Тихая гавань

– Это вовсе не так страшно, как вы думаете, –терпеливо повторила она. – Знали бы вы, с какими трагедиямииной раз приходится сталкиваться – просто слезы наворачиваются наглаза! Ах, Мэтт, вы бы не поверили!

– Меня куда больше волнуют не ваши слезы, а страх, чтокому-то придет охота всадить пулю вам в голову! – Грубо,конечно, зато чертовски верно, подумал про себя Мэтт. Он уже и непомнил, когда так боялся за кого-то. Кажется, в последний раз этослучилось, когда Салли объявила, что намерена взять детей ипереехать в Окленд. И вот сейчас в душе Мэтта крепла уверенность,что Офелии угрожает страшная опасность. Почему-то он почти несомневался, что ее непременно убьют. И готов был на что угодно,лишь бы не допустить новой беды. Ближе Офелии и Пип у него сейчасникого не было. Он не переживет, если с ними что-нибудьслучится.

Они вернулись домой, и Мэтт разжег в камине огонь. Перед тем какуехать, Офелия помогла ему перемыть оставшуюся после ленча посуду.Потом они долго сидели, молча глядя на огонь. Наконец Мэтт поднялголову и посмотрел ей в глаза.

– Не знаю, что может заставить вас отказаться от вашейбезумной затеи, Офелия, но я сделаю все, что в моих силах, чтобывас переубедить.

Ему не хотелось пугать Пип, поэтому Мэтт Предпочел больше неговорить на эту тему, но с его лица весь день не сходило угрюмое ивстревоженное выражение. Даже усаживая их в машину, Мэтт неулыбнулся – только сказал, что обязательно приедет поздравить Пип сднем рождения. До торжественного события оставалась всегонеделя.

– Извини, что проболталась, мамочка, – сокрушеннопокачала головой Пип. Лицо у нее было расстроенное. Офелия мелькомглянула на дочь, и на губах у. нее появилась понимающая улыбка.

– Все в порядке, милая. Я сама не люблю ничегоскрывать.

– Неужели это и в самом деле так опасно, как говоритМэтт? – забеспокоилась Пип.

– Конечно, нет. – Пытаясь успокоить дочь, Офелия вдругпоймала себя на том, что сама начинает потихоньку верить в то, чтоговорит. Собственно говоря, она не обманывала Пип – она и в самомделе чувствовала себя в полной безопасности. – Естественно,каждому из нас приходится думать об осторожности, но ведь этонормально. И пока все в порядке. Насколько я знаю, не было ещеслучая, чтобы кто-то серьезно пострадал. Все мы надеемся, что такбудет и дальше.

Немного успокоившись, Пип вскинула на мать глаза.

– Надо было так и объяснить Мэтту! Знаешь, мне кажется, они в самом деле боится за тебя.

– Да, я очень тронута, честное слово. Он явно беспокоится онас с тобой, – кивнула Офелия. – Беда в том, что в жизниполно опасностей. Без риска ты просто ничего не добьешься.

– Мне нравится Мэтт, – тихонько шепнула Пип. Онаговорила это уже несколько дней назад, отметила про себя Офелия.Всю дорогу до дома она молчала, размышляя о том, когда же впоследний раз кто-то беспокоился о ней, старался ее защитить? Тед?Нет, Теду бы такое и в голову никогда не пришло. А уж в последниегоды он и вовсе почти не обращал внимания на жену. Муж был слишкомзанят своими научными изысканиями, чтобы волноваться о ней…впрочем, тогда и особого повода не было. Да и вообще, насколько онапомнила, в семье за всех волновалась только она одна. В особенностиза Чеда, после того как он в первый раз попытался покончить ссобой. А вот Тед не беспокоился даже тогда. Он вообще почти всевремя был погружен в собственные мысли. Офелия видела егоотношение… но все равно любила его.

В тот же вечер Пип позвонила Мэтту поблагодарить за то, что онвытащил их на побережье. Они поболтали немного, потом он попросилпозвать к телефону Офелию. Услышав, что Пип зовет ее, Офелия дажеструсила немного. Но потом все-таки взяла трубку.

– Знаете, я тут думал о том, что вы мне рассказали. И вконце концов решил, что страшно зол на вас, – прошипел Мэтт надругом конце провода, и Офелия со страхом поняла, что он и в самомделе в бешенстве. – Ваша идея – полное безумие, с какойстороны ни посмотри, в особенности для женщины в вашем положении, сребенком на руках! Вас нужно показать психиатру! Или отправить назанятия к психоаналитику!

