Тихая гавань

– Да. Но теперь он умер, и все его деньги достались ей. Оначувствует себя одинокой, и ей страшно. Поверьте мне, Мэтт, Саллинаверняка что-то задумала.

Но Мэтт упорно не желал ей верить – до той самой минуты, покаСалли, водворив детей в «Ритц», не позвонила ему.

Самым что ни на есть медовым голосом она принялась упрашиватьМэтта прийти к чаю. Конечно, она устала после многочасовогоперелета и выглядит жутко, пела она, но Мэтт даже представить себене может, как ей не терпится увидеть его после всех летразлуки.

В памяти Мэтта немедленно всплыли предостережения Офелии, но онтолько отмахнулся от них, словно от надоедливой мухи. Просто Саллив память о прошлом старается вести себя так, словно они старыедрузья. Ну и пусть старается, все равно он никогда не простит ейпопытки украсть у него детей, злорадно подумал Мэтт. В душе егожили ненависть и презрение к этой женщине, но… ведь, кроме души, учеловека есть и тело, верно? А тело Мэтта отреагировалонезамедлительно. Сработал своего рода рефлекс, как у павловскойсобаки, и Мэтт вдруг безумно разозлился, причем даже не столько наСалли, сколько на себя самого. Ему следовало бы помнить, как оналюбит испытывать свою власть над людьми.

– Где Несси? – резко бросил Мэтт, нисколько нескрывая, что ему нужна дочь, а вовсе не бывшая жена. Со вчерашнегодня он буквально считал минуты до ее приезда.

– Тут, – с напускной кротостью проворковалаСалли. – Бедная крошка тоже устала.

– Ничего, у нее будет время выспаться. Передай ей, чтогде-то через час я буду ждать ее внизу. Пусть спускается. – Отволнения Мэтт даже не заметил, что кричит. Он отстал от Салли,только когда та клятвенно пообещала, что все передаст.

Мэтт собирался, как на свидание, – ринулся в душ, побрился,переоделся, придирчиво выбрав тот пиджак, который ему больше всегошел, и к нему серые слаксы, и когда он подошел ко входу в отель,многие оборачивались ему вслед. Он торопливо обежал глазами холл. Ачто, если он вдруг не узнает ее, промелькнуло у него в голове. Что,если она изменилась так сильно… И тут он увидел ее. Она сжалась вкомочек в углу, словно испуганный олененок, и лицо у нее было такоеже жалкое и беззащитное, как десять лет назад, когда ее отняли унего. Только тело ее стало восхитительно-женским, и грива длинныхсветлых волос разметалась по плечам, словно хвост кометы. Обнявдруг друга, отец с дочерью не смогли сдержать слез. Дочка спряталалицо у него на плече и, хлюпая носом, осторожно, как слепая,ощупывала его лицо кончиками пальцев. И будто бы не было долгихшести лет! Мэтт с трудом подавил желание взять дочку на руки, какмаленькую. Они смотрели в глаза друг другу, смеясь и плача отрадости.

– Ох, папа… ты все такой же… ничуточки не изменился… –смахивая слезы, улыбалась Ванесса.

А Мэтт с восторгом думал, что в жизни не видел стольочаровательной юной девушки. У него едва сердце не выпрыгивало изгруди при одном только взгляде на дочь. Лишь теперь он понял, какмучительно ему не хватало ее все годы. Просто до сих пор он непозволял себе думать об этом, чтобы не сойти с ума.

– Зато ты как изменилась! Фантастика! – У Ванессы былапотрясающая фигура – в точности как когда-то у ее матери. Короткоесерое платье и высокие каблуки подчеркивали безупречно стройныеноги девушки, а прекрасное лицо почти не тронуто косметикой. В ушахВанессы поблескивали бриллиантовые сережки. Наверное, подарокХэмиша, догадался Мэтт. Надо отдать ему должное – он всегдаотносился к детям Мэтта как к своим собственным. – Какие утебя планы? Может, выпьем чаю? Или хочешь куда-нибудьсходить? – Ему самому было все равно – лишь бы не расставатьсяс ней.

Ванесса задумалась, видимо, в растерянности. И тут он заметилих. Собственно говоря, Мэтт мог бы заметить их и раньше, просто онне видел никого, кроме дочери. Там, в двух шагах от них, стоялаСалли. Позади нее маячила какая-то незнакомая женщина, сильносмахивающая то ли на няньку, то ли на гувернантку, а возле неесмущенно переминались с ноги на ногу два маленьких мальчика.

Время оказалось милостиво к Салли, вынужден был признать Мэтт;она до сих пор оставалась очень привлекательной женщиной, хоть инемного располнела, с тех пор как они виделись в последний раз.Мальчишки ему понравились, на вид им было лет восемь-десять. Саллив своем репертуаре, зло подумал Мэтт. Вместо того чтобы оставить ихс Ванессой вдвоем, она явно намеревалась присоединиться к ним. Вотуж этого Мэтт хотел меньше всего. Один вид бывшей жены привел его вярость. Да и Ванесса тоже смотрела на мать так, словно готова былаперерезать ей горло. Одетая в элегантное черное платье и такие жечерные, видимо, очень дорогие и немыслимо сексуальные «лодочки»,она выглядела потрясающе. В ушах у нее сверкали и переливалисьбриллианты, намного крупнее, чем у Ванессы, – несомненно, тожеподарки покойного мужа, подумал про себя Мэтт.

– Прости, Мэтт, я решила, что ты не будешь возражать…Просто не могла усидеть в номере… И потом, мне очень хотелосьпоказать тебе мальчиков.

В первый раз Мэтт увидел их в Окленде – тогда одному было двагода, а младшему исполнилось всего несколько месяцев. Мальчишкибыли ему симпатичны, но Мэтт все равно злился. Он, черт возьми,примчался, чтобы провести время со своими детьми, а вовсе не радиСалли и ее многочисленных отпрысков! Достаточно он натерпелся отнее. Он мысленно пожелал ей провалиться сквозь землю.

Выдавив из себя улыбку, Мэтт как можно ласковее поздоровался смальчиками, взъерошил им волосы и вежливо раскланялся с няней. Вконце концов, разве их вина, что им досталась такая мать, подумалпро себя Мэтт. И повернулся к Салли, мысленно дав себе слово разомрасставить все точки над i.

– Нам с Ванессой хотелось бы побыть вдвоем. Мы ведь такдолго не виделись, – с нажимом заявил он.

– О да, конечно, я понимаю, – пропела Салли, ни надюйм не сдвинувшись с места.

Она всегда плевала на желания и чувства других людей, вспомнилМэтт, особенно когда речь шла о нем. Разъяренные взгляды ВанессыСалли просто игнорировала. Судя по всему, Ванесса так и не простиламатери, что она отлучила их с Робертом от отца. Она поклялась, чтоникогда этого не забудет.

– Может, пообедаем завтра вместе, раз уж у тебя нет никакихпланов? – проворковала Салли с улыбкой, когда-то ослепившейМэтта.

Впрочем, он прозрел уже на другой день и увидел, что за сияющейулыбкой скрывается хищный оскал акулы. Правда, к тому времени Мэттуспел влюбиться до такой степени, что даже это его не отпугнуло. АСалли, надо признаться, и тогда была великолепной актрисой. Любой,кто увидел бы их с Мэттом, поклялся бы, что она на него ненадышится. Но то происходило тогда. А сейчас ему наплевать, что заигру она ведет.

– Я тебе позвоню, – неопределенно бросил Мэтт. Потомвзял Ванессу за руку и решительно потащил ее за собой. Через паруминут, оглянувшись, Мэтт заметил, как Салли вместе с няней имальчиками усаживаются в шикарный лимузин. Ну да, спохватился он,она ведь теперь богатая женщина, даже богаче, чем была. Правда,симпатичнее от этого не стала – во всяком случае, с его точкизрения. И деньги бессильны тут помочь. Салли имела все, о чемтолько может мечтать любая женщина: красоту, элегантность,недюжинный ум – словом, все, кроме сердца.

– Мне очень жаль, что так получилось. Честное слово,пап, – едва слышно прошептала Ванесса, когда они уселись заодин из столиков в ресторане гостиницы.

Она прекрасно поняла смысл устроенной матерью сцены. И сейчасвосхищалась отцом и тем, с какой ловкостью и тактом он ускользнулиз расставленных для него сетей. В последние дни она часто спорилас братом – Ванесса в отличие от Роберта не пыталась оправдать мать.Они даже едва не поссорились – Ванесса твердила, что мать поступилаподло, а Роберт, как обычно, старался выгородить Салли, снова иснова повторяя, что та просто не понимала своих поступков. НоВанесса возненавидела мать так, как можно ненавидеть только вшестнадцать лет; впрочем, в ее оправдание можно сказать, что онаимела на это право.

– Ненавижу ее! – резко бросила она.

Мэтт только вздохнул. Что он мог сказать? Потом, решив, что этонепедагогично, он даже сделал слабую попытку как-то выгородитьСалли в глазах дочери. Доводы Мэтта прозвучали на редкостьнеубедительно, и попытка провалилась. И потом – как оправдать то,что Салли на шесть лет лишила Ванессу с Робертом возможностиобщаться с родным отцом?! Шесть лет – для них обоих почти половинажизни! И вот теперь им нужно как-то наверстать упущенное.