Восхождение девяти

Я поднимаю руки над головой, чтобы создать огненный шар размеромс холодильник, и пока он растет, Девятый наблюдает за мной, стоя спосохом на плече. Он упирает один конец посоха в землю и делаетпрыжок с шестом ногами вперед, целясь в мою пламенеющую грудь. Онкричит от боли, когда подошвы его обуви касаются моего горящеготела, и я посылаю его лететь в обратном направлении. Мир, имевшийкрасные и желтые цвета, стал теперь серым и синим. Мое последнеевращение, я понимаю, что лечу прямо на незащищенный вентилятор. Всамый последний момент, я развожу руки и ноги, и задерживаю себя,буквально в нескольких дюймах от его лопастей. Вентилятордостаточно мощный, чтобы погасить остатки моего убывающего пламени,прежде чем мне удалось отпрыгнуть и откатиться прочь.

- Пытаешься остыть? - спрашивает Девятый. Руки лежат на бедрах,как будто он просто наблюдал за моей техникой. Он скидывает с себярасплавленную обувь.

- Я еще только разогрелся!

Я вскакиваю на ноги, чтобы лично ответить на любое его следующеедвижение.

Девять бросается влево, я за ним. Он перепрыгивает черезкакие-то трубы на возвышающийся карниз. Я опять за ним. Сейчас мывместе находимся в нескольких дюймах от тысячефутового падения внизна улицу. Я в шоке, так как дальше Девятый сходит с выступа. Якричу и наклоняюсь, чтобы схватить его, но когда я наклонился, я невижу его смертельного падения. Он стоит горизонтально на окне,скрестив руки, тот же самый, с большой улыбкой на лице. Я слишкомнизко наклонился, пытаясь схватить его, и потому отчаянно кручуруками, пытаясь восстановить равновесие. Но я не могу удержаться,и, неожиданно, наклоняюсь еще больше и срываюсь в бездну. Девятыйбежит вверх по стене здания и мощным ударом бьет меня в челюсть. Ябарабаню ногами назад, но у меня нет шансов вернуться на крышу.Девятый ловит меня за шею, разворачивает и держит меня зашиворот.

“Сейчас, Номер Четвертый. Все, что тебе надобно сделать длятого, чтобы я высадил тебя в целости и сохранности, так это сказатьследующее”. Он придерживает посох у себя над головой другой рукой.“Скажи, что ты не Питтакус”.

Я пинаю его, но он держит меня на недосягаемом расстоянии. Вконечном итоге я стал раскачиваться, как маятник.

“Скажи,” повторяет он, стиснув зубы. Я открываю рот, но не могузаставить себя отрицать то, что я ощущаю, да еще с тойуверенностью, чтобы быть правдой. Я считаю, что я Питтакус Лор. Ядумаю, что я тот, кто может и закончит эту войну. “Ты желаешь бегомбежать в Нью-Мексико искать наш корабль. Ты не предполагаешь дажена секунду, что это может оказаться ловушкой. Затем ты болтаешь осражении с Сетракус Ра, но ты не можете даже меня побить врукопашном бою. Ты не он. Ты не Питтакус. Итак, давай возьмем быказа рога, прямо сейчас. Просто скажи это, Четвертый”.

Он усиливает хватку на моем горле. Мое зрение тускнеет. Я смотрюв безоблачное небо, и оно становится красным, таким же, как в туночь Могадорианского вторжения на Лориен. Я вижу вспышки лицЛориенцев, которые были убиты. Их вопли звенят в моих ушах. Я вижувзрывы, огонь, повсюду смерть. Я вижу монстров Краулсов сЛориенскими детьми в зубах. Я ощущаю в данный момент их общеестрадание настолько подавляющим, что знаю, я сумею вытерпеть все,чтобы не делали сейчас со мной, включая крушение моей шеи рукамиДевятого.

- Скажи это!

- Я не могу, я умудрился проскрипеть.

- Ты должно быть помешанный! - кричит он, сжимая крепче. Теперья вижу падение бомб на Лориен. Я вижу, разорванные тела моих людей,моя планета разрушается. На вершине кургана из тел, я вижу своегомертвого отца в изношенном серебристый с синим костюме. Девятьяростно трясет меня, дико размахивая моими ногами.

- Ты не Питтакус!

Я закрываю свои глаза, пытаясь избежать очередного видениябойни, проплывающей перед моим взором. Мысленно я вижу письмоГенри:

- Когда вас десятеро родилось, Лориен признал ваши сильные души,вашу волю, ваше сострадание, и в свою очередь она одарила васдесятерых участью, которую вы все должны принять: Роль оригинальныхдесятерых Старейшин. Это означает, что со временем, когда выподрастете, вы могли бы стать намного сильнее любого, кого ранеезнавала Лориен, гораздо сильнее, чем даже оригинальные десятьСтарейшин, от которых вы получили ваши Наследия. Могадорианцы знаютпро это, и именно поэтому они так лихорадочно охотятся за вамисейчас.

Вне всякого сомнения, я знаю, что Девятый не стал бы на самомделе убивать меня. Каждый член Авангарда является более ценным,Питтакус или нет. Больше, чем кто-либо, собраться всем вместе ивоевать как один, для этого мы, Авангард, были рождены, и именноэто имеет важное значение, а не какой-либо бой он и я могли быиметь. Это слабое утешение, учитывая тот факт, что мое тело все ещеболтается, когда я чувствую, что ветер слегка изменился. Рукавокруг моей шеи ослабляет захват, и мой желудок опускается, когда яначинаю падать. Мог ли я ошибиться? Взамен я чувствую, как черезсекунду мои ноги касаются земли. Я открываю глаза и обнаруживаюсебя вновь на крыше. Девятый уходит, опустив голову. Он берется зазапястье и длинный красный посох сокращается, превращаясь кусоксеребра. Через плечо, он кричит:

- В следующий раз, я тебя сброшу!

Глава 19

Я лежу лицом вниз в палящем горячем песке. Он у меня и во рту, ив носу, я едва могу дышать. Я знаю, я должна подняться, попробоватьперевернуться, но мои кости слишком сильно болят. Я зажмуриваю своизакрытые глаза, превозмагая боль во всем теле. Наконец я набраласьсил, чтобы подняться, но лишь я поставила свои руки на землю, чтобыподтянуться, как песок обжигает их. Я валюсь снова.

-Марина?-простонала я.

Она не отвечает. Я все еще не могу открыть глаза, но внимательноприслушиваюсь к любым признакам жизни. Все, что я слышу, это ветер,а песок хлещет по моему телу.

Я снова пытаюсь говорить, но могу звать только шепотом. “Марина?Кто-нибудь, помогите мне. Восьмой? Элла? Кто-нибудь? Я такрастерялась, что даже позвала Крэйтона. Как я ждала и надеялась наответ, что даже позабыла про смерть Крэйтона. Я вижу какповторяется все это. Слезы Эллы. Атаки Могов. Объединение моей рукис локтем Марины и голос Восьмого: “Приступим”.

Солнце такое горячее, что свои волосы на голове я склоннасчитать подобием шерстяного одеяла, спасающего мою шею и плечи отогня. Наконец, мне удалось перевернуться на спину и поднять руку,защищая глаза от слепящего света. Медленно, моргая, я открываю ихпо-чуть-чуть. Я никого не вижу. Только песок. Я с трудом поднимаюсьна ноги и слышу голос Восьмого, как бы эхом раздающийся в моейголове: “Я в самом деле надеялся что это работает. Я никогда раньшене делал попытки телепортировать кого-либо”.

Что ж, похоже, это не сработало. Или сработало, но не для меня,для всех нас вместе. Куда подевались Элла и Марина в конце концов?Вместе ли они? Восьмой с ними? Неужели мы все в разных уголкахмира? Или только я в одиночестве? Мой мозг лихорадочно мечется,перебирая все различные возможности. Если мы не только потерялиКрейтона, но и разобщены, стали оторванными друг от друга, то мыдалеко отдалились от своей цели. Я ощущаю болезненное разочарованиеи панику. После всего того, что мы совершили, чем пожертвовали вовремя своего путешествия в Индию и поисков Восьмого – , возможно,стало только хуже, чем было прежде.

Я одна под безоблачным небом и знойным солнцем, без идей где я икак в мире я собираюсь найти другую живую душу, Гвардейца или нет.Я сканирую каждое направление, надеясь увидеть Марину,спотыкающуюся о дюну и машущую над головой рукой, недалеко позадиЭллу, или смеющегося Восьмого, катящегося кувырком сквозь песок, новсе что я вижу это безжизненная пустыня.

Я размышляю над тем, что рассказывал нам Восьмой о работесредства телепортации. Куда бы я ни приземлилась, я знаю, что возлеменя один из голубых камней Лориена. Даже если у меня нет Наследиятелепортации, я надеюсь, что смогла бы как-нибудь использовать егов пути. Я опускаюсь на четвереньки и начинаю яростно копать. Я непредставляю, где эта вещь, откуда начинать поиски, и я в отчаянии.В таком отчаянии, что просто не замечаю песок, обжигающий моипальцы.