Восхождение девяти

Бубнящий голос Девятого из отдаленной комнаты. “Мы солдаты,Джонни! А солдаты умирают. Нас послали сюда обучаться и воевать, анекоторые из нас не желают этого делать. Это природа войны.

Я, прыгая на единственной своей здоровой ноге, медленнопродвигаясь в гостиную комнату. Я вижу сквозь окна, как садитсясолнце. Берни Косар сидит на полу в последнем пятне света и глядитна меня. Он умоляет нас присесть и поговорить, и головоюпланировать наши последущие действия.

Девятый возвращается с исцеляющим камнем, удерживая его возлесвоего ребра. Он бросает его мне, и я сразу же прикладываю его ксвоему левому колену. Сквозь боль, я чувствую, как хрящ постепенновосстанавливается. Исцеление не занимает много времени, и вскореболь полностью отступает. Я опустил руку на оконную раму, говоря:“Если мы не собираемся в Нью-Мексико, то давай займемся СетракусРа. Прямо сейчас. Ты и я. Возможно, если мы его убьем, остальнаячасть Могадорианцев умрет, и мы спасем жизнь в этих двухмирах”.

Девятый садится на кожаный диван и кладет свои ноги настеклянный кофейный столик. Он вздыхает и закрывает свои глаза.“Извини, Джонни, но даже если Сетракус Ра умрет, Могадорианцыпо-прежнему будут воевать. точно также, когда Питтакус Лор умер, мыдо сих пор продолжаем борьбу. Близорукий взгляд на решаемуюпроблему. Мы все вместе будем сражаться, пока не убьемпоследнего.

Я смотрю в окно и решаюсь, наконец, высказать то, о чем хотелобъявить еще несколько недель тому назад, с тех самых пор, какпрочел письмо Генри: “Питтакус не умер. Я Питтакус”.

“Что ты сказал”?

Я поворачиваюсь к нему лицом. “Я сказал, я Питтакус Лор”.

Девятый, смеясь, откидывается назад так сильно, что чуть непереворачивается с дивана. “Ты Питтакус? С какой стати ты решил,что ты и есть Питтакус Лор”?

“Я это чувствую”, говорю я. “Вот почему Лориен в спячке.Питтакус живет во мне”.

“О, неужели? А знаешь что? Я думаю, что я могу чувствовать это,тоже”, он издевается, ощупывая свой торс. Он встает и шагает комне. “Но, эй, если ты Питтакус, могущественный и мудрый старейшинаЛориена, то значить я просто дал ногами по заднице Питтакусу.Интересно, что же мне за это будет”?

“Удачи”, говорю я, сожалея о сказанном.

“В самом деле? Похоже, кто-то требует реванша”.

Достаточно, говорит Берни Косар. Нет больше борьбы. Сохраняйтесвои силы.

Я игнорирую его. “Прекрасно. Реванш так реванш, следующимразом”.

“Если ты вновь жаждешь поединка со мной, то необходимо изменитьместо его проведения. И чтобы сделать его еще более интересным,Питтакус, я скажу так, каждый из нас берет себе только по одномупредмету из наших Ларцов”.

“Прекрасно”

Я открываю свой Ларец и сразу достаю четырехдюймовый кинжал.Ручка его вибрирует, я касаюсь ее, и она тотчас оборачиваетсявокруг моего кулака. Я замечаю пепел Могов, застрявший в пазах, азапах его возбуждает у меня жажду еще раз сразиться.

Девятый хватает в правую руку короткий серебряный посох. Хорошо,это заставляет меня нервничать, я видел, как он этой штукой косилвсех этих пайкенов в Западной Виржинии. Он машет на меня пальцем,когда увидел мой кинжал. “Ах, ах, ах. Я сказал, только одинпредмет”.

“У меня есть кинжал. Это все. И это все, что мне нужно”.

“А как насчет вашего изящного маленького браслета”?

“Ах, я и забыл о нем. Это, пожалуй, лучший для меня выбор.Спасибо”. Я бросаю кинжал в Ларец.

“Иди за мной,” говорит Девятый. Игнорируя Берни Косара и егомольбу остановиться, я следую за Девятым по квартире, направляясь клифту, мы оба молчим. Я предполагаю, что бой будет происходить втемном подвале здания между колоннами и цементными стенами, нашисилы должны быть скрыты от мира. Вместо этого, мы поднимаемся.Двери лифта открываются и Девятый ударяет по клавиатуре двери переднами, и они остаются открытыми. Мы на крыше Джон Хэнкок Центр.

“Ни в коем случае, это дурацкий путь. Слишком многие людей могутувидеть нас здесь”! говорю я, качая головой, и поворачиваюсь назадк двери.

Девятый выходит на крышу. “Никто не сможет увидеть нас здесь.Это настолько высоко, ведь мы находимся на крыше одного из самыхвысоких зданий в городе”.

Я не желаю выглядеть испуганным, поэтому следую за ним с болееуверенным видом, чем есть на самом деле. И я не подготовлен ксвирепому ветру, который так сильно бьет меня, почти выталкиваяменя обратно в дверной проем. Девятый продолжает идти, и хотя егочерные волосы разметались вокруг его головы, но, по его внешнемувиду, он кажется невосприимчевым к силе ветра. Его белая футболкавздувается вокруг торса, пока он ее снимает и позволяет ейперемахнуть через карниз. Когда он подходит к центру крыши, тощелкает у запястья, растягивая с обоих концов серебряный посох дотех пор, пока длина его не становится около шести футов и начинаетсветиться красным. Он поворачивается ко мне и, кивая пальцами своейладони, подзывает меня ближе. Как канатоходец, я делаю глубокийвдох и, шаг за шагом, подхожу к нему. Мы находимся в гигантскойтени от виднеющего в дальнем конце крыши белого шпиля и, когда ястановлюсь рядом с ним, Девятый поворачивается и бежит к нему.

Я понятия не имею, что он собирается делать, поэтому яостанавливаюсь, чтобы увидеть его следующий шаг. Не спотыкаясь, онбежит вверх по шпилю, пока не достигает его вершины. Шпильраскачивается на ветру, моя голова кружится, когда я вижу, как онтам балансирует. Девятый поднимает над головой красный посох и,прежде чем я осознаю, что он делает, он бросает его. В следующуюсекунду, Девятый бросается головой вперед в мою сторону, и ясталкиваюсь с его уловкой, двух объектов летящих одновременно. Ялишь успел откатиться в сторону от просвистевшего мимо посоха, иувидеть, как тот погружается в металлическую балку под углом. Яразворачиваюсь, чтобы иметь дело с Девятым, который подходит, ипока он раздумывает, я наношу удар, да такой сильный, что заставляюего лететь через всю крышу.

Я протягиваю руку и выдергиваю красный посох Девятого изметаллической балки. Генри никогда не тренировал меня ничемуподобному, но я кручу его у себя над головой, во всяком случае хотькакое-то оружие. Девятый стоит твердо перед моей атакой. Я круговымдвижением посоха делаю удар по его телу, но он выбивает егоподальше своим запястьем и спешит ударить мое недавно исцеленноеколено. Я убираю свою ногу назад, он промахивается, зато способенпри этом вновь завладеть посохом. Мы оба стремимся завладеть им,кружась, нанося удары и уворачиваясь от них, блокируя их. Ониспользует свой телекинез, чтобы отрывать от земли ноги. Ясопротивляюсь, но затем понял, что могу получить преимущество, еслииспользую имеющиеся здесь сильные порывы ветра. Тщательносогласовав свое движение с очередным порывом ветра, я переворачиваюпосох и, за доли секунды, я нахожусь уже за спиной Девятого спосохом у его горла.

“Мы должны быть на дороге в Нью-Мексико”, говорю я и тяну его засобой к двери, ведущей обратно к лифту.

Девять бьет меня по голове своим затылком прямо в нос, и я роняюпосох. Он хватает его, когда я споткнулся на спину и врезался враспределительный шкаф.

“Это ты говоришь, Джонни, или Питтакус”? усмехается он,размахивая посохом. Мой браслет разворачивается как раз вовремя,чтобы отбить его удар. Распределительный шкаф был мною почтирасколот пополам в результате его удара с близкого расстояния.Электрические искры сыпятся повсюду, в том числе и на мой щит, и наменя. Когда они попадают мне на рубашку, я не мешаю воспламенению ираспространению огня. Мой щит сворачивается, а Девятый, при видеохватившего меня пламени, потрясенно смотрит.

Его трясет от удивления. “Почему ты не превращался в человека -огненный шар, когда мы были в одной команде? кричит он.

Огонь вокруг моего тела трещит и гудит на сильном ветру. Янаправляюсь к нему. Возможно, он считает все это развлечением иигрой. Какбы не так. “Мы прекращаем, наконец?”

“Не совсем”, ухмыляется он.

Я формирую на своей ладони небольшой огненный шар. Я думаю, чтомое отсутствие юмора в данной ситуации сделает его достаточнопонятливым, если я пролью огненный шар ему на ноги, но он отбиваетего в сторону концом своего посоха как хокеист. Я запускаю катитьсяпо крыше еще два огненных шара, каждый из них быстрее, чем первый,но он силой своего разума отбрасывает их в сторону. Первыйостанавливается и выгорает, другой, наоборот, подкатываетсявплотную к краю корпуса вентилятора. Тепло расплавляет его, и порывсильного ветра легко срывает целиком крышку с огромноговентилятора, оставляя его незащищенным.