Тихая гавань

Пип убежала вперед вместе с Муссом, и Мэтт, воспользовавшисьтем, что их никто не видит, прижался губами к губам Офелии. Словноискра пробежала между ними. И Мэтт вздрогнул, усилием воли заставивсебя успокоиться. Конечно, он мечтал о большем, но за последние двенедели произошло столько всяких событий, что излишняя настойчивостьс его стороны могла бы спугнуть ее, а этого Мэтт боялся большевсего. Он догадывался, что Офелия все еще колеблется – ее тянуло кнему, ив то же время новая близость вселяла в нее страхи неуверенность перед тем, что ждет впереди. Ни он, ни она нехотели торопить события. Сцепив зубы, Мэтт поклялся, что будетждать столько, сколько понадобится. Но его тянуло к ней с такойсилой, которая пугала его самого. Останавливала Мэтта только мысльо трагедии, которую она недавно пережила. И все же он не мог непочувствовать, что и в ней мало-помалу просыпается желание.Несмотря на все свои страхи исомнения, с каждым днем Офелия становилась емуближе.

К ним подбежала Пип. Мэтт рассказал ей о домике возле озера Тахои невольно улыбнулся, когда Пип запрыгала от восторга. Офелия всееще сомневалась. Ему удалось уломать ее только к концу дня. Решив,что надо ковать железо, пока горячо, Мэтт постарался вырвать у неееще одно обещание.

– Сделайте мне один подарок на Рождество, хорошо? –очень серьезно попросил он. Когда они сидели у камина, Пип сноваубежала на берег.

– И что же это за подарок? – улыбнулась Офелия. ДляПип она уже купила подарок, а вот о подарке для Мэтта пока еще недумала.

– Я бы очень хотел, чтобы вы отказались от своих ночныхвылазок.

Лицо Мэтта стало напряженным, и Офелия с тяжелым вздохом отвелаглаза. Теперь, когда Мэтт значил для нее неизмеримо больше, чемпрежде, она постоянно ломала голову, как решить эту проблему.Раньше Мэтт никогда не ставил ее перед такой дилеммой. Не в егохарактере давить на нее – до сегодняшнего дня, во всякомслучае.

– Вы же понимаете, что я не могу. То, что я делаю, важно нетолько для меня, но и для этих несчастных тоже. И потом мненравится моя работа, честное слово. Ну и к тому же сюда не каждыйсогласится пойти, так что у них вечно не хватает людей.

– А знаете почему? – буркнул он. Вид у него был самыйнесчастный. – Потому что у большинства людей хватает умапонять, что это опасно. – Он не стал говорить Офелии о том,что пугало его больше всего.

С некоторых пор Мэтт сильно подозревал, что ее упрямое желаниезаниматься именно этим делом – не что иное, как подсознательноестремление уйти из жизни. Но как бы там ни было, он поклялся, чтосделает все возможное и невозможное, чтобы заставить ее отказатьсяот этой затеи. Пусть работает в своем Центре, если уж ей такхочется, думал он, но бродить ночью по улицам – это уж слишком! Идело тут вовсе не в том, что он не уважал ее чувства илижелания, – просто Мэтту хотелось спасти ее от нее самой.

– Послушайте, Офелия, я серьезно. Ради вас, ради Пип,наконец, умоляю вас – откажитесь! Если ваши напарники такиеотчаянные, чтобы увлекаться этим, – пусть их! Неужели нельзяпомогать бездомным как-нибудь по-другому? Пожалейте себя,дорогая!

– Можно, конечно, только мы делаем больше других,понимаете? Мы идем прямо к ним и даем им то, в чем они нуждаютсябольше всего. Когда попадешь в действительно отчаянное положение,то вряд ли хватит сил самостоятельно добраться до Центра. Так чтомы должны сами идти к •ним, если хотим хоть кого-то спасти, –закончила она, все еще не теряя надежды переубедить Мэтта.

Впрочем, ту же самую надежду питал и Мэтт. Их борьба длилась ужедавно, и оба не желали сдаваться. Однако со временем Офелияпочувствовала, что потихоньку начинает колебаться. Что же до Мэтта,то он был тверд как скала.

– Вы просто никак не можете смириться с мыслью, что все этинесчастные, выброшенные на улицу, вовсе не обязательно закоренелыепреступники, а просто раздавленные жизнью люди, которые отчаяннонуждаются в нашей помощи. А ведь среди них есть и дети, и глубокиестарики – подумайте о них! Не могу же я с милой улыбкой взятьрасчет и заняться чем-то еще?! Если не я, то кто? Видели бы вы этихнесчастных! Да меня бы потом замучила совесть, если бы я сделала,как вы хотите. Так что просите что-нибудь еще, – закончилаОфелия.

