Тихая гавань

Но оба они хорошо понимали, что дело не только в этом. В душеОфелии кровоточила новая рана – теперь она знала, что потеряла нетолько мужа и сына, но и все иллюзии.

Муж и лучшая подруга предали ее, и, наверное, оттого ей и нехотелось оставаться одной. Однако она держалась неплохо, и у Мэттанемного полегчало на душе. Если бы только не ее ночные вылазки, вособенности сейчас, когда мысли ее заняты совсем другим! В такомсостоянии, как она сейчас, долго ли до беды? Не дай Бог, случитсянепоправимое!

Но все обошлось. Ночное дежурство выдалось на удивлениеспокойным, сообщила она Мэтту, когда он позвонил в среду утромузнать, как у нее дела. Следующее дежурство – в ночь со среды начетверг – было похоже на предыдущее как две капли воды. Их группазавернула в пару мест, где под открытым небом ночевали бездомные, восновном молодежь. Кое-кто из них выглядел еще вполне прилично,словно недавно ушел из дома, и сердце Офелии сжималось от боли приодном только взгляде на несчастных. Чистенькие мальчики и девочкииз благополучных семей, и только затравленный взгляд выдавал в нихбездомных, а от их рассказов у Офелии стыла кровь – столько в нихсодержалось отчаяния и безнадежности.

В субботу наступил день ее рождения, и совершенно неожиданно длясамой Офелии он превратился в настоящий праздник. Они собиралисьсначала отпраздновать его дома, а уже потом отправиться в ресторан.Пип едва могла усидеть на месте. Когда подъехал Мэтт, она кубаремскатилась с лестницы и кинулась к машине помочь ему достатьпортрет. Сначала Офелии велели закрыть глаза, потом вдруг губыдочери прижались к ее щеке, и Пип торжественно протянула ей портрети огромный букет цветов. Офелия сдавленно ахнула. И залиласьслезами.

– О Господи… это просто чудо! Пип… Мэтт… у меня нетслов! – Крепко держа портрет в вытянутых руках, Офелия немогла оторвать от него глаз. Портрет явно удался, тем более чтоМэтт передал не только одухотворенную прелесть детского личика Пип,ее сходство с лукавым лесным эльфом, но, что самое главное, и еехарактер. Стоило Офелии бросить взгляд на портрет, как на глаза тутже наворачивались слезы. Она боялась даже на минуту выпустить егоиз рук. Мэтту с Пип пришлось уговаривать ее, когда настало времяехать в ресторан. Если бы можно было сразу же повесить портрет настену, Офелия непременно осталась бы дома. Весь вечер она только иделала, что со слезами благодарила его за чудесный сюрприз, и Мэттощущал себя совершенно счастливым. Это было все, о чем онмечтал.

День рождения получился просто замечательный. Мэтт заранеепобеспокоился о том, чтобы заказать для Офелии праздничный торт сосвечками. Усталая, но совершенно счастливая, Пип на обратном путиклевала носом. Для нее сегодняшний день рождения матери тоже был несовсем обычным. Сколько месяцев она предвкушала тот миг, когдасможет подарить ей свой портрет, и вот теперь, после всех волненийи переживаний, чувствовала себя словно воздушный шарик, из котороговышел воздух. У нее еще хватило сил порадоваться, когда Офелия,вернувшись домой, первым делом кинулась к портрету. Потом,поцеловав мать и Мэтта, Пип отправилась спать, совершенноудовлетворенная тем, что Офелии понравился их подарок.

– Просто даже не знаю, как благодарить вас, Мэтт! Это самыйпрекрасный подарок из всех, который я когда-либо получала! – ИОфелия ничуть не кривила душой. Такой подарок мог сделать тот, ктолюбит. А портрет был подарком не только от Пип, но и от Мэттатоже.

– Нет, вы все-таки удивительная женщина, – тихопроговорил он, усевшись возле нее на диване. Удивительная женщина сблагородным сердцем, добавил он про себя, вспомнив, как поступила сним Салли. А что пришлось пережить самой Офелии?! Им обоим здоровоне повезло в жизни, учитывая, с какой подлостью онистолкнулись.

– Вы всегда так добры и ко мне, и к Пип, – с искреннейблагодарностью прошептала Офелия.

Покачав головой, Мэтт взял ее руку в свои.

«Доверьтесь мне», – хотелось ему сказать. Конечно, ончувствовал, что Офелия доверяет ему, но вот насколько? А то, о чемон собирался с ней поговорить, предполагало полную откровенность идоверие между ними.

– Вы этого заслуживаете, Офелия. И Пип тоже.

