Страница 30 из 32
Он заговорил, и Джун упала с небес на землю.
— Мне бы хотелось сделать тебе подарок. Ты примешьего? — И он протянул ей футляр с жемчужным ожерельем. —Жаль, жемчуг ненастоящий.
— Алекс, я не…
Внутри у Джун что-то оборвалось. А не все ли равно, мелькнуламысль, куда отправится эта красивая побрякушка — наблаготворительную распродажу или в ящик моего комода? Во всякомслучае, носить этот жемчуг я точно не стану — он будит во мнедалеко не самые радужные воспоминания.
Однако Джун поблагодарила дарителя по всем правилам. Видела бымама, похвалила бы дочку: девочка выросла на редкостьвоспитанной…
Запихнув футляр с ожерельем в рюкзак с аппаратурой, Джун ушла, аАлекс так и остался стоять посреди номера.
Взяв машину со стоянки, Джун как в тумане отправилась домой,думая о том, что лучшая часть ее жизни осталась позади.
Квартира показалась ей мрачной и сырой, словно в ней давно никтоне живет. Что до влажности, тут все понятно — океан совсем близко,а мрак и запустение поселились у нее в душе. Наверное, именно такчувствовала себя Золушка, вернувшись с бала в дом к злоймачехе…
Телефон звонил без умолку, но Джун не снимала трубку, а потом ивовсе выдернула шнур из розетки. Разговаривать со Стэнли у нее небыло сил, да и порадовать его пока нечем.
Проснувшись утром, Джун твердо решила начать новую жизнь. Первымделом надо покончить со статьей. Итак, какие у меня варианты? Можнообманывать себя, делая вид, что из затеи с интервью выйдет нечтопутное, а можно взглянуть правде в глаза. Принцы в журналисток невлюбляются.
Алекс презирает бульварную прессу, и для него мой журнал ничутьне лучше дешевого таблоида. Ему вряд ли понравится моя статья — какбы хорошо я ее ни написала, а я буду понапрасну переживать имучиться?
Вывод — никакую статью я писать не стану.
Да и не смогу! Во-первых, это предательство по отношению к самойсебе, вернее, к моим чувствам к Алексу. А во-вторых, нечестно и поотношению к Алексу. Использовать его — и для чего? Чтобы заработатьодобрение Стэнли и получить повышение по работе, которое менябольше не прельщает? Ни за что!
Значит, и никакого интервью с Алексом не будет — даже если этопоставит под угрозу мою карьеру, а так оно и будет. Стэнлирассчитывает на эксклюзивное интервью, а получит шиш. Вряд ли онтакое скушает!.. Кто я? Рядовая журналистка, каких пруд пруди. Покаеще не Дороти Томпсон, у которой, помимо таланта, был еще и мужСинклер Льюис, маститый писатель и первый среди американцев лауреатНобелевской премии.
Остается сделать выбор: уйти по собственному желанию илиподождать, пока уволит босс? Можно быть гордой и уйти добровольно,ну а если быть практичной и дождаться, пока тебя вышвырнут наулицу, получишь выходное пособие, что отнюдь не помешает — ведьпредстоит искать новую работу.
И чем же займется безработная журналистка? Впрочем, какаяразница! Да лучше мыть машины на бензоколонке, чем писать статьитипа «КАК Я ПЕРЕСПАЛА С ПРИНЦЕМ, или ИСТОРИЯ О РАЗБИТОМ СЕРДЦЕ».Раз все решено, остается соблюсти приличия — позвонить и отменитьинтервью.
Джун взяла телефонный справочник, сняла трубку, но так и непозвонила. Она не сумела разобрать номер отеля на желтой странице —безудержные слезы застилали ей глаза.
Отменив ланч с Джорджем, Алекс отправился в тренажерный зал иизмотал себя до полного изнеможения. Принял душ, оделся и сталждать.
За час до прихода Джун он предупредил Антуана, чтобы его неотвлекали, и сидел, перебирая в голове все мыслимые и немыслимыевопросы, на которые ему придется давать ответы.
— Скажите, ваше высочество, — сказал Алекс, подражаяинтонации Джун, — а вы не собираетесь жениться? Ведь Сен-Монтунужен наследник.
На этот вопрос у него ответа не было. Как выяснилось, когда речьзаходит о планах на будущее, он становится на удивлениекосноязычным и не может внятно ответить ни на один вопрос — словноего жизнь висит на волоске и нет нужды строить планы.
Пробило три часа — Джун не пришла.
Странно, она никогда не опаздывала.
В четыре Алекс позвонил ей домой. Дома ее тоже не было — или онане поднимала трубку.
Алекс звонил в половине пятого и ровно в пять, но из трубкинеслись заунывные, тревожные гудки. Тогда он достал конверт, накотором она черкнула свой номер, и прочел в левом верхнем углуаккуратно вписанный печатными буквами обратный адрес — адрес Джун:«Сан-Диего, Камино-реаль 24, квартира 7».
Джун собиралась ложиться спать. Расчесала волосы, почистилазубы, надела белую шелковую сорочку и растянулась на прохладнойпростыне.
Ей не спалось, и, включив телевизор, она какое-то времясмотрела, как на экране мелькают картинки, даже не пытаясь вникнутьв суть.
Время шло, а чувство утраты все росло и росло, вытесняя собойвсе. Джун овладела апатия. Не хотелось ничего делать, не хотелосьникого видеть, даже маму с братом…
Внезапно ночную тишину нарушил зуммер домофона. Этого еще тольконе хватало! Джун представила внизу в вестибюле разъяренного Стэнлис наручниками — прикует ее к столу и заставит писать обещаннуюстатью…
А зуммер все зудел, и Джун, не сразу нажав кнопку домофона,спросила очень сонным голосом, чтобы урезонить ночного гостя:
— Кто там?
— Алекс. Я войду?
Звучит как приказ… Разве можно не впустить принца?!
Алекс — в замшевой куртке, в черных джинсах и в ослепительнобелой шелковой сорочке — вошел в крошечную гостиную, освещеннуютусклым светом напольной лампы, и огляделся. Диван, обитыйгобеленом с геометрическим рисунком, дубовый письменный стол, полкис книгами… Джун пыталась увидеть свое скромное жилище глазамипринца. Впрочем, не все ли равно, что он думает о вкусах «карьернойженщины»?
— Почему ты не пришла брать интервью? Запоздало вспомнив,что она в кружевной сорочке, Джун сложила руки на груди.
— А я передумала. Никакой статьи не будет. Какое-то времяон молча смотрел на нее, буравя глазами.
— Конечно, надо было позвонить… — начала оправдыватьсяона. — Извини, если я тебя расстроила.
— Расстроила? — переспросил Алекс. — Я тебя непонимаю. Ты что же, ждешь, пока я уеду? А потом состряпаешьчто-нибудь без всякого интервью? Ты все-таки согласилась писатькнигу?
— Уходи! Ничего я не пишу. И не собираюсь. Ясно? А теперьоставь меня в покое!
— Ну уж нет, Джун! Даже не мечтай. Ты едешь со мной.
— Можно узнать, куда и зачем?
— Осталось спросить, когда и как. Узнаю журналистскиештучки!
— А я, может статься, уже не журналистка, хотя тебя это ине касается. Что это ты делаешь?!
Алекс снимал с вешалки ее красный дождевик.
— Достал твой плащ.
— А я никуда не собираюсь!
— Собираешься, поверь мне!
Он набросил плащ на плечи Джун и едва ли не силой засунул руки врукава.
— Да что ты делаешь? С ума сошел?
— А где твои туфли? Ладно, сам найду.
Он скрылся в спальне и через минуту вернулся с ее параднымичерными лодочками на высоком каблуке с тонюсеньким ремешком нащиколотке.
Опустившись на колени, принц собственноручно надел на ее босыеноги туфли, и Джун не знала, что делать — плакать или смеяться.
Схватив на ходу сумочку — Джун даже не была уверена, там ли ключот квартиры, — Алекс выволок ее за дверь, и они чуть ли небегом спустились во двор.
На парковке перед домом в лунном свете поблескивал лаком белыйлимузин — с наклейкой на заднем бампере.
— А это еще что такое?
Высвободив руку, Джун подошла поближе и прочла надпись: «ДОРОГУНОВОБРАЧНОЙ!».
— Дорогу новобрачной? И как это понимать?
— Я взял лимузин напрокат. А он только что со свадьбы.Другого — увы! — не оказалось. Так что, если не хочешь сидетьна зернах риса и счищать потом с одежды налипшие конфетти, советуюзанять место рядом с водителем.
Алекс распахнул дверцу, Джун подошла и заглянула в салон.
— А где же водитель?
— Мадам, он перед вами!
Алекс усадил ее на переднее сиденье, закрыл дверцу и, обойдямашину, сел за руль.
— А ты справишься с этим монстром?
— Надеюсь!