Тихая гавань

Однако на следующий день, когда они с Пип вышли из дома, на душеу обеих было легко. Офелия прихватила с собой цепи на колеса – наслучай, если дорогу занесет снегом. Но к их радости, дороги вездерасчистили, и, следуя подробным указаниям Мэтта, Офелия с Пип оченьбыстро и без особых проблем добрались до Скво-Вэлли. Дом, которыйснял на праздники Мэтт, поразил их с первого взгляда – огромный, свнушительным количеством комнат и пятью спальнями, три из которыхзанимали Мэтт с детьми, а две ожидали появления Офелии с Пип.

Когда они приехали, Ванессы и Роберта не было дома – ониотправились покататься на лыжах, – а Мэтт поджидал их вгостиной. В камине весело пылал огонь, восхитительно пахло горячимшоколадом, а на столе стояло блюдо с аппетитными сандвичами.Гостиная, обставленная строгой и элегантной мебелью, привлекаласвоим уютом. Под стать обстановке был и сам Мэтт – в узких черныхбрюках и пушистом сером свитере, он словно разом скинул десятоклет. Он выглядел очень привлекательно, и сердце Офелии невольнодрогнуло. Ее с каждым днем все сильнее тянуло к нему… и все же онабоялась. Она повторяла себе, что ничего не решено окончательно, чтоу нее еще есть время оборвать их отношения, хотя и отдавала себеотчет, что этим больно ранит его. Но лучше уж пережитьразочарование, повторяла она про себя, чем вновь погрузиться в тубездну ужаса и отчаяния, которую оба слишком хорошо помнили.Необходимость доверить свою судьбу другому человеку пугала ееневероятно, хотя соблазн с каждым днем становился все сильнее.Офелию терзали сомнения, и тем не менее она чувствовала, что нити,связывавшие их, становятся все крепче. Теперь она уже просто непредставляла своей жизни без него. И несмотря на все свои страхи,понимала, что любит Мэтта, хотя боялась в этом признаться.

– Ну как, не забыли захватить шлепанцы? – чуть ли не спорога спросил Мэтт у Пип. Та радостно закивала в ответ. – И ятоже, – объявил он.

Сразу развеселившись, они натянули на ноги мохнатые тапочки иуселись у огня.

Мэтт включил музыку. Очень скоро появились и Роберт с Ванессой.Офелии они понравились с первого взгляда, а улыбка на лице дочкиподсказала ей, что и та рада встрече с ними. Ванесса моментальноподружилась с Пип, а когда она смотрела на ее мать, в глазахдевушки читалось искреннее и неподдельное восхищение.

Деликатность и изящество, с которыми держалась Офелия, произвелина нее приятное впечатление. К тому же ее окружала аура доброты,которую просто невозможно было не почувствовать. В ней замечалосьмного общего с Мэттом, и Ванесса не упустила случая сказать об этомотцу, когда они вдвоем накрывали на стол, а Офелия с Пип,поднявшись к себе, разбирали вещи.

– Теперь я понимаю, почему она тебе понравилась. Знаешь,она и в самом деле очень славная, честное слово. Только печальная,даже когда улыбается. Как обиженный ребенок – сразу хочется обнятьее и утешить, верно? – То же самое не раз приходило в голову иему. – И Пип мне сразу понравилась! А какая она хорошенькая,ты заметил?

К вечеру девочки, несмотря на разницу в возрасте, уже сталинастоящими подругами. Ванесса снизошла даже до того, что предложилаПип перебраться к ней в комнату, и та чуть не запрыгала от радостии восторга. Она уже была без ума от Ванессы. Какая онанеобыкновенная, замечательная и к тому же красавица, без умолкутрещала она, торопливо натягивая пижаму. Офелия молчаулыбалась.

Когда молодежь разошлась, Офелия с Мэттом еще долго сидели уогня, пока в камине не остались одни только угли. Они говорили и немогли наговориться: о музыке и о живописи, о политике и детях, ородителях, о картинах Мэтта и своих планах на будущее. Они говорилио людях, которых знали, и о собаках, с которыми играли, когда былиеще детьми. В своем неосознанном стремлении узнать друг о друге какможно больше они ничего не скрывали. Уже попрощавшись, онипотянулись друг к другу, губы их слились в поцелуе, и обапочувствовали, как им не хочется расставаться. Их прошлое ибудущее, их мысли и чувства, все, чем они так щедро делились друг сдругом, связывали их новыми, прочными узами.

