Тихая гавань

– Послушайте, Мэтт, все совсем не так страшно, как тугпишут, – безмятежно улыбнулась Офелия. Сейчас она с радостьюпридушила бы Пип за ее длинный язык, но поздно.

Впрочем, можно было заранее предполагать, как отреагирует Мэтт,услышав подобную новость. Честно говоря, Офелия и сама понимала,насколько рискованна такая работа. Взять хотя бы случай на этойнеделе, когда накачавшийся «дурью» наркоман наставил на них обрез.Хорошо, что Боб не растерялся и быстренько утихомирил его, заставивубрать оружие. К несчастью, они даже не имели права отобрать его!Подобный случай заставил Офелию снова вспомнить о том риске,которому они подвергались во время своих ночных вылазок.

Конечно, глупо утверждать, что его нет, когда оба они знали, чтоэто неправда.

– К тому же мои напарники обладают отличной подготовкой.Двое из них – бывшие полицейские, оба прекрасно владеют приемамирукопашного боя, а третий вообще служил в отряде «морскихкотиков».

– Мне плевать, кто ваши напарники, – упрямо набычилсяМэтт. – Но кем бы они ни были, вряд ли они могутгарантировать, что с вами ничего не случится. Офелия, будьте жеблагоразумны, наконец! Иной раз достаточно доли секунды, чтобыпроизошло несчастье, тем более на улице. Впрочем, что я вамрассказываю – вы ведь сами там были. И потом вы просто не имеетеправа рисковать собой! – Мэтт бросил многозначительный взглядв сторону Пип. Вздохнув, Офелия предложила прогуляться поберегу.

Они вышли из дома. Мэтт с расстроенным видом последовал заОфелией. Пип, свистнув Муссу, помчалась вдоль берега, а Мэтт с еематерью неторопливо побрели вслед за ней. Мэтт едва дождался, чтобыПип отбежала в сторону, и вновь вернулся к разговору.

– Вы не имеете права этим заниматься, – начал он,лихорадочно пытаясь подобрать доводы поубедительнее. –Конечно, я не могу указывать вам, что можно и что нельзя, и оченьжаль, что не могу, потому что тогда я бы просто запретил вам этоделать. Это же чистой воды самоубийство! Нет, у меня просто словнет! Как вы могли, Офелия?! Ведь у Пип, кроме вас, никого нет! Нодаже если забыть об этом, представьте, что будет, если вас, кпримеру, ранят? Да что я говорю – ночью на улице может случитьсявсе, что угодно! Офелия, умоляю вас, откажитесь! – Лицо Мэттавыглядело крайне встревоженно.

– Мэтт, уверяю вас, я тоже знаю, что это опасно. –Офелия старалась, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее. –Но разве только это? А плавать под парусом, по-вашему, нерискованно? Тем более в одиночку. Подумайте сами, и вы согласитесь,что я права. И потом, клянусь, мне ничуть не страшно. Люди, скоторыми мне приходится работать, прекрасно знают свое дело, на нихможно положиться. Так что, в сущности, я ничем не рискую.

Она говорила правду… ну, почти. Дело в том, что, пока она бегалавслед за Бобом, таская пакеты с лекарствами и чистой одеждой, у неепопросту не было времени думать об опасности. Однако, судя повыражению лица Мэтта, убедить его ей не удалось. Во всяком случае,глаза у него сделались злющие.

– Нет, вы точно сошли с ума, – с несчастным видомзаявил он. – Будь я кем-то из ваших близких, уж я бы заставилвас отказаться от этой авантюры. Или попросту запер бы вас вкомнате, пока вы не образумитесь. К несчастью, я не имею на этоправа. А эти ребята… они что, спятили?! Взять с собой абсолютно неподготовленного человека, да еще женщину! Безобразие! Никакогочувства ответственности! Какое они имеют право подвергать опасностивашу жизнь?! – Он уже почти кричал. К счастью, ветер относил егослова в сторону. Пип вместе с Муссом, одинаково счастливые,умчались вперед. Девочка весело хохотала, а пес, обезумев отрадости, гонялся за чайками и заливисто лаял на крабов. Но Мэттусейчас было не до них. – Господи, спаси и помилуй, да онитакие же сумасшедшие, как и вы, Офелия! – рявкнул Мэтт. Сейчасон готов был своими руками придушить разом всех сотрудниковЦентра.

– Послушайте, Мэтт, я взрослый человек. Я сама решаю, чтомне делать и чем заниматься. Поверьте, если я почувствую хотьмалейшую опасность для себя, я тут же брошу это дело.

