Страница 37 из 61
Я снова отвернулась к окну и прижала лицо к стеклу, глядя на дорогу, но Трент схватил меня за плечи, развернул к себе и встряхнул так сильно, что я отпрянула.
— Не нужно меня жалеть, — зло сказал он. — Я не такая уж легкая добыча. И не приветствую добровольную жертвенность. А тебе пора очнуться и увидеть правду. Но ты всегда была мечтательницей, и я не собираюсь открывать тебе глаза. Это работа не для меня.
— Ошибаешься! — воскликнула я. — Однажды ты уже сделал это, и я не хочу снова испытать подобные ощущения. Твой поступок был отвратителен. Ты мог бы проявить снисходительность ко мне, какой бы юной и глупой я ни была, и ответить хотя бы на одно мое письмо!
— О чем ты говоришь?! — изумленно спросил он.
И тут мы оба поняли, что произошло на самом деле. Наступила долгая пауза. Я заговорила первой:
— Гленда знала содержание моих писем. Она заверила меня, что вы вместе над ними смеялись.
Выражение, которое сверкнуло в глазах Трента, напугало меня, но я понимала, что на этот раз его гнев направлен не на меня.
— Я никогда не смеялся над тобой, Дина. Чувства, которые ты испытывала, не были смешными. Напротив, их сила даже пугала меня. Я не хотел причинять тебе боль и страдания, но не мог и ответить на них, потому что впоследствии стыдился бы этого.
— Я в любом случае была бы пристыжена, — с горечью сказала я. — Я умирала от стыда очень долгое время. Но теперь я выросла!
Мне хотелось, чтобы эти слова выглядели убедительными, но почему-то сама, где-то в глубине души, не верила в них.
— Да, ты выросла. — Нежность снова появилась в голосе Трента. — И ты не должна думать, что я не замечал твоей привлекательности. Внезапно, в один вечер, прямо у меня в руках, ты из маленькой девочки превратилась в прекрасную женщину. Я едва не влюбился в тебя, и именно поэтому вынужден был как можно быстрее бежать из твоего дома. Ты была слишком юной и невинной.
Я обхватила себя руками, потому что вдруг начала дрожать.
— Тогда… Тогда ты мог ответить на мои письма.
— Конечно мог. Я мог написать письмо доброго дядюшки и мягко убедить тебя, что ты ошибаешься. Ведь тогда я уже находился на безопасном расстоянии, к тому же все еще любил Гленду и надеялся спасти мой брак. Но я никогда бы не позволил себе обидеть тебя. И когда ты не написала мне, я решил, что ты одумалась и забыла меня.
— Но я написала! — выкрикнула я и расплакалась, как ребенок. Слезы ручьями текли у меня по лицу, а я упрямо пыталась объяснить ему: — Это не я плачу, а та юная девочка, которой я была когда-то. Она все еще живет где-то внутри меня, и я никак не могу избавиться от нее. Потому что я тоже влюблена. Я очень люблю Гленна Чандлера.
— Я знаю, — мягко сказал Трент и нежно прикоснулся к моей мокрой щеке. — А ты знаешь, не так давно я пытался отыскать тебя. Как видишь, я ничего не забыл, и мне было интересно, что с тобой стало. Оказавшись в Калифорнии по делам, я позвонил твоей матери, но к телефону подошла ее сестра, которая рассказала мне, что миссис Блейк серьезно больна, а ты работаешь в Нью-Йорке. И я не стал задавать лишних вопросов. Но теперь я жалею, что не нашел тебя раньше, чем ты встретила Гленна Чандлера.
Он резко отвернулся и пошел вниз по лестнице, а я осталась у окна, пытаясь прийти в себя. Меня знобило, а сердце билось в груди, словно птичка, пойманная в клетку. Нет, попыталась я образумить себя, все это было слишком смешно и несерьезно, чтобы продолжаться.
А пока что я стояла и ждала, когда высохнут мои слезы. В этот момент знакомая длинная кремовая машина вывернула из-за поворота, приближаясь к дому. Гленн! Вот в ком я сейчас нуждалась! Я вытерла лицо и побежала вниз по лестнице с радостным криком:
— Они едут! Они смогли добраться!
Я не могла не почувствовать облегчения. И это была не просто радость от того, что моим страхам, связанным с Глендой, теперь придет конец. Появление мужа помогло мне убежать от себя, от той мечтательной девочки, которая все еще пыталась вмешиваться в мою жизнь.
Пандора ждала меня внизу, и в ее глазах я увидела сожаление. Я напомнила себе, что эта женщина тоже принадлежит к враждебному лагерю. У нее нет никакого права сожалеть, что я снова стремлюсь в объятия Гленна — спасительные объятия, которые защитят меня и от его сестры, и от Трента Макинтайра, и даже, возможно, от меня самой. Прежде всего от меня самой.
Трент помог мне надеть ботинки. Когда он коснулся моей лодыжки, я вздрогнула, но ничего не сказала. Я не сомневалась, что после мучительного путешествия вниз по холму нога будет болеть, но не должна была больше принимать его заботу и сочувствие. Это было слишком опасно. Он подал мне пальто, протянул шапочку и посмотрел, как я завязываю ее под подбородком. Но мы больше ни слова не сказали друг другу.
К тому моменту, когда машина Гленна затормозила у дома, я уже полностью пришла в себя. По крайней мере, внешне. Макинтайры были добры ко мне, и мне следовало поблагодарить их. Но сейчас, когда за мной приехал муж, меня уже никто не интересовал, кроме него.
Я протянула руку Пандоре.
— Благодарю вас за спасение. Вас обоих.
Трент сам взял мою руку и ненадолго задержал в своих.
— Будь осторожна, Бернардина, — сказал он. — И звони, если мы тебе понадобимся.
Но нам не удалось уехать сразу. По приглашению Пандоры Номи и Гленн вошли в дом. Она встретила их приветливо и настояла, чтобы мы все выпили по чашечке кофе. К тому же было еще кое-что, о чем она хотела посоветоваться с ними.
Мы непринужденно уселись вокруг кухонного стола, и эта атмосфера казалась гораздо более дружелюбной и мирной, чем когда-либо в «Высоких башнях».
— Осталось всего несколько дней до Рождества, — сказала миссис Макинтайр, — а мы уже много лет не устраивали вечеринку у костра. Что вы скажете, если в этом году мы возобновим эту традицию и соберемся на нашей стороне озера? Я беру на себя приготовление угощения, а если ты принесешь свои восхитительные сладкие пирожки, Номи, и…
Я едва слышала, что она говорила. Гленн сидел, положив руку на спинку моего стула. Он тепло поцеловал меня при встрече, и мне показалось, что в моем маленьком мирке вновь воцарились мир и спокойствие. Его ссора с Глендой больше не имела ко мне отношения. Он снова был в хорошем настроении и дружелюбно улыбался Пандоре, как будто никогда и не считал Макинтайров представителями враждебного лагеря. Он даже не пытался игнорировать Трента. Я едва не мурлыкала в его объятиях, демонстрируя окружающим, как мы с мужем любим друг друга.
— Думаю, вам следовало бы держаться подальше от Колтона, — сказал Гленн Пандоре. — Но если на время праздника вы наложите вето на разговоры о земле, то он может удастся. Да и для Дины это будет интересно. Колтон обязательно приедет. Он любит рождественские традиции.
— А как насчет Гленды? — вмешался Трент, который до сих пор не произнес ни слова.
Гленн пожал плечами.
— Кому, как не тебе, лучше знать, что она всегда поступает так, как хочет. Но я попытаюсь убедить ее прийти. Возможно, для Кейта тоже будет неплохо, если мы все соберемся вместе. Мы можем развести костер сразу же, как стемнеет.
— Будут проблемы, — с холодным неодобрением заметила Номи.
— Не пророчествуй, Кассандра, хотя бы в это Рождество, — весело остановил ее Гленн. — Все будет прекрасно. Дина — наш талисман. Она принесет нам счастье.
Я чувствовала, что Трент согласен с Номи, но никаких возражений с их стороны больше не последовало, и, закончив пить кофе, мы пошли к машине Гленна. Я села рядом с ним на переднее сиденье, а его тетка расположилась сзади. Она выглядела мрачной, задумчивой и раздраженной в это утро, и я предположила, что она все еще сердится на Гленна за его опрометчивый отъезд вчера вечером. Когда я улыбнулась Номи, она ответила мне сердитым взглядом.
— А теперь, — сказал Гленн, когда мы отъехали, — расскажи мне все, Дина. Я не могу поверить в фантастическую историю, которую Пандора рассказала мне по телефону. Почему ты сегодня утром перешла через озеро? И как тебе это удалось?