, изумленно глядя на пустую поверхность вращающегося столика, словно не веря своим глазам, а потом принялся лихорадочно искать свою работу. Я пыталась помочь ему, но мы так ничего и не нашли. Тогда он кинулся к лестнице и сбежал по ней, зовя Гленду. Я услышала, как ее голос отозвался ему откуда-то из гостиной, но не последовала за ним вниз.
Пусть сам разбирается со своей сестрой. Что бы там ни произошло и куда бы Гленда ни дела головку, я не хотела присутствовать при объяснении, которое произойдет между ними.
Вместо этого я подошла к двери в нашу спальню и попыталась открыть ее. Она явно не была заперта, но что-то изнутри мешало мне. Я нетерпеливо толкнула дверь, и препятствие — потом выяснилось, что это был мой туалетный столик, — слегка отодвинулось. В это мгновение раздался громкий звук, как будто упало что-то тяжелое. Я сделала отчаянное движение, чтобы подхватить падающий предмет, но было уже слишком поздно. С грохотом, который всю оставшуюся жизнь будет стоять у меня в ушах, алебастровая головка упала на пол и разбилась вдребезги.
9
Я опустилась на колени перед осколками алебастра. Бледная от ужаса и потрясенная, плохо соображая, что делаю, я попыталась собрать кусочки полупрозрачного камня и приспособить их к тому, что еще осталось от скульптуры. Но все было тщетно. Алебастровая головка безвозвратно погибла.
Словно сквозь туман до меня донесся голос Гленна, спрашивающего, что упало. Я не могла выдавить в ответ ни слова, точно онемела. Мгновением позже по лестнице взбежала Гленда и остановилась позади меня в открытом дверном проеме.
— О нет! — закричала она, и я в отчаянии подняла на нее глаза.
Это подстроила она, догадалась я, но обвинят во всем меня. Таков был ее дьявольский план.
— Ты неплохо справилась — не так ли? — спросила я.
Гленда была великолепной актрисой. Удивление в ее темных блестящих глазах было настолько искренним, что могло ввести в заблуждение кого угодно.
— Я?! Какое я имею к этому отношение? Это ты все время ревновала Гленна к его работе, потому что он уделял ей гораздо больше внимания, чем тебе. И теперь…
— Что случилось? — раздался голос Гленна, поднимающегося по лестнице.
Я долго не могла заставить себя посмотреть ему в лицо, а когда все же сделала это, у меня возникло ощущение, что он смертельно ранен. Выражение его лица быстро менялось от любопытства к ошеломленному недоверию, которое сменили первые признаки боли, а затем полное отчаяние. Он отодвинул меня в сторону и склонился над своей разбитой вдребезги работой, лежащей на полу. Опустившись на колени, как перед могилой, он поднял кусок, который еще недавно был частью рта скульптуры, и молча посмотрел на него.
Мне показалось, что это я лежу на полу у его ног, разбитая вдребезги. Это меня никогда нельзя будет восстановить, собрать воедино и вернуть к жизни.
Перед моим внутренним взором промелькнула картина горящей гостиницы, и я подумала, что предпочла бы встретиться лицом к лицу со стеной огня, только бы не видеть, как умирает надежда на лице Гленна.
Словно не замечая моего присутствия, он повернулся к сестре.
— Как это произошло?
Гленда опустилась на колени рядом с братом и обняла его обеими руками.
— Любимый, не надо так! Не убивайся. Я знаю, что ты чувствуешь, и сама испытываю такую же боль. Какой же злобный и жестокий поступок она совершила!
Он позволил ей обнять себя, но потом отстранился и встал, глядя на меня. Теперь в его глазах был такой же, как у сестры, темный блеск.
— Лучше расскажи мне все, — сказал он.
Я была слишком потрясена, чтобы обдумывать свои слова.
— Когда я открыла дверь, головка упала и разбилась. Она была на этом туалетном столике. Кто-то специально поставил его сюда…
Гленн двинулся ко мне, и я не знаю, что бы он сделал, если бы Гленда не встала между нами.
— Успокойся, Гленн! Не делай глупостей! Дина просто слишком молода и глупа, чтобы понять, как дорога художнику его работа. Возможно, она сделала это не нарочно. Гленн, послушай меня!
Прислонившись к стене, я в ужасе слушала, что она говорит. Эта женщина, специально подставив меня, теперь делает вид, что искренне встала на мою защиту!..
— Возможно, твоей жене казалось, что головку нужно защитить от меня, и поэтому после твоего отъезда она принесла ее в вашу комнату. А когда она, словно глупый подросток, сбежала утром в окно, то просто забыла о том, что использовала скульптуру для того, чтобы заблокировать дверь…
— Прекрати! — пронзительно вскричала я, уже не в силах больше терпеть эти наглые измышления. — Прекрати лгать! Гленн, это неправда! Не верь ей! Я не делала ничего подобного!