Тихая гавань

– Эй, Оффи! Смотри, что у тебя за спиной, слышишь? Да что стобой, девочка? – ворчал Боб, когда они, сделав уже вторуюостановку, вернулись в фургон. На душе у него было тревожно. Нужнозаставить ее встряхнуться, пока не случилось беды. Все они,конечно, иногда бывали беспечны, подшучивали над собой, а порой инад теми, ради кого рисковали. Однако им хватало ума, чтобы вовремяостановиться. Каждый из них хорошо знал, с чем они могутстолкнуться и как избежать несчастья. Бесконечный списокполицейских, социальных работников и добровольцев, которым пришлосьвстретить свою смерть на улицах, все они знали почти наизусть. Чащевсего они погибали, когда делали именно то, что им былострого-настрого запрещено, например, работали в одиночку. Почти всеони хорошо понимали, с чем имеют дело, и все же рано или поздно,поверив в собственную везучесть, совершали одну и ту же трагическуюошибку. А ведь главная заповедь для них – осторожность. Хочешьвыжить – будь всегда начеку, и Офелия знала это не хуже других.

– Прости, Боб. В следующий раз буду осторожнее, честноеслово, – виновато закивала она, словно очнувшись. Все времяОфелия и в самом деле ходила как во сне. Впрочем, и неудивительно –она думала о Мэттс.

– Вот-вот! Осторожность, знаешь ли, никогда не повредит.Эй, да что с тобой такое? Никак влюбилась? – Неудивительно,что Боб догадался – он ведь и сам влюблен в ближайшую подругупокойной жены.

Забираясь в фургончик, Офелия бросила в его сторону лукавыйвзгляд и улыбнулась. Боб попал в точку. Всю ночь у нее передглазами стояло лицо Мэтта. Впрочем, и весь день до этого тоже. Онавспоминала их поцелуй, от которого у нее по спине бегали мурашки.Офелия была и испугана, и восхищена. Странное дело – с однойстороны, эта любовь была как раз тем, о чем она втайне мечтала… а сдругой – ей страшно даже помыслить о чем-то подобном.

Боль, страдания – вот что несет с собой любовь, думала она,вдруг почувствовав себя уязвимой. Гибель Теда едва не убила ее, ато ужасное письмо, ясно и недвусмысленно давшее понять опредательстве самых близких ей людей, едва не привело Офелию награнь безумия. И вот теперь, стараясь разобраться в своих чувствах,Офелия слегка испугалась – ей казалось, что она не испытываетвообще ничего. Она вспоминала Теда… Андреа, погибшего сына и… иМэтта, и ей стало страшно. Казалось, она вдруг впала в какое-тонепонятное оцепенение. Ей нужно во всем разобраться, понять, что жеона чувствует на самом деле… а она вместо этого думала, какимоблегчением было бы припасть головой к его груди и забыть, забытьобо всем…

– Не знаю, Боб. Может быть, – честно созналась Офелия,пока они ехали к Хантерс-Пойнт. Время уже близилось к рассвету, ина улицах стало спокойнее. Уличные буяны расползлись по своимхалупам. Большинство из них сморил сон, и сейчас вокруг стоялатишина.

– Это уже становится интересно, – хмыкнул он,подмигнув Офелии. За те три месяца, что они были партнерами, Бобуспел проникнуться искренним уважением к этой женщине и порой ловилсебя на том, что даже привязался к ней. Прямодушная и неглупая, ствердыми принципами и без малейшего намека на заносчивость, Офелияпонравилась ему с первого взгляда. А ее доброта, готовность помочь,искренняя убежденность в необходимости того, что они делали, сразупокорили его сердце.

– Надеюсь, он славный парень. Во всяком случае, ты этозаслужила, – с чувством пробормотал он.

– Спасибо, Боб, – улыбнулась Офелия. Но он сразу жепочувствовал, что ей почему-то не хочется об этом говорить, иоставил ее в покое. За время работы Боб с Офелией стали настоящимипартнерами: прекрасно чувствовали настроение друг друга, и дружбаих крепла с каждым днем. Случалось, что они часами спорили,обсуждая какие-то мировые проблемы, а в другой раз просто молчали,и молчание не стесняло, а скорее даже сближало их. Всякий раз,когда Боб думал об этом, ему почему-то на ум приходила полиция –только там напарники так же безоговорочно доверяют друг другу. Да инеудивительно – ведь от этого порой зависит жизнь каждого из них. Ксчастью, Офелия послушалась его. Уже на следующей остановке онавела себя куда внимательнее и осторожнее, и так до самого конца ихсмены.

