Тихая гавань

– Не имеет значения, что бы он сделал на моем месте, –беззвучно прошептала она. – Я – это я. А мне никто не нужен,кроме него. – Офелия сделала свой выбор и вовсе не считала,что приносит жертву. Хотя, если честно, она находила Мэтта оченьпривлекательным. И потом, он был очень добр – и к ней, и к Пип.

– Что ж, возможно, Мэтту просто не удалось тебязавести, – вздохнула Андреа. – А как насчет того Центра,где ты работаешь? Есть там интересные мужчины? Ну, директор, кпримеру? – Андреа, судя по всему, была твердо намеренаустроить ее судьбу! Офелия рассмеялась.

– Мне нравится их директор. Правда, должна тебяразочаровать – это женщина.

– Сдаюсь! Ты просто безнадежна! – Андреа махнуларукой.

– Вот и хорошо. А как насчет тебя? Что представляет собойтвой новый приятель?

– Обычная история, – вздохнула Андреа. – Егосупруга в декабре родит близнецов. А он твердит, что она просточокнутая и брак их давным-давно дал трещину – видимо, поэтому она изабеременела! Глупо, конечно, но бывает и так. А парень… что ж,конечно, на роль мужчины моей жизни он не тянет, но мы с нимнеплохо проводим время вместе. – «До тех пор, пока не родятсяблизняшки, или пока он снова не влюбится в свою жену, или что тамеще может случиться», – подумала она про себя. Для нее это былне выход из положения. Правда, Андреа вечно твердила, что, дескать,и не ищет «выхода» – просто нуждается в некотором стимуле, чтобыдоказать самой себе, что еще не вышла в тираж.

– Похоже, не лучший вариант для тебя, – сочувственноулыбнулась Офелия. Ей было искренне жаль Андреа —. почему-то ейвечно не везло с мужчинами.

– Пока сойдет. В любом случае, когда он станет папочкой,ему будет не до меня. А сейчас его супруга на сохранении, и беднягаедва не забыл, что такое секс!

Даже слушать Андреа было мучительно для Офелии – то, о чем онаговорила ей, всегда неприятно. Доверие, любовь, уверенность взавтрашнем дне – вот что значил для нее брак, а отнюдь не толькогорячее мужское тело в ее постели.

Конечно, жизнь с Тедом порой бывала довольно трудной, но Офелиявсе равно считала свой брак счастливым. Любить его, быть его женой,поддерживать мужа в трудную минуту, когда они едва не голодали, ирадоваться вместе с ним, когда он добился признания, – вот какона понимала свой долг. Ей нравилось думать, что они с мужемдрузья, что они проживут вместе до самой смерти. Ей и в голову быне пришло насмехаться над ним или презирать его. Даже узнай она окакой-то интрижке Теда, все равно простила бы его. Ей до сих порстрашно думать о том, что теперь она одна – навеки одна! Другиемужчины для нее просто не существовали. Она куда счастливее дома, сПип, – для чего ей мужчины, половина из которых беззастенчивообманывают жен? Или холостяки, отнюдь не мечтающие расстаться сосвоей привольной жизнью и думающие только о том, как бы побыстреезатащить женщину в постель? В глазах Офелии ничего гаже просто бытьне могло. И ей совсем не хотелось подвергать риску свою дружбу сМэттом. Для чего им что-то менять, ведь все и так хорошо? Кудалучше оставаться друзьями, решила она. И пусть Андреа не верит вэто – сама Офелия считала, что должно быть именно так.

Мэтт привез Пип около половины одиннадцатого. Пип сияла, блузкаее помялась и вылезла из юбки, галстук Мэтта торчал у него изкармана. Они наперебой рассказывали Офелии, как сначала ели жареныхцыплят, а потом отплясывали рэп, от которого были без ума вседевочки в их классе. Оба считали, что замечательно провеливечер.

– Насчет рэпа не уверен, – смеясь, сказал Мэтт, послетого как Пип помчалась спать, а улыбающаяся Офелия налила емубелого вина. – Впрочем, Пип, похоже, понравилось. Кстати,танцует она здорово.

– Я тоже когда-то любила танцевать, – со счастливойулыбкой кивнула Офелия, радуясь, что оба довольны. Вот и снова Мэттустроил им праздник. Вспомнив, с какой сияющей улыбкой смотрела нанего Пип, Офелия покачала головой. Похоже, девочка просто без умаот него. Впрочем, что тут плохого? Мэтт явно даже не подозревает обэтом, решила она, и слава Богу. Офелия усмехнулась, представив, каксмущалась бы Пип, если бы Мэтт узнал о ее чувствах.

– А теперь что же? Разлюбили? – с широкой усмешкойспросил Мэтт.

– Тед был хорошим танцором, а вот танцевать почему-то нелюбил, так что я даже и не помню, когда танцевала в последнийраз. – А теперь уж скорее всего и не придется, с горечьюподумала она, учитывая, какая жизнь ждет ее впереди. Ну и ладно,она ведь сама ее выбрала. Пусть за нее танцует Пип, вздохнулаОфелия, да и потом уединенная жизнь, которую она решила вести, нерасполагает к веселью. Ей никогда больше не придется танцевать илизаниматься любовью с мужчиной. Все осталось в прошлом. Офелиязапрещала себе даже думать о таких вещах.

– Может быть, сходим куда-нибудь потанцевать? Просто чтобывы не разучились двигаться вообще, – весело предложилМэтт.

Офелия улыбнулась. Конечно, он шутит, подумала она. Он ведьпровел весь вечер с Пип, и сейчас у него отличное настроение.

– Это при моей-то работе? Кстати, насчет музыкальных вкусовПип я с вами согласна. Если бы вы знали, что она слушает! Жуткаягадость! Да еще по дороге в школу включает радио на полнуюмощность, так что я вот-вот оглохну.

– Прекрасно вас понимаю – сам сегодня боялся, что у менялопнут барабанные перепонки. Так сказать, производственная травмана танцах. Ну ладно, я художник – и глухим проживу, а если бы я былкомпозитором? Или дирижером?

Они еще немного поболтали. Мэтт больше не пытался убедить еебросить работу по ночам, а Офелия радовалась, что он перестал этоделать. У нее словно камень с души свалился. Работа ей нравилась, ктому же все последние несколько недель было на редкость тихо. Ееуже не мучили страхи, рядом со своими партнерами она чувствоваласебя как за каменной стеной. Она очень подружилась с Бобом. Времяот времени Офелия давала ему деликатные советы насчет его детей,хотя, похоже, он неплохо управлялся и сам, и часто рассказывала емуо Пип. Боб недавно начал встречаться с лучшей подругой своейпокойной жены. По словам Боба, она очень славная, дети ее простообожали, и Офелия была довольна, что жизнь Боба потихонькуналаживается.

Мэтт ушел только незадолго до полуночи. Был чудесный вечер –тихий и теплый. Небо усеяли звезды, и Офелия невольно позавидовалаМэтту, ведь очень скоро он вернется к себе, услышит мерный рокотприбоя, в то время как она останется в городе. Офелия скучала, ейхотелось снова увидеть океан. Мэтт как раз собирался отъехать,когда Офелия, помахав ему рукой, подбежала к машине. Она вдругвспомнила, что хотела сказать.

– Чуть не забыла. Послушайте, Мэтт, что вы делаете в Деньблагодарения? – До него оставалось всего три недели, и вот уженесколько дней Офелия напоминала себе спросить Мэтта о егопланах.

– Как всегда – забуду о нем. Все праздники, индейки,рождественские елки с подарками – всё не для меня.

Было нетрудно догадаться почему. С тех пор как из его жизни ушлидети, праздники не приносили с собой ничего, кроме боли. Но можетбыть, теперь, рядом с ней и с Пип, все будет по-другому?

– Почему бы вам не изменить своим привычкам? Мы с Пип иАндреа собираемся отпраздновать День благодарения у нас. Хотите –присоединяйтесь.

– Вы очень добры, но боюсь, что только испорчу вампраздник. Я уже отвык от него. Почему бы вам с Пип не приехать комне на следующий день? Проведем весь день на пляже, как в прошлыйраз. Я был бы страшно рад, если бы вы приехали.

– Думаю, Пип будет в восторге. Да и я тоже непротив. – Офелия не стала уговаривать Мэтта. Она догадывалась,что для него это будет пыткой. Уж кто-кто, а она могла его понять,ведь и она тоже вот уже год как ненавидит праздники. – Япросто спросила.

Офелия немного расстроилась, но мужественно старалась скрытьсвое настроение. Мэтт ведь и так уже много сделал для них с Пип,она не хотела огорчать его. В конце концов, он ведь им ничем необязан…

– Спасибо, – растроганно прошептал он.

– Вам спасибо, что отвезли Пип на обед, – улыбнуласьОфелия.

– Мне самому понравилось, честное слово. Теперь я будуслушать рэп каждый день, и посмотрите, как я буду отплясывать черезгод! Все ее подружки просто позеленеют от зависти!