Тихая гавань

Но куда бы они ни приезжали, вслед им неизменно слышались словаблагодарности и благословения. Ночь оказалась чертовски длинная имучительная. Но как ни парадоксально звучит, Офелия еще никогда нечувствовала себя до такой степени спокойно и уверенно, не ощущалатак остро собственной значимости, кроме разве что тех двух ночей,когда дала жизнь Пип и Чеду. Может быть, это покажется странным, носейчас она почему-то испытывала примерно такое же чувство.

Большую часть ночи они с Бобом работали рука об руку. Указаниябыли не нужны – достаточно следовать велению сердца. Остальное итак ясно. Если полуодетые люди спят на земле – значит, им нужнаодежда и спальные мешки, ведь так? Джефф с Милли раздавалилекарства. А потом возле грузовых доков за Саутмаркетом онинаткнулись на целое поселение, и Боб объяснил Офелии, что у нихесть еще одна «Команда быстрого реагирования», но уже дляподростков. Он передаст им сведения об этом «поселке», и они утромподъедут сюда, попробуют уговорить подростков обратиться в приют. Кнесчастью, все они знали, что очень немногие решаются на такой шаг.И дело даже не в том, что им тут хорошо, – просто подросткиеще меньше, чем взрослые, склонны верить в чью-то помощь. Большевсего они боятся, что их отправят домой.

– Многие из ребятишек живут так по нескольку лет. Того, чтождет их дома, они боятся больше, чем улицы. Наши программынаправлены на то, чтобы вернуть их в семьи, но что можно сделать,если родителям часто наплевать, где их чадо?! Городских тут мало,все больше из сельской местности. Бедняги годами слоняются поулицам, пока не станут взрослыми.

– А потом что? – печально спросила Офелия. Ей никогдаеще не доводилось видеть такое количество людей, которые не имелидаже самого необходимого и которые давно уже утратили надежду нато, что когда-нибудь снова станут людьми. Офелия даже не моглапредставить себе, что можно испытывать такую благодарность за текрохи, которые они могли им уделить. Некоторые из несчастных былидаже не в силах что-то сказать – просто молча стояли и плакали,глядя вслед их фургончику.

– Знакомая история, – проворчал Боб, когда Офелиязабралась в пикап вся в слезах. – Сам плакал не раз. Этодетишки… А старики?! Ты ничем не можешь им помочь и знаешь, чтодолго они не протянут. Им уже не вернуться к прежней жизни – всеони либо окончательно сломлены, либо просто слишком стары, чтобычто-то предпринять. Они даже не в состоянии жить в другом месте –только тут. С тех пор как пару лет назад урезали федеральные фонды,мы уже не имеем права помещать часть этих бедолаг в больницы длядушевнобольных, а ведь большинство из них отчаянно нуждаются влечении, даже те, что на вид кажутся вполне нормальными. Знаете,сколько тут таких? А все потому, что колют себе что ни попадя, лишьбы протянуть еще хоть немного! Да и кто их осудит? Проклятие!Попади я в этот ад, сам скоро сидел бы на игле.

В эту ночь Офелия узнала о людях больше, чем за всю свою жизнь.Ей преподали урок, который она не скоро забудет. А когда в полночьони притормозили возле «Макдоналдса» перекусить гамбургерами, у неекусок не лез в горло – она чувствовала себя чуть ли не виноватой,потому что всего в двух шагах от них люди умирали от голода,готовые на все ради глотка горячего кофе.

– Ну, как дела? – поинтересовался Джефф, пока Милли сусталым видом снимала перчатки. К ночи сильно похолодало, и Офелиятак и не решилась снять свои.

– Поразительно! Вы тут, похоже, делаете за Господа Бога егоработу, – пробормотала Офелия, с благоговением глядя на всехтроих.

Она была так тронута, что слезы навернулись ей на глаза. Бобсмущенно закашлялся. Сама того не желая, Офелия произвела на негонеизгладимое впечатление. В этой женщине чувствовалось глубокое,истинное сострадание без малейшего намека на снисходительность илипрезрение. Все время она трудилась не покладая рук, терпеливо иуважительно обращаясь со всеми несчастными, давно уже потерявшимичеловеческий облик. Он так и сказал Джеффу, и Джефф молча кивнул вответ. Он заранее знал, что так будет, когда предложил ей поехать сними. Об Офелии все говорили, что она потрясающая, и ему вдругзахотелось, чтобы она увидела их работу, до того как горы бумагпоглотят ее с головой. Почему-то Джефф был уверен, что эта женщинастанет ценным приобретением для их команды. Только бы удалось ееуговорить! Риск, которому все они подвергались каждую ночь, пугалмногих. На такую работу добровольцы не шли. Да и многие изперсонала тоже боялись. Даже мужчины.

Передохнув немного, они двинулись к Потреро-Хилл, а потом вХантерс-Пойнт. Последнюю остановку они рассчитывали сделать возлеЦентра. Они почти приехали, когда Боб вполголоса предупредил ее обосторожности. По его словам, среди его обитателей, озлобленных,опустившихся наркоманов, оружие было обычным делом и они незадумываясь пускали его в ход. После таких слов Офелия уже не могладумать ни о чем, кроме Пип. Боже, только бы ее не ранили и неубили! На одно краткое мгновение в голове у нее молниейпромелькнула мысль о том, что хорошо бы выбраться отсюда, ипоскорее. И тут же исчезла. Эта работа оказалась похлеще любогонаркотика. Офелия даже сама не заметила, как втянулась. То, чем онизанимались, было истинным актом милосердия. Каждую ночь людирисковали своей жизнью – без оружия, только со словом утешения наустах они мужественно делали то, к чему призывал их долг. Их миссияисполнена глубокого смысла.

Когда пикап наконец въехал в гараж, Офелия внезапно с удивлениемпочувствовала, что нисколько не устала. Ее переполняла энергия. Ичто самое странное, она чувствовала себя на удивление живой – как,может быть, никогда в жизни.

– Спасибо, Оффи, – тепло поблагодарил Боб, выключивзажигание. – Вы сегодня сделали огромное дело, – искреннедобавил он, ничуть не покривив душой.

– Вам спасибо, – с улыбкой кивнула она в ответ,чувствуя, что из его уст услышала величайшую похвалу.

Боб нравился ей даже больше, чем Джефф, – не такойнапористый, он был мягче и терпеливее. А с Офелией держалсяпо-рыцарски галантно. Теперь она знала, что его жена четыