Страница 12 из 29
Они все обдумали, взвесили и решили. Они не оставили после себяникаких следов — их дома в Чечне уничтожены, а родные переехали вАзербайджан.
У всех у них были настоящие паспорта, но липовые регистрации.Идя на смерть, они позаботились о том, чтобы не подставить своихблизких и дать им шанс быстро выехать из республики.
Они знали, на что шли… А вот остальные женщины оказались на«Норд-Осте» по ошибке. Они не хотели туда идти. Не хотели умирать.Просили своих родителей — вытащить, спасти, уберечь, — но ихпредали все, кому они верили.
Ганиева Хадчат Сулумбековна родилась 1 апреля 1986 года встанице Ассиновская Ачхой-Мартановского района Чеченскойреспублики. Имела 9 родных братьев и сестер. При себе имелавременную регистрацию на имя старшей сестры Фатимы Ганиевой, чтопозволяет предположить, что ее сестра тоже была на «Норд-Осте», новсе-таки смогла бежать.
Военные взорвали дом сразу же после «Норд-Оста».
По неофициальной информации, семья Ганиевых находится сегодня вАзербайджане.
Она лежит на полу ДК с открытыми глазами. Хрупкая, сложенная какподросток, с тонкими запястьями и щиколотками.
Хадчат была самой молодой из тех, кто был в те страшные дни на«Норд-Осте».
16 лет. Вдумайтесь, 16!
Я еду по Ассиновской, ища дом, где жила эта девочка. Машинатормозит перед грудой обломков. От забора остался причудливыйкаркас. Окна зияют пустотой.
— Аккуратней! — кричит мне сопровождающий. — Вдом ни в коем случае не входи, там может быть все заминировано!
Но я все равно приоткрываю скрипучую дверь. В нос ударяет запахбараньих шкур и сыреющего дерева.
В одной из комнат, — она была одной из главных в доме, судяпо сохранившейся обстановке, — вижу удивительную мозаику настене: надписи на арабском, мечеть, полумесяц со звездой и еще —белое пятно, старательно затертое шпатлевкой.
Видно, что замазывали арабский текст очень быстро, но сделатьэто посчитали важным. Представьте, вам в считанные минуты нужнособрать вещи и бежать (как это и происходило с семьей Ганиевых,когда военные дали им на сборы пару часов), а вместо того, чтобыпаковать чемоданы, хозяин дома вскарабкивается на табуретку изатирает на стене какие-то арабские слова.
Что могло его скомпрометировать в этой надписи?
Заглядываю в другую комнату. Видно, что хозяева действительноспешили. Дверцы шкафов так и остались открытыми, обои —полусодранными, детский башмачок — пылящимся в углу.
Семья Ганиевых была очень большой — родители и десять детей.Жили бедно, но честно, как любят говорить в России.
— И дети их очень много трудились, на земле работали, нагрядках что-то сажали, чтобы прокормиться. Одежда передавалась понаследству, — рассказывает женщина, которая неплохо знала этусемью. — Все были очень набожные, девочки всегда ходили спокрытой головой. Хадчат была средней в семье, очень тихой ипослушной. Во всем слушалась отца. Он у них в семье былавторитетом.
— Как вы думаете, он мог не знать о том, куда собираетсяего дочь?
— Исключено. 16-летняя Хадчат боялась и уважала отца, такчто представить, чтобы она самовольно сбежала из дома и куда-тоуехала — невозможно!
— А где сейчас ее родители? Где вся семья?
— Они уехали сразу после «Норд-Оста». Их ждали в Баку. Тамони и собирались обустраиваться.
— А кто их там ждал?
— Ну, не мое это дело — говорить, кто их там ждал. Знаютолько, что их обеспечение взяли на себя серьезные люди.
Вот и все, что мне удалось узнать о Хадчат на месте, в ее роднойАссиновской. Остальное я узнала через свои источники.
Семья Ганиевых во время войны начинает исповедовать ваххабизм.Вслед за родителями в него втягиваются и дети. А в Чечне пассивныхваххабитов практически не было.
Кто не мог воевать, помогал чем-то другим: прикрывал или пряталбоевиков, перевозил деньги или оружие, занимался идейнойвербовкой.
Не осталась в стороне и семья Ганиевых — правильных, непьющих инекурящих мусульман, молящихся пять раз в день.
Хадчат частенько слышала в своей семье, что русские пришли сюдауничтожать мусульман, что ее братья гибли, защищая Аллаха, чтокаждый верующий мусульманин должен объявить джихад неверующим ибороться. Бороться до последней капли крови.
Хадчат впитывала это все, словно губка. Она посещала какое-тотайное общество, где собирались юноши и девушки и учили Сунну иКоран, слушали чеченского певца Муцараева, записывали толкованияпророков в школьные тетрадки и учили арабский.
По словам соседей, Хадчат даже обучалась в каком-то исламскомцентре города Баку — девочку готовили в шахиды.
На почве ислама Хадчат сдружилась с Зурой Бициевой, которая,правда, была на несколько лет ее старше. И вот эти девочки,богобоязненные, носящие платки, наполненные Кораном, вдругоказались востребованными.
Люди из джамаата выходят на отца Хадчат — Сулум-бека. Выходят,когда до начала операции остается совсем немного времени и свышеприходит приказ: женщин мало, нужны еще, да желательнопомоложе.
С ним ведут переговоры, если их можно так назвать: ведь Сулумбекразговаривает с хорошо известными ему людьми.
Они раскрывают ему все карты, потому что Сулумбек — человекпроверенный: готовится серьезнейшая операция, для которой нужнылюди, которые сыграли бы роль смертников.
Отцу Хадчат говорят, что дело, конечно, рискованное — но за всемэтим стоят очень серьезные люди в Москве, которые не допустяткровавого финала. Просто надо попугать российского президента.Надеть костюмы, повесить пояса шахидов, — но никто никоговзрывать не будет, поэтому все же есть шанс выжить.
Сулумбек думает. Вне зависимости от исхода операции ему обещаютоплатить переезд в Баку и дать 20 тысяч долларов. Ему говорят, чтоэта операция заставит Путина начать мирные переговоры.
Да и в конце концов, если с Хадчат что и случится, у Сулумбекаостанутся еще девять детей.
И он дает согласие.
До «Норд-Оста» остается всего три дня, когда Хадчат покупаютбилет и сажают в автобус Хасавюрт-Москва.
Там, в Москве, ее будут встречать. Поселят в надежном месте. А23-го вечером она уже будет в зале ДК, где ничего не подозревающиелюди будут смотреть и слушать мюзикл.
Она, конечно, волнуется, но не сказать, чтобы слишком. В Москвеона увидит свою подругу Зуру, ее встретят серьезные люди, которые,конечно, не допустят ничего страшного. Ну, а если что — на нейбудет пояс, она нажмет на детонатор, и все, все закончится. Онабудет в раю и погибнет как герой.
На правой руке у Хадчат тоненькие металлические часики. Онанеслышно молится всю дорогу. Она знает, что Аллах не оставит ее.Аллах всемогущ, он все видит, все знает. Наверное, в отличие отХадчат, Аллах уже давно знал о том, что взрывчатка в ее поясе будетненастоящей.
И потому, когда уже начнется штурм, испуганная Хадчат будетсудорожно соединять клеммы, спеша спрятаться на небесах от газа истреляющего спецназа.
Но взрывчатка никак не отреагирует на движения рук и слезыХадчат.