Тихая гавань

– Слава Богу, ты меня нашел. Я решил подождать пару лет, апотом сделать еще одну попытку связаться с вами… на тот случай,если вы вдруг снова захотите увидеть меня. Поверь мне, сынок, явовсе не сдался, я просто ждал подходящего момента.

У Мэтта просто язык чесался высказать Салли все, что он о нейдумает. Интересно, что она ответит? И самое главное – как объяснитвсе детям? Мало того, что она лишила их отца, – она год загодом обманывала их. Мэтт знал, что никогда не сможет простить ейтакой подлости, а по лицу Роберта понял, что и сын думает так же.Салли придется немало потрудиться, чтобы оправдать себя в глазахдетей. Вряд ли они смогут верить ей, как прежде.

Около половины одиннадцатого Роберт, неохотно поднявшись, уехал.Мэтт решил, что у него был самый лучший День благодарения за всюего жизнь. Он просто не мог дождаться, когда расскажет обо всемОфелии и Пип. Но сначала нужно выяснить, что же все-таки произошлос Офелией. Не успел Роберт отъехать от дома, как Мэтт уже бросилсяк телефону. Сейчас он чувствовал себя так, словно зановородился, – вернее, опять стал прежним Мэттом. Теперь он сноваимел детей. И не было на земле человека счастливее, чем он. Оннисколько не сомневался, что и Офелия, и Пип будут радоватьсявместе с ним.

Пип схватила трубку почти сразу же, как раздался звонок. Голос унее звучал хоть и невесело, но в нем не чувствовалось вчерашнейподавленности. Прикрыв ладонью трубку, Пип прошептала, что маменемного лучше. Правда, она все еще кажется расстроенной, новсе-таки не так, как вчера. Потом, попросив его подождать, онакрикнула Офелии, что звонит Мэтт.

– Как вы себя чувствуете? – нарочито-спокойным тономспросил он, когда Офелия взяла трубку.

– Да так… немного оглушенной, – пробормотала она, невдаваясь в объяснения.

– Наверное, плохо спали. Так вы приедете?

– Пока не знаю. – Голос ее звучал нерешительно.

Но Мэтт принял твердое намерение приехать, чтобы самомуубедиться, что с ними все в порядке. Сейчас, когда Роберт уехал,его уже ничего не удерживало здесь. Он бы приехал и накануне, еслибы почувствовал, что это им нужно. В крайнем случае уговорил быРоберта поехать с ним. А сейчас ему просто не терпелось поскорееподелиться с Офелией своей радостью.

– Может быть, мне за вами приехать? Послушайте, Офелия, вамнужно немного развеяться. Погуляете по берегу, подышите свежимвоздухом и увидите – вам сразу станет лучше.

Офелия колебалась. Несмотря ни на что, ей очень хотелосьпоехать. Лишь бы только выбраться из дома, не видеть ничего, чтонапоминало ей о Теде! Правда, она до сих пор не уверена, стоит лиговорить Мэтту о том, что она узнала. Все было так мерзко, такунизительно, что Офелии казалось, будто ее вываляли в грязи.Признаться, что муж обманывал тебя, да еще с твоей же лучшейподругой! Офелия содрогнулась. Это было противнее всего. Но самоемерзкое во всей истории, что Андреа рассчитывала использоватьпротив нее Чеда. Офелия знала, что, проживи она хоть тысячу лет,она никогда не сможет простить ей этого. И почти не сомневалась,что Мэтт сможет ее понять. Насколько она могла судить, в подобногорода делах он придерживался тех же самых взглядов, что и онасама.

– Я приеду, – тихо проговорила она. – Только незнаю, смогу ли я рассказать вам все. Просто мне хочется хотьненадолго выбраться из дома. Я тут задыхаюсь.

Она и в самом деле чувствовала, что ей не хватает воздуха.Грудь, легкие, ребра сдавило так, будто она попала под каток.

– Если не хотите, можете ничего не рассказывать, я ненастаиваю. Просто приезжайте, я буду ждать. Только осторожно зарулем, обещаете? А я пока займусь обедом.

– Не знаю, смогу ли я хоть что-нибудь проглотить.

– Все в порядке, не думайте об этом, – мягкопроговорил Мэтт. – А Пип точно не откажется, тем более что яуже купил ее любимое арахисовое масло.

А еще у него теперь есть фотографии его детей. И он непременнопохвастается ими перед Офелией и Пип. Роберт оставил Мэтту всефото, которые нашлись у него в бумажнике. Более дорогого подарка онне мог ему сделать. Мэтт испытывал такое чувство, будто ему вернулидушу, которую бывшая жена тщетно старалась убить. И вот, израненнаяи измученная, она вдруг вернулась к нему. Но для Мэтта процессвыздоровления еще только начинался. Ну ничего, думал он, едва неподпрыгивая от нетерпения при мысли о том, что скоро поедет вСтэнфорд и снова увидит сына. Теперь все будет хорошо.

У Офелии ушло немало времени на то, чтобы одеться и доехать доСейф-Харбора. Все ее движения были замедленными, словно онадвигалась под водой. Время уже близилось к полудню, когда Мэттуслышал наконец, что они подъехали. На первый взгляд ситуацияпоказалась ему еще серьезнее, чем он думал. Впрочем, может, он иошибся. Пип выглядела подавленной, а по синюшно-бледному лицуОфелии стало ясно, что она чем-то потрясена до глубины души. УМэтта сложилось впечатление, что она сегодня даже не причесывалась.Сейчас она выглядела точно так же, как в первые дни после гибелимужа. Пип уже случалось видеть ее в таком состоянии, и оно вселялов нее ужас. Завидев Мэтта, она бегом бросилась к нему и повисла унего на шее, цепляясь за него, словно утопающий за соломинку.

– Ну-ну, ничего… все в порядке, Пип… все хорошо. Она всееще судорожно прижималась к нему. Потом, смущенно отодвинувшись,вместе с Муссом побежала в дом.

Только тогда Мэтт повернулся к Офелии. И увидел ее глаза. Онаничего не сказала. Просто стояла и молча смотрела на него. Покачавголовой, Мэтт обнял ее за плечи и повел в дом. В ожидании ихприезда он предусмотрительно убрал портрет Пип. Ничего не понимая,та растерянно шарила глазами по сторонам, недоумевая, куда онделся. Улучив момент, Мэтт заговорщически подмигнул ей, даваяпонять, что все в порядке.

Дожидаясь их, Мэтт приготовил целую гору сандвичей. Они уселисьза стол, но Офелия по-прежнему молчала, упорно не поднимая глаз оттарелки. Наконец что-то подсказало Мэтту, что ей уже самой хочетсяизлить перед ним душу. Незаметно подтолкнув Пип, он предложил ейвзять Мусса и вывести его погулять. Девочка тут же поняла намек,схватила теплый джемпер, и через мгновение они умчались. Проводивих взглядом, Мэтт ничего не сказал – просто налил Офелии чашкучая.

– Спасибо, – прошептала она. – Простите, чтодоставила вам столько волнений. Очень стыдно перед Пип – она незаслужила. Знаете, у меня такое чувство, что я потеряла Теда…только теперь навсегда.

Чего-то в этом роде Мэтт и ожидал. Только не понимал, почему этослучилось именно вчера.

– Это из-за праздников? – осторожно спросил он. Офелияпокачала головой. Она не знала, что ответить, но Мэтт –единственный человек в мире, которому ей почему-то не стыдно излитьдушу. Так ничего и не сказав, Офелия молча вытащила из сумкиобнаруженное накануне письмо Андреа и без слов протянула его Мэтту.Не разворачивая письма, Мэтт бросил нерешительный взгляд на Офелию.Ему явно не хотелось его читать. Но по ее лицу он понял, что именноэтого она и хочет. Офелия молча села напротив него и спрятала лицов ладонях. Тяжело вздохнув, Мэтт углубился в письмо. Глаза егобыстро скользили по строчкам.

Дочитав письмо, он поднял на нее глаза, но ничего не сказал.Теперь он хорошо понимал, почему у нее на лице написана такая боль.Все так же молча он взял ее руки в свои и крепко сжал их. Они долгоеще сидели, погрузившись в свои мысли. Так же как и Офелия, Мэттбез труда догадался, кто автор злополучного письма. Не составилоему труда понять, что отцом малыша Уилли был Тед. Это былонесложно. Куда мучительнее было Смириться с этой мыслью ипродолжать жить дальше. Прозрение оказалось жестоким еще и потому,что она узнала обо всем только после смерти мужа. И уж совсемневыносимым было узнать, что Андреа в борьбе за Теда собираласьбеззастенчиво использовать несчастного, больного мальчика. Если онвообще стоил того, чтобы за него бороться, угрюмо подумал Мэтт.

Прошло немало времени, прежде чем Мэтт решился заговорить:

– Вы же не знаете точно, какое именно решение он собиралсяпринять. В письме ясно и недвусмысленно говорится, что он и сам ещене знал, как поступит. – Впрочем, Мэтт догадывался, что врядли это ее утешит. Как ни крути, но ее муж изменял ей, к тому же сее лучшей подругой, да еще наделил ее ребенком!