Тихая гавань

Это выглядело так забавно, что Офелия не могла не рассмеяться.Ее заразительный смех заставил Мэтта улыбнуться.

– Послушайте, вы просто сведете меня в могилу. В жизни невидел такой упрямой женщины, как вы, Офелия. Ну… и такой храбройтоже, – тихонько добавил он. – И безрассудной. Как вы непонимаете, что единственное, чего я хочу, – чтобы с ваминичего не случилось! – с какой-то непонятной грустью прошепталМэтт. – Если бы вы знали, как много вы с Пип значите дляменя!

– Вы тоже, Мэтт. Вы же наш друг. И вы устроили Пип простозамечательный день рождения, – с искренней благодарностьюответила Офелия.

Она невольно вспомнила прошлый день рождения дочери – черезнеделю после трагической гибели отца и брата. Разве можно сравнитьего с нынешним праздником, который так любовно подготовил для нихМэтт? А в следующую субботу соберутся школьные друзья Пип, идевочка уже заранее предвкушала, как весело им будет. И все равнообед в компании Мэтта, подарки, которые он с такой любовьюприготовил для своей маленькой приятельницы, значили и для Пип, идля Офелии невероятно много. Жаль, что они теперь вечно ссорятсяиз-за ее работы. У Офелии не было ни малейшего желания отказатьсяот своих ночных выездов. И зная это, Мэтт продолжал упорноотговаривать се, всякий раз выискивая все новые причины, которыемогли бы убедить Офелию бросить ночную работу.

Впрочем, им скоро наскучил этот разговор, и оба с немалымоблегчением переключились на события прошлой недели. Было такприятно сидеть возле пылающего камина, маленькими глоточкамипотягивая из бокала вино. Им было хорошо вдвоем. Офелия невольноподумала, что до сих пор ни с одним мужчиной, даже с мужем, нечувствовала себя так легко и просто, как с Мэттом. То же самое могбы сказать и Мэтт. Когда он наконец собрался уходить, морщины унего на лбу разгладились и выглядел он куда более довольным, чем вто время, как только приехал. Правда, ему так и не удалось убедитьОфелию отказаться от своей опасной затеи, но его мнение все-таки неоставляло ее безразличной. А это уже немало, учитывая, что в ролидруга он как-никак не имел никакого права что-то ей запрещать.

В тот же вечер, поднимаясь к себе в спальню, где ее поджидалаПип, Офелия тоже думала о Мэтте. Он хороший человек. И он сталдобрым другом им обеим. Можно считать, им с Пип повезло. Онавспомнила, как искренне он тревожится о ней, и у нее потеплело насердце. Впрочем, она уже не раз ловила себя на том, что с Мэттом ейхорошо – лучше, чем с кем бы то ни было еще. Ее порой пугало такоеотношение к Мэтту – она боялась, что ее слишком сильно тянет кнему, – но она запрещала себе даже думать о подобных вещах.Впрочем, возможно, она все преувеличивает. Мэтт был просто еедругом, и ничем больше.

А Мэтт ехал к себе в Сейф-Харбор и улыбался своим мыслям. Он досих пор не мог прийти в себя от того, что сделал перед самымуходом. Ему не верилось, что он способен на такое безумие, но…ладно, дело того стоило, решил он. Такая мысль пришла к немувнезапно, когда он, сидя возле Офелии, бросил случайный взгляд всторону и заметил стоявшую на столике большую фотографию. Потом,едва дождавшись, когда она поднимется наверх взглянуть на Пип, Мэттсделал молниеносное движение и сунул фото в карман. И вот теперь онехал домой, перебирая в памяти минувший вечер, и перед глазами унего стояло сиявшее личико Пип в тот момент, когда официанты запели«С днем рождения», а в кармане у него с фотографии в серебрянойрамочке улыбался Чед.

Глава 19

После дня рождения ни Пип, ни Офелия не виделись с Мэттом целыхтри недели – вплоть до того самого дня, на который был назначентрадиционный обед «отцов», куда он обещал сопровождать Пип. НаМэтта разом свалилось множество дел. Пип с Офелией тоже былизаняты. Однако Мэтт каждый вечер находил время звонить Пип. Офелия,когда ей случалось брать трубку, старалась избегать любогоупоминания о своей работе. Да и зачем? Она и без того знала, как онволнуется из-за ее ночных поездок. Нет, Мэтт не злился, просто онпереживал из-за того, что никак не мог заставить Офелию согласитьсяс ним. Мэтт искренне тревожился о ней и о Пип тоже.

На школьном обеде Мэтт выглядел ослепительно – элегантныйпиджак, темно-серые слаксы и синяя рубашка с винно-краснымгалстуком. Он заехал за Пип на машине, и та напыжилась от гордости,увидев его на пороге. Стол накрыли в школьном спортзале. Офелия,проводив Пип, тоже отправилась обедать – Андреа пригласила ее внебольшой японский ресторанчик по соседству, где подавали еелюбимое суши. Несколько дней назад Андреа удалось нанять няню, итеперь она блаженствовала, откровенно наслаждаясь свободой.

– Ну, что новенького? – с намеком поинтересоваласьона, едва они уселись за столик.

– Я пропадаю в своем Центре, Пип – в школе. Похоже, ей тамнравится. Вот, собственно, и все. А ты как? – За последние дниОфелия посвежела – работа в Центре явно пошла ей на пользу. Андреатоже это заметила.

– Похоже, ты влачишь такое же омерзительно-скучноесуществование, как и я, – с презрительной гримаской выдалаона. – Но ты прекрасно понимаешь, что я не это имела в виду.Как у тебя с Мэттом?

– Они с Пип сегодня отправились в школу на традиционныйобед, – желая подразнить Андреа, с невинным видом ответилаОфелия.

– Да знаю я, знаю! Я о другом – как у вас с ним? Что-тонаклевывается?

– Не смеши меня. В один прекрасный день Мэтт женится на Пипи станет моим зятем, – широко улыбнулась Офелия.

– Вздор какой! Нет, наверное, Мэтт все-таки «голубой»!

– Очень сомневаюсь. Но если даже и так, меня это некасается. – Офелия приняла безразличный вид, а во взглядеАндреа вспыхнула досада. Сама она с недавних пор встречалась содним из своих коллег, хотя Офелии было хорошо известно, что тотженат. Впрочем, такие мелочи никогда не беспокоили Андреа. В еепостели за эти годы перебывало много женатых мужчин, и сама она сосмехом утверждала, что ее, дескать, это полностью устраивает,потому что замуж она не собирается. По ее словам, она бы спятила,если бы у нее вечно под ногами путался один и тот же мужчина.Однако Офелия давно уже начала подозревать, что она лукавит. Вособенности теперь, когда у нее появился ребенок, для Андреа былобы куда лучше выйти замуж и утихомириться. Может быть, она и саматак думала, просто не верила, что на ее пути встретится такойчеловек, вот и старалась брать от жизни все, что та могла ей дать,даже когда это уже принадлежало кому-то другому.

– Неужели у тебя никогда не возникало желания вытащить егокуда-нибудь?

Для нее это было дико. В конце концов, Офелия на редкостьпривлекательная женщина. Правда, ей уже стукнуло сорок два, новыглядела она моложе. И уж во всяком случае, сердито думала Андреа,ей рано ставить на себе крест. Глупо до конца своих дней носитьтраур и оплакивать мужа!

– Нет, – спокойно ответила Офелия. – У меня нетни малейшего желания бегать на свидания. В душе я до сих порзамужем.

И что бы она ни чувствовала к Мэтту, это не важно. К тому же ониоба были вполне удовлетворены тем, как складываются их отношения, ивовсе не мечтали о большем. Да и зачем, мысленно пожала плечамиОфелия. Для чего рисковать испортить то, что есть? Она слишкомценила дружбу с Мэттом, чтобы ставить ее под угрозу. «Андреа меняне поймет», – решила она. Ее подруга в отличие от Офелииникогда не испытывала склонности к аскетизму.

– А тебе никогда не приходило в голову, что Тед, возможно,придерживался других взглядов? Думаешь, если бы ты умерла, он бы доконца своих дней тоже хранил тебе верность? Вот уж никогда неповерю! – фыркнула Андреа.

Лицо у Офелии стало несчастным – слова подруги воскресили в еепамяти болезненные воспоминания, о которых ей хотелось забытьнавсегда. Андреа, конечно, знала об этом, но ее бесила та покорнаяжертвенность, с которой Офелия губит свою жизнь. Она слишком хорошознала, что Тед не стоил ее слез. И не важно, что Офелия любила егодо беспамятства. Глупо оставаться одной ради такого человека,считала она. А Офелия, судя по всему, вбила себе в голову, чтостанет носить траур до конца своих дней.