Страница 25 из 32
Я никогда не принимала душ с мужчиной! И что теперь делать?Неужели он собрался…
Протянув руку к полочке в нише стены, Алекс взял большой кусокбледно-желтого мыла.
— Варили по моему личному рецепту, — поведал он,вспенивая мыло в ладонях.
Неужели он на самом деле собрался меня мыть?!
А его руки уже скользили по ее спине и плечам, покрывая телодушистыми мыльными пузырьками. Потом он повернул Джун к себе лицоми не спеша намылил грудь.
От его прикосновений соски набухли, по телу разлилась истома…Постепенно Джун забыла про все запреты и, когда Алекс опустился наколени, доверилась ему полностью.
Словно со стороны она слышала свои сладкие стоны и, спрятавпальцы в его мокрых волосах, забыла обо всем на свете — но Алексподнялся, игриво шлепнул ее по ягодице и вложил в руку мыло.
Неужели он хочет, чтобы я его… Но как? Я не умею! Да и несмогу…
Как выяснилось, смогла — и умела. Джун быстро вошла во вкус, ией доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие касаться смуглойкожи, гладить сильное тело, ощущая свою власть над ним…
Когда Алекс выключил воду, Джун не смогла скрытьразочарования.
— Все только начинается! — пообещал он, глядя ей вглаза.
Выйдя из душа, подал ей руку и завернул в огромное белоеполотенце. Не спеша вытер, просушил и расчесал спутанные волосы.Когда Джун потянулась за сухим полотенцем для него, Алекс улыбнулсяи, схватив ее в охапку, молча понес в спальню.
— Я уже и так высох, — пояснил он на ходу. — Иснаружи, и изнутри. Как же долго ты меня мучила, коварнаяженщина!
— Ты явно преувеличиваешь! — Она обвила руками его шеюи, приникнув к плечу, вдохнула свежий запах его кожи.
— Может быть! — согласился Алекс, опуская Джун напрохладный шелк простыни.
В душевой кабине Алекс застал ее врасплох, но, оказавшись вкровати, Джун снова засомневалась. У их отношений нет и не можетбыть будущего… Она подняла на него глаза — и он улыбнулся, а глазавспыхнули страстью.
Господи, ну до каких же пор я буду себя обманывать! Я его люблю— и будь что будет!
Джун простерла к Алексу руки, он опустился на кровать рядом сней и, проведя пальцем по ее подбородку, восхищенно прошептал:
— Господи, до чего же ты красивая!
И принялся осыпать поцелуями ее лоб, глаза, щеки…
Впервые в жизни Джун по-настоящему расслабилась, и это, преждене ведомое, чувство покоя приятно кружило голову. Она простонаслаждалась своими ощущениями. Закинув голову, чтобы Алексу былоудобнее целовать ее шею, гладила его затылок, играла завиткамиволос…
— Я хочу сделать тебя счастливой, — севшим от волненияголосом сказал он, любуясь Джун.
— А я счастлива, — просто ответила она. Алекс хотелзнать о ней все. Ирония судьбы!
Они словно поменялись местами — вопросы так и сыпались с егоязыка. Был ли у Джун мужчина? Какие чувства она к нему испытывала?Вызывал ли он в ней ответную страсть? Дивясь самому себе, Алексревновал ее даже к придурку-однокласснику, утверждавшему втелеинтервью, что он с ней целовался.
Как правило, Алекс не интересовался сексуальным опытом женщин, скоторыми собирался переспать, и предпочитал не иметь дела сдевственницами. Однако с тех пор, как он встретил Джун, его взглядыкардинально изменились. Он хотел быть первым мужчиной в ее жизни,мечтал научить ее искусству любви и наслаждаться вместе с нейрадостями секса.
До встречи с ней ему нравилось быть ведущим, и он привык к тому,что его команды беспрекословно выполняются. Джун все перевернула сног на голову. Теперь ему хотелось просто быть с ней рядом, держатьв объятиях, вдыхать аромат кожи, смотреть в глубину карих глаз…
Окинув ее жадными глазами, Алекс приник к ее груди. Обвел языкомвокруг затвердевшего соска, отстранился, дразня и мучая Джунбездействием, и лишь потом захватил сосок и принялся ласкать егоязыком. Она сладко застонала, и его захлестнуло желание.
— Ты само совершенство! — прошептал он, глядя на неетак, будто не верил своим глазам.
Он лег рядом, прижал Джун к себе и, с трудом совладав с собой,снова принялся ласкать — чтобы как можно дольше продлитьудовольствие.
Его руки и губы отправились путешествовать по телу Джун,отыскивая самые чувствительные, уголки и все больше распаляяжелание.
— Хватит, Алекс… Я больше не могу… — взмолилась она ипритянула его к себе, обхватив руками за шею.
Алекс даже не подозревал, что столь изящная женщина можетобладать такой силой, — и он вошел в нее.
Джун никогда не испытывала подобного наслаждения. ОбхвативАлекса стройными ногами, — она двигалась в такт толчкам еготела, чтобы слиться с ним воедино и насладиться еще и еще…
— Ты такая горячая, Джун, такая страстная! — бормоталон, с первобытным восторгом любуясь ее затуманенными страстьюглазами, отрешенным лицом и золотистыми волосами, разметавшимися поподушке.
— Алекс! — простонала она в ответ его имя и, приникнувк нему всем своим податливым телом, замерла от неземногоблаженства, а он, уже не в силах больше сдерживаться, наполнилее.
— Я не знала, что так бывает, — удивилась Джунвслух.
Заботливо укрыв ее простыней, он лег рядом и нежно привлек ксебе.
— У меня никогда не было… Ничего подобного…
— Никогда?
— Ни разу… — Она погружалась в сладкое забытье и намиг испугалась — вдруг все это только померещилось? — Амужчинам тоже всегда так приятно?
— Так приятно мне никогда еще не было, — шепнулон.
— По сравнению с этим все остальное кажется пустой тратойвремени. — Закрыв глаза, Джун прижалась к нему всем телом.
Когда Джун проснулась, за окном было еще темно. На столике укровати горел ночник, Алекс лежал рядом, глядя на нее, и по еголицу блуждала умиротворенная улыбка.
— Так это был не сон? — спросила она.
— Нет, не сон.
— И повторить на бис можно?
— Сколько угодно, радость моя.
— А ты до полуночи ни разу не фыркнул, — вспомнилавдруг она.
— В таком случае изволь уплатить штраф. — И какойже?
— Сто поцелуев. Причем немедленно.
— Ты — деспот!
Джун всегда отдавала долги, и, когда в окна закрался рассвет,она рассчиталась с Алексом сполна — а потом оба еще долго лежали,прижавшись друг к другу, в полном изнеможении.
Джун приоткрыла веки и зажмурилась: яркий солнечный свет слепилглаза. Повернувшись на спину, сладко потянулась. Интересно, которыйчас? — думала она, нежась в постели, а ноздри дразнил запахсвежего кофе.
— С добрым утром, дорогая! — раздался за спиной голосАлекса.
— Ты уже встал!
Алекс не только встал, но и успел одеться. Бросив взгляд на егобезупречно сшитый костюм, накрахмаленную рубашку и стильныйгалстук, Джун натянула на лицо простыню.
— Прошу тебя, уходи! Я не успела привести себя впорядок.
— Я принес тебе кофе.
— Спасибо. Будь добр, поставь на столик.
— Хорошо. А еще я пришел поцеловать тебя с добрымутром.
— Ты уже поцеловал пару часов назад.
— Верно. Значит, я пришел поцеловать тебя с добрым днем.Мне пора на деловую встречу.
Присев на край в изголовье кровати, он начал потихоньку тянутьпростыню вниз. Джун села и, прижав простыню к груди, недовольнобуркнула:
— Так нечестно! Ты умылся, причесался и…
Побрился, не успела договорить она, почувствовав гладко выбритыйподбородок, когда Алекс запечатал ей рот долгим, нежнымпоцелуем.
— Мне так не хочется уходить! — признался он,заглядывая Джун в глаза. — Но вечером мы летим в Сан-Диего, амне еще надо успеть кое с кем переговорить.
— Я буду по тебе скучать.
Может, не стоило в этом признаваться? Впрочем, какая теперьразница!..
— Ключ от твоего номера на комоде. Антуан принес тебекое-какую одежду и приготовил горячую ванну.
— Антуан был здесь?!
— Да. Только что ушел.
— И он видел меня в твоей постели?!
— Ну и что? Ведь не станет же он писать об этом статью вгазету. У Антуана благородство в крови.
— И все же тебе надо было предупредить меня, чтобы я ушладо его появления. Мне неловко, что он видел меня в твоейпостели.