Букет невесты

— Нет, но, пожалуй, не мешает пристегнуться. Обшаривсиденье у себя за спиной, Джун нашла лишь одну часть ремнябезопасности.

— Позволь, я тебе помогу. — Наклонившись, Алекс сунулруку между спинкой и сиденьем, извлек оттуда вторую половинку сзамком и потянулся за той, что была в руках у Джун. Концы несходились.

— Одно из двух. Либо я поправилась, либо ремень слишкомкороткий. — Джун изо всех сил вжалась в спинку сиденья, чтобыруки Алекса не касались ее живота.

— Сейчас что-нибудь придумаем.

— Не стоит… Обойдусь и без ремня.

— Нет, береженого Бог бережет. Я — за безопасность.

Джун насторожилась: интересно, он имеет в виду ремень… иличто-то другое?

Тем временем Алекс ослабил пряжку и, отрегулировав длину ремня,соединил половинки в замке у нее на животе точно посередине. Впроцессе он неведомым образом исхитрился не единожды задеть рукойее грудь, обнять за талию и сдвинул подол платья выше коленей.Этого еще только не хватало!..

— Большое спасибо. Теперь я в полной безопасности, —сухо поблагодарила она, убирая его руку со своего бедра.

Джун бросало то в жар, то в холод. Перед глазами вставаликартины одна соблазнительнее другой… Но она сумела совладать ссобой. Поумерьте свой пыл, Александр Луи Франциск! Сделка естьсделка. Что он себе позволяет? Разве я игрушка?! Скоро всезакончится — и пусть в памяти останется, как мы танцуем вальс набалу, а не то, как принц тискает меня на заднем сиденье такси!

— А почему ты не пристегиваешься? — спросила Джун,чтобы нарушить неловкую паузу.

— В этом нет необходимости, — довольно резко ответилон, злясь на себя за несдержанность.

— Ваше высочество, разве можно рисковать цветомнации?! — шепнула она с ехидцей.

Поделом тебе! — корил себя Алекс. За удовольствия надоплатить. Приставал к ней, как озабоченный подросток, так теперьсиди и слушай отповедь! Не хватает еще, чтобы она догадалась,насколько дорога мне, а потом расписала в красках в своемжурнале…

Схватив половинки ремня безопасности, он рывком соединил их —замок клацнул, а Алекс в сердцах фыркнул.

— Ну вот! Ты опять фыркнул.

— Разве?

Докатился! Она надо мной смеется в открытую! Неужели в ее глазахя так смешон? Подобных терзаний Алекс не испытывал с тех пор, какначал бриться. Да что со мной на самом деле происходит?! Я же ивпрямь смешон! Совсем заигрался… Нарядился в ковбойский костюм,отправил гулять телохранителей, сел с подружкой в такси иотправился «погудеть» в салун!

Он чуть было не велел таксисту поворачивать назад, но передумал— если они вернутся в отель, не удастся побыть с Джун наедине.

— Давай сыграем в игру, — предложила она. — Еслидо полуночи ты еще хоть раз фыркнешь, то заплатишь мне штраф.

— Какой?

— По моему усмотрению.

— Договорились. Но с одним условием. Если выиграю я, тоштраф платишь ты. И по моему усмотрению.

— Пожалуй, это справедливо, — не сразу, но согласиласьона.

— Итак, до полуночи. Согласна?

— До полуночи, — мрачно подтвердила Джун, словноскрепляя клятвой тайный договор.

Такси остановилось у довольно большого бревенчатого здания саляповатой неоновой вывеской на крыше. «САЛУН „У ФРЕДДИ“». Напарковке сплошняком стояли грузовики.

Открыв дверь в заведение, Алекс невольно отпрянул — по ушамударила музыка. Мощные усилители грохотали так, что дрожали стены.От неожиданности — Алекс представлял себе негромкую музыку в стилекантри — он попятился, но, взглянув на Джун, с решительным видомперешагнул порог. Щеки ее порозовели от возбуждения, глаза горели,а губы полуоткрылись в улыбке… За этой женщиной он готов идти кудаугодно — хоть к черту в зубы!

— Сколько вас — спросила хозяйка заведения, разбитнаятолстуха неопределенного возраста в короткой юбчонке и в тесноймаечке.

— Двое, — ответил Алекс.

Толстуха отвела их к высокому столику с круглой чернойстолешницей и двумя высокими стульями, стоящими друг противдруга.

— Попробую взгромоздиться, — смущенно буркнула Джун,но, поставив ногу на перекладину, без труда забралась насиденье.