На следующее утро они вышли из дома большой компанией и вскореждали своей очереди возле одного из подъемников. Правда, Роберточень скоро убежал, присоединившись к компании своих приятелей поколледжу, с которыми неожиданно столкнулся нос к носу, Ванессавзялась опекать Пип, а Мэтт предложил остаться с Офелией.

– Не стоит вам портить удовольствие из-за меня, –запротестовала она.

На Офелии был старый лыжный костюм, который она купила сто летназад, но даже в нем она умудрялась выглядеть элегантно. На головуона натянула шапку из какого-то неизвестного пушистого меха, и Мэттне мог оторвать от нее глаз. Смеясь, Офелия уверяла, что при ееумении держаться на лыжах новый лыжный костюм просто ни к чему.

– Никакого удовольствия вы мне не портите, – уверял ееМэтт. – Между прочим, я уже лет пять не стоял на лыжах. Исейчас приехал только из-за детей. Так что не известно еще, ктокому оказывает услугу.

Впрочем, как вскоре выяснилось, на лыжах они держались почтиодинаково и прекрасно провели утро, катаясь с пологих горок. Ничегодругого они и не хотели.

Поближе к обеду Офелия с Мэттом отыскали уютный ресторанчик иустроились там в ожидании детей, которые появились очень скоро сраскрасневшимися от мороза и удовольствия лицами. Пип сияла,Ванесса тоже улыбалась. Она успела познакомиться с какими-тодовольно приятными молодыми людьми, и они катались большойкомпанией. Впрочем, для нее это было всего лишь забавнымприключением, не больше. Ванесса, к счастью, не унаследовала отматери ее тягу к представителям противоположного пола.

Молодежь, перекусив, снова умчалась кататься, а Мэтт с Офелией,присмотрев долгий, пологий спуск, отправились туда. Вскоре повалилснег, и они решили, что пора возвращаться домой. Включив музыку,Мэтт принялся разводить в камине огонь, а Офелия приготовилагорячий пунш с ромом. Устроившись на диване с книгами и газетами,они потягивали маленькими глотками обжигающе-горячий пунш, время отвремени улыбаясь друг другу. Офелия не переставала удивляться, дочего ей всегда легко и просто рядом с Мэттом. С Тедом было не так.Он вечно требовал к себе внимания, всегда выражал недовольство ипостоянно дергал ее по всякому поводу. Разница между ними простоочевидна. С Мэттом их связывало глубокое взаимное уважение,какое-то внутреннее спокойствие, свойственное их натуре, итщательно скрываемая страсть. И что самое главное, они былидрузьями.

– Хорошо-то как! – мечтательно вздохнул Мэтт. И ryi жерешил рассказать Офелии о своей последней встрече с Салли.

– И вы больше ничего не чувствуете к ней? – Сделавглоток, Офелия украдкой бросила на него взгляд из-под ресниц. Еевсе-таки немного тревожила мысль о Салли, в особенности после того,как стало известно, что она овдовела.

– Почти ничего. Даже сам не ожидал, честное слово! А как ябоялся, что она снова попытается меня окрутить! Весь дрожал, когдашел к ней, ей-богу! И надо же! Сейчас и смешно, и грустно думать обэтом… вспоминать, как мы с ней ссорились когда-то… Ей всегдахотелось заставить меня плясать под ее дудку. Наверное, как разпоэтому я вдруг понял, что во мне не осталось ни капли любви к ней,так… одна жалость, и все. Не повехпо Салли. Прожить с мужем почтидесять лет – и вдруг он неожиданно умирает прямо у тебя на глазах.Правда, и месяца не прошло, как она уже принялась поглядывать посторонам в поисках замены. Впрочем, верность никогда не входила вчисло достоинств моей бывшей супруги.

– Думаю, вы правы, – вздохнула Офелия, все ещенаходясь под впечатлением от того, как Салли поступила с Мэттом и сдетьми. Как ни странно, эта женщина, похоже, не испытывалаугрызений совести. И Офелия вдруг почувствовала, как у нее точнокамень с души свалился. – Странно, что вы даже словом необмолвились о вашей встрече с ней… – Она уже настолькопривыкла, что Мэтт рассказывал ей буквально все, что невольнопоразилась его скрытности.

– Наверное, хотел сначала сам спокойно все обдумать. Толькопредставить себе – я вышел из гостиницы и вдруг впервые за десятьлет почувствовал себя свободным человеком! Все-таки хорошо, что ясогласился повидаться с ней. Пожалуй, это было самое умное, что ясделал за прошедшие годы. – Мэтт с торжествующим видомподмигнул ей. Он невероятно гордился собой.