У него вдруг появилось странное чувство – словно они былиединственными близкими ему людьми.

И у них с Пип тоже не оставалось никого, кроме него, Мэтта. Весьостальной мир вдруг будто перестал существовать.

Не сводя с Офелии глаз, Мэтт медленно наклонился к ней и оченьосторожно коснулся губами ее губ. Мэтт уже успел забыть, когда он впоследний раз целовал женщину. А с тех пор, как погиб Тед, Офелиювообще никто не целовал, кроме Пип. Для них обоих поцелуй сталполной неожиданностью. Они с Мэттом были очень похожи: стойкие навид, но с хрупкой, чувствительной душой, оба успели привыкнуть кмысли об одиночестве. Офелия оцепенела. Она совершенно не ожидала,что Мэтт вдруг решится поцеловать ее. Больше всего он боялся, чтоона испугается или решит его оттолкнуть. К огромному егооблегчению, ничего подобного Офелия не сделала. Она как будтозастыла, но, когда Мэтт отодвинулся, оба задыхались. Мэтт невольносжался, ожидая, что она рассердится, но, когда он робко поднял нанее глаза, в лице Офелии он не увидел ни гнева, ни обиды – однолишь безмерное удивление. Осторожно обняв ее за плечи, Мэтт привлекОфелию к себе.

– Что вы делаете, Мэтт?! Это какое-то безумие!

Она всегда мечтала только об одном – чувствовать себя вбезопасности. В конце концов ей это почти удалось. Но потом еемаленький мир рассыпался на части, едва не похоронив ее подобломками. И вот теперь единственным местом, где она чувствоваласебя в безопасности, стали объятия Мэтта. Странно, но и у него вприсутствии Офелии почему-то возникало такое же чувство.

– Не думаю, – уверенно сказал он. – Меня ужедавно тянет к вам, Офелия. Наверное, я и сам не сразу это понял. Ноя молчал. Может, боялся вас напутать. Думал, скажу что-нибудь, а вывообще не захотите меня больше видеть… Вам ведь столько пришлосьпережить.

– И вам тоже, – прошептала Офелия, нежно коснувшиськончиками пальцев его щеки и внезапно подумав о том, как будетликовать Пип. На губах ее мелькнула улыбка. Когда она сказала обэтом Мэтту, глаза ее смеялись.

– Знаете, я ведь тоже ее люблю. И просто дождаться не могу,когда познакомлю вас со своими детьми!

– Я тоже, – кивнула Офелия. Лицо у нее сияло отсчастья. И Мэтт с улыбкой снова поцеловал ее.

– С днем рождения, милая, – прошептал он. Черезмгновение губы его прижались к ее губам.

Когда за ним захлопнулась дверь, Офелия еще долго сидела втемноте, закрыв глаза и улыбаясь. Лучшего дня рождения у нее еще небыло никогда.

Глава 23

В первый же вторник после ее дня рождения Офелии опятьпредстояло ночное дежурство. Боб ворчливо напомнил ей, что впрошлый раз она вела себя на редкость беспечно, когда они обходили«стойла» – так он обычно именовал коробки, в которых ютилисьбездомные. Как правило, они по двое двигались от одного такогоимпровизированного жилища к другому, расспрашивая их обитателей, вчем они нуждаются. Во время подобных обходов следовало быть начеку,чтобы избежать неприятных сюрпризов, напомнил ей Боб. А Офелиябродила как во сне. Взгляд у нее был мечтательный, и она не раз ине два поворачивалась спиной к обитателям трущоб, а этого делать неследовало. Как правило, все заканчивалось достаточно мирно, но ониникогда не должны забывать об осторожности – одной из основныхзаповедей их команды. Тут, на улицах, царил закон джунглей. Обычноте, о ком они заботились, трогательно благодарили их, не выказываяни малейшей враждебности, и на глаза их порой наворачивались слезы.Однако встречались среди них и другие – ожесточенные и озлобленныеизгои, только и ожидавшие случая, чтобы выместить на ком-нибудьзло, которое причинили им. Так называемые двуногие хищники готовыбыли на все, лишь бы урвать кусок побольше, отобрав и то немногое,что доставалось их собратьям по несчастью. Как ни грустносознавать, но все члены их команды прекрасно знали, что едва литреть того, что они раздавали, попадает в руки тех, кому этопредназначено. Все обитатели дна думали лишь об одном – выжитьлюбой ценой. А для этого все средства хороши. Все, что можно былосделать для несчастных, – это пустить им пулю в лоб имолиться, чтобы все обошлось.