– Нет, дорогая. Больше мне ничего не нужно. Ну, раз выотказываете мне в такой малости, пусть Санта вас накажет, и пустьвы найдете в своем рождественском чулке кусок угля вместоподарка!

Иной раз Мэтта начинали грызть сомнения. А что, если Офелияправа? Что, если он просто преувеличивает опасность, которой онаподвергается? Она так часто уверяла его, что ничем не рискует, ноМэтта все еще терзал страх. Выслушав его обиженное пожелание,Офелия только рассмеялась – она и не подозревала, что Мэттдавным-давно уже приготовил ей подарок. Оставалось тольконадеяться, что он ей понравится.

С разрешения Офелии он купил для Пип роскошный велосипед, накотором можно было бы кататься не только по дорожкам городскогопарка, но и по песчаному пляжу и который она могла бы брать с собойвсякий раз, когда они выберутся его навестить. С тех пор Мэтт нераз с тайной гордостью любовался своим подарком – такой велосипедмог подарить только отец, потому что матери вряд ли бы пришлоподобное в голову. Насколько он знал, Офелия рыскала по магазинам,не зная, что лучше подарить: что-нибудь из одежды или забавнуюигрушку? Когда девочка в таком возрасте, выбрать подарок особеннотрудно: вроде бы она уже слишком большая, чтобы играть в игрушки, ив то же время явно мала, для того чтобы получать «взрослые»подарки. Мэтт тяжело вздохнул и покачал головой. Он закатилвелосипед в гараж, аккуратно укрыв его брезентом, и, конечно, неудержался – рассказал о подарке Офелии. Та нисколько несомневалась, что Пип будет в восторге.

Единственный подарок, от которого бы он с радостью отказался,Мэтт все же получил. За неделю до Рождества позвонила Салли исообщила, что прилетает на следующий день с Ванессой и двумямладшими детьми. Четверо детей Хэмиша от первого брака решилипровести праздники вместе с матерью. Поэтому Салли решила слетать вСан-Франциско – как она выразилась, «проведать его». Такого«подарка» Мэтт не ожидал. От досады он едва не бросил трубку обстену: он мечтал увидеть дочь, а вовсе не бывшую супругу. Саллисообщила, что остановится в «Ритце». По уже сложившейся привычкеМэтт кинулся к Офелии жаловаться. И застал ее у двери – она как разотправлялась на ночное дежурство.

– Ну и что мне прикажете делать? – возмущенно гаркнулМэтт. – Глаза бы мои на нее не смотрели! Если бы не Несси!Хорошо хоть, она сразу же уедет вместе с нами на Тахо! Несси, яхочу сказать, а не Салли, конечно, – проворчал он.

Офелия немного расстроилась, хотя и виду не подала. За последниенедели она слишком привязалась к Мэтту, чтобы сейчас безразличноотнестись к приезду его хоть и бывшей, но все же жены. А вдруг онснова влюбится в нее? Любил же он ее раньше – значит, можетувлечься и теперь, несмотря на все гадости, которые она ему делала.Успокоенная заверениями Мэтта, Офелия давно уже не думала о ней, ивдруг – известие о приезде Салли… словно снег на голову! Какой-товнутренний голос нашептывал Офелии, что они непременно встретятся.Уж Салли не упустит случая попробовать вновь разжечь в душе Мэттапрежние чувства. Ах, мужчины порой так потрясающе наивны, чтопросто плакать хочется! Одно ее настойчивое желание непременноприехать сюда должно было бы открыть Мэтту глаза! Неужто он еще недогадывается, что у нее на уме? И Офелия как можно деликатнеепопробовала намекнуть ему на свои подозрения.

– Салли?! – фыркнул Мэтт. – Не смешите меня, дорогая.Все давно уже в прошлом. Просто она не знает, куда себя деть, вот ивсе. К тому же нужно решить, как быть с фирмой. Офелия, клянусь,вам не о чем тревожиться. Прошло уже десять лет. Уверяю вас, ядавно излечился от нее. – Голос его звучал уверенно, ноженский инстинкт Офелии подсказывал, что нужно быть начеку.

– В жизни и не такое случается, – осторожнопредупредила она.

– Только не со мной. Для меня вся история закончилась многолет назад, куда раньше, чем для нее. Вспомните, это ведь онабросила меня ради парня, у которого карманы были набита туже, чем уменя, – зло заметил Мэтт. Видимо, оскорбленное мужскоесамолюбие до сих пор давало о себе знать.