Но уже сидя в своей машине и направляясь к дому, Офелия вдругпоняла, что тревожится за Мэтта. Ей не давала покоя мысль о том,какой оборот приняли их отношения. Меньше всего Офелии хотелось бырисковать их дружбой, а роман с Мэттом, как она догадывалась, тутже сведет их дружбу на нет. Это было бы просто ужасно, и даже нестолько из-за нее или Мэтта, сколько из-за Пип. Вдруг у них сМэттом начнется серьезный роман, который закончится разрывом,ужаснулась Офелия. Тогда их дружбе точно конец! Но она не могла ине хотела рисковать тем, что хоть как-то давало ей силы жить.

Даже Пип заметила, что с матерью что-то происходит. Пока ониехали в школу, Офелия показалась ей что-то уж слишком тихой, и этострашно не понравилось Пип.

– Что-то не так, мам? – бросила она, включив радио наполную громкость. Офелия только поморщилась – каждое утро Пипподвергала серьезному испытанию прочность ее барабанных перепонок.Не очень-то приятное начало дня, всякий раз думала она. Пип ужеменьше тревожилась за мать. Что бы с ней ни произошло, Офелия,похоже, оправилась и сейчас выглядела значительно лучше. Правда,Пип до сих пор терялась в догадках, что же стряслось на Деньблагодарения. Но что бы ни было, горе матери как-то связано сАндреа, в этом она почти не сомневалась. Не зря же Офелияпредупредила Пип, что больше они не увидятся. Пип была в шоке, ноОфелия решительно отказалась все объяснить. Пип засыпала еевопросами, но мать ответила только на один из них.

– Никогда?! – едва сдерживая слезы, спросила Пип.

– Никогда! – отрезала Офелия.

– Нет, нет, все в порядке, – пробормотала Офелия. Новид у нее был не слишком уверенный, словно она сама сомневалась вовсем. Весь день ей стоило немалых сил сосредоточиться. Особеннотяжело было на работе. Даже Мириам, не поднимавшая головы от стола,заметила рассеянность Офелии. Не укрылось это и от Мэтта.

– С вами все в порядке? – моментально перепугавшись,спросил он, едва услышав в трубке голос Офелии.

– По-моему, да, – ответила Офелия. Но почему-то емупоказался неубедительным ее ответ. И это сводило Мэтта с ума.

– Что это значит? Может, мне уже пора паниковать,да? – улыбнулся он.

– Ни в коем случае. Просто я немного напугана. –Офелия даже не старалась понять почему: то ли мысли у них движутсяв параллельном направлении, то ли они настолько близки, чточувствуют друг друга на расстоянии… или их связывает нечто большее,чем просто дружба.

– И чего же вы испугались? – С того дня, как онипоцеловались, Мэтт буквально парил в облаках. Сам того не понимая,он хотел этого больше всего на свете. Правда, уже какое-то времяМэтт потихоньку начал подозревать, что чувство, которое он питает кОфелии, не просто дружеская привязанность. То, что он испытывал кэтой женщине, было куда серьезнее и глубже, чем ему хотелосьпризнать.

– Шутите, да? Да я всего боюсь – вас, себя, жизни, судьбы.Хороших новостей, плохих новостей… разочарования, предательства,смерти – не важно, вашей или моей… Дальше перечислять?

– Нет, нет, спасибо, хватит. Пока, во всяком случае.Остальное оставьте на потом. Расскажете при личной встрече, хорошо?Если хотите, можем даже посвятить этому весь день, – шутливопообещал он, словно нисколько не сомневаясь, что ее страхи и всамом деле займут немало времени.

И тут же снова стал серьезным. Мэтту совсем не нравилось, чтоОфелия боится всего на свете. Сам он нисколько не сомневался, чтовпереди их ждет счастье. И будь это в его власти, он бы с радостьюподелился с ней своей уверенностью.

– Что мне сделать, чтобы вы успокоились? – нежноспросил он.

– Боюсь, это не в вашей власти. Мэтт. Просто дайте мненемного времени. Хорошо? Ведь я только что узнала, что мой брак,который я считала счастливым, был всего лишь фарсом. Это нелегко,поверьте. И честно говоря, не уверена, что у меня хватит решимостисделать еще одну попытку.