– Да, конечно, – если только будете еще живы!Дьявольщина, как вы, взрослый человек, можете поступать такбезответственно?! А вам не приходило в голову, что тогда может бытьуже слишком поздно? Нет, просто ушам своим не верю! Это какое-тобезумие, честное слово! – Мэтт был вне себя от злости. По егомнению, Офелия окончательно рехнулась, что ввязалась в такоепредприятие. Конечно, риск – благородное дело, он согласен с этим.Но при чем тут она? А как же Пип? Если с Офелией случится беда, чтобудет с девочкой?

– Если что-то случится со мной, – весело подмигнулаОфелия, стараясь отвлечь его от грустных мыслей, – вамостанется только жениться на Андреа, и тогда вы с ней станетеопекунами Пип. Вот малыш Уилли обрадуется!

– Очень смешно! – грубо буркнул Мэтт, в точности каккогда-то Тед. Это было так не похоже на Мэтта, что Офелия дажеслегка опешила. И не сразу сообразила, что просто он волнуется занее, а злится только потому, что чувствует своюбеспомощность. – Не воображайте, что я это так оставлю, –предупредил он, когда они уже шли к дому. – Я не успокоюсь,пока не заставлю вас отказаться от вашей безумной затеи. Работайтев вашем Центре, но, ради Бога, днем! А ночные эскапады оставьтесумасшедшим ковбоям, по которым никто не заплачет, если они сложаттам голову!

– Между прочим, один из «сумасшедших ковбоев» – вдовец стремя детьми, – невозмутимо перебила Офелия. Взяв Мэтта подруку, она заставила его сбавить шаг, и они медленно двинулись вдольберега.

– Тогда он еще глупее, чем я думал, – отрезалМэтт. – Или ему просто надоело жить. Не знаю, может быть, еслибы у меня умерла жена, оставив меня с тремя детьми, я бы тожемечтал о том, чтобы последовать за ней. Перестаньте, Офелия! Иначея с ума сойду от беспокойства. У меня не будет ни одной ночиспокойной, если я стану думать, что, может быть, в это самое времявы бродите по каким-то трущобам! Умоляю вас, бросьте это! Радивашей же собственной безопасности и спокойствия Пип! – «Имоего», – едва не добавил Мэтт, но вовремя прикусил язык.

– Зря Пип вообще рассказала вам, – ничуть нерассердилась Офелия.

Мэтт безнадежно покачал головой.

– Слава Богу, что сказала. Иначе я бы так ничего и незнал, – проворчал он. – Послушайте, Офелия, пообещайтемне, что подумаете над моими словами. Хорошо?

– Ладно, обещаю. Но честное слово, Мэтт, все не такстрашно, как вы думаете. Уверяю вас, если мне что-то не понравится,я тут же откажусь. Все дело в том, что пока мне это нравится,понимаете? И вы зря считаете моих напарников сумасшедшими. Уверяювас, они очень благоразумны.

Офелия решила умолчать о том, что во время ночных рейдов имчасто приходится разделяться. И случись какому-нибудь отморозкупальнуть в кого-то из них из ружья или ударить ножом, помощь врядли подоспеет вовремя, учитывая, что ни у одного из них нет оружия.Все, что им оставалось, – быть начеку; впрочем, каждый из нихи так это знал. Они могли рассчитывать разве что на собственнуюизворотливость, добрую волю тех, кому они помогали, да еще милостьБожью. Они знали, что ходят по лезвию ножа, только об этом непринято было говорить. Но Мэтту вовсе не обязательно все знать,решила Офелия. У него и без того хватает проблем.

– Предупреждаю вас, Офелия, наш разговор еще неокончен, – пригрозил Мэтт, когда они свернули к дому.

– Понимаете, я ведь вовсе не собиралась этим заниматься.Все случилось как-то само собой, – извиняющимся тоном сказалаона. – Просто меня уговорили попробовать разок, и мне страшнопонравилось. Может быть, и вам стоит поучаствовать в одной из нашихвылазок, чтобы вы смогли своими глазами убедиться, что все не такстрашно, как вам кажется, – подмигнула она.

На лице Мэтта отразился неподдельный ужас.

– Знаете, я все-таки не такой храбрый, как вы, моя дорогая!Или не настолько сумасшедший. Я бы умер со страху, честноеслово! – откровенно заявил он.

Лицо Мэтта заметно побледнело, и Офелия от души засмеялась. Надуше у нее вдруг стало удивительно легко. Сказать по правде, самаона как раз не испытывала ни малейшего страха. Не испугалась она ив тот раз, когда обкурившийся наркоман наставил на них обрез.Конечно, ей бы и в голову не пришло рассказать об этом Мэтту.Наверняка он тогда, отбросив последние сомнения, попросту посадилбы ее под замок, и никакие уговоры ему бы не помешали.