Алекс тоже сел и, подперев лицо кулаками, наклонился вперед. Всалуне царил дымный полумрак, но он смотрел только в глаза Джун —глубокие, словно два омута, — и сознавал, что стремительнотонет… Взял ее ладонь в свою и бережно поднес к губам.

Узнаю сказочного принца с бала! — пронеслось в голове Джун,а Алекс медленно и нежно целовал каждый ее палец.

— Я так рад, что ты согласилась поужинать со мной! —признался он.

А может, мне это только показалось? — усомнилась Джун.Музыка заглушает все. Да, здесь особо не разговоришься…

Словно прочитав ее мысли, Алекс переставил свой стул и селвплотную к Джун, чтобы говорить на ухо, и от его слов у неезакружилась голова… Впрочем, она не могла с уверенностью сказать,какие именно слова он говорил и говорил ли вообще — от его близостис Джун творилось нечто невообразимо приятное.

Подозвав официантку, Алекс, не советуясь с Джун, заказалстолового вина, и через пару минут принесли графин сухогокрасного.

Она поднесла бокал к губам, но он остановил ее.

— Не глотай сразу! Так вино не пьют.

— А как пьют? — смиренно спросила Джун.

— Глотать вообще необязательно. Удовольствие получаешь, некогда вино попадает в желудок, а когда почувствуешь еговкус. — Алекс оседлал любимого конька. — И нюхать надоподольше. Нюхать, а потом перекатывать во рту. После этого виноможно выплюнуть…

— Как это выплюнуть?! — возмутилась Джун.

— Так и выплюнуть. Больше оно ничего не даст. Джун синтересом следила за выражением его лица и чуть не прыснула, когдаАлекс, отпив глоток, мученически сморщился и — вопреки своим женаставлениям — не выплюнул, а проглотил.

— Какая гадость!

Джун сделала глоток — у нее свело скулы.

— Ну и кислятина!

— Пусть заберут это пойло!

— Не гневайтесь, ваше высочество! — Джун подняла бокали чокнулась с Алексом. — Раз туристы сюда не ходят, полагаю,что и к принцам с благородными замашками и утонченным вкусом здесьне привыкли.

— Ты права. Сомелье в этом заведении, надо думать, нет.

— Кого-кого здесь нет?

— Сомелье. Старшего официанта, отвечающего за вина.

— Приму к сведению. Кстати сказать, у меня к тебе однапросьба.

— Какая? — спросил Алекс, предвидя очереднойподвох.

— Дозволь мне самой выбрать еду. Понимаю, выбор напитковты, как эксперт по винам, не мог доверить дилетанту…

— Может, хватит издеваться? — перебил ее Алекс. —Выбирай что угодно на свой вкус. — И подозвал официантку.

Они заказали две порции фирменного блюда — жареных цыплят и мясона ребрышках, — а на гарнир взяли убойную дозу жаренойкартошки. К блюду подали томатный соус — такой острый, что посравнению с ним вкус вина показался мягчайшим. Официантка повязалаим бумажные нагрудники, что оказалось весьма кстати — к окончаниютрапезы белые переднички щедро украшали брызги жира и пятнасоуса.

А потом они танцевали… Танцевали все подряд — кружили в обнимкупод заунывные баллады и отплясывали вместе со всеми залихватскуюкадриль, меняясь партнерами под одобрительный свист толпы. СначалаДжун от смущения путала шаги и фигуры, но потом втянулась иприсоединилась к общему веселью.

Здесь все были на равных — старые и молодые, отличные танцоры инеумехи, с трудом попадающие в такт. Кое-кто просто обнимался ицеловался под музыку, а один костлявый ковбой танцевал сразу сдвумя партнершами — и все трое были донельзя довольны друг другом.Рядом с Джун пожилая пара выделывала коленца, которым позавидовалибы Джинджер Роджерс и Фред Астер, а за спиной у Алекса сухонькаястарушка уверенно вела молодого увальня и по ходу дела громогласноего поучала.

Джун давно так не веселилась. Конечно, это не бал в благородномсобрании, зато здесь Алексу нет нужды быть принцем.

— Люблю повеселиться! — вырвалось у нее от избыткачувств.

— А я люблю тебя! — отозвался он.

Во всяком случае, Джун показалось, что именно это Алекс сказал.Но ведь не станешь просить повторить на бис! Вдруг ей толькопомерещилось? Может, он напевает строчку из песни, вторя солисту.Ну да, так оно и есть… При чем здесь любовь? Прижал к себе так, чтоони стучатся коленями и теснит грудь… Это не любовь, а вожделениеили, если угодно, похоть — только и всего!