– Мой психоаналитик и посоветовал мне поработать вЦентре, – невозмутимо возразила Офелия.

На другом конце трубки послышался сдавленный стон:

– Вот как? Ну, тогда ему явно не приходило в голову, что выпопроситесь в эту вашу «скорую помощь». Наверняка бедняга решил,что вам придется разносить кофе, или скатывать бинты, или… ну, незнаю, чем они еще там занимаются. – Конечно, Мэтт прекраснознал, чем занимаются сотрудники Центра. Он очень внимательнопрочитал статью, которую привезла с собой Офелия. Просто онразозлился так, что даже не думал, что говорит.

– Послушайте, со мной ничего не случится. Даю вамслово.

– Вы не можете обещать этого, Офелия, – ни мне, ниПип. Вы понятия не имеете о том, что может с вами случитьсязавтра.

– В общем, вы правы. Но с таким же успехом я могу угодитьпод автобус. Или умереть в собственной постели от сердечногоприступа. В жизни вообще ничего нельзя предугадать заранее,понимаете, Мэтт? И вы это знаете так же хорошо, как я.

Теперь Офелия придерживалась куда более философских взглядов,чем раньше, до той трагедии, что унесла с собой ее мужа и сына. Нижизнь, ни смерть больше не внушали ей такого страха, как прежде.Офелия успела уже понять, что смерть – нечто такое, что простоневозможно предугадать. И уж тем более предупредить.

– Ну, это маловероятно, вы же сами понимаете. Голос у Мэттабыл расстроенный, и через пару минут, попрощавшись, он повесилтрубку. У Офелии и в мыслях не было отказаться от своих ночныхвылазок, и Мэтт это чувствовал. Ему не удалось ее переубедить. Итеперь он просто не знал, что делать. Всю неделю страх за Офелию недавал ему покоя. Приехав, чтобы поздравить Пип с днем рождения, онедва дождался, когда девочка отправится в постель, и тут же сновазаговорил об этом.

Приехав, Мэтт сразу повез их обедать в маленький, уютныйитальянский ресторанчик, который очень любила Пип. Стоило им сестьза стол, как хор официантов исполнил «С днем рождения» наитальянском, после чего Мэтт преподнес ей огромный наборпринадлежностей для рисования, о котором Пип втайне давно мечтала,и пуловер с яркой надписью «Ты мой лучший друг». Образец Мэттсделал сам, и Пип была в полном восторге. Праздник получилсязамечательный. Мэтт не пожалел усилий, чтобы порадовать их, иОфелия была страшно благодарна ему. Однако она ничуть несомневалась, что впереди ее ждет долгий, неприятный разговор. Онадогадалась по выражению его лица. И Мэтт понял, что она знает, очем будет разговор. К этому времени оба успели уже хорошо узнатьдруг друга.

– Вы ведь догадываетесь, о чем я хочу поговорить,да? – спросил он. Лицо его стало серьезным.

Офелия кивнула, уже почти жалея о том, что Пип отправилась впостель.

– Подозреваю, что да, – улыбнулась она.

Ее не могло не трогать то, что он так беспокоится о них обеих.Офелия тоже часто вспоминала о Мэтте, гадала, как он там один,всякий раз с удивлением отмечая, что успела сильно привязаться кнему. Как-то незаметно он стал частью их с Пип жизни.

– Вы обещали, что подумаете о нашем разговоре. Послушайте,Офелия, я и в самом деле считаю, что такая работа не для вас.Откажитесь, пока не поздно. – Мэтт выжидательно посмотрел нанее.

– Знаю, Мэтт. Мы ведь уже говорили об этом. Кстати, Пиппосоветовала сказать вам, что еще не было случая, чтобы кто-то изкоманды пострадал. Они настоящие профессионалы и к тому же оченьосторожны. Они не так уж глупы, Мэтт, чтобы не понимать, с кемимеют дело. Между прочим, и я тоже. Ну так как – мне удалось васпереубедить?

– Нет. Может быть, им до сих пор чертовски везло. Новезение не вечно, знаете ли. Кто может сказать, что будетзавтра?

– Тогда лучше уповать на милость Божью. Не смейтесь, Мэтт.Возможно, вы считаете, что я совсем выжила из ума, но Господь недопустит, чтобы со мной случилась беда, когда я занимаюсь такимбогоугодным делом.

– Да? А что, если у Него найдутся другие дела? Или Онпросто будет слишком занят, чтобы приглядывать за вами, и бедавсе-таки произойдет? В конце концов, вы у Него не одна, –сердито буркнул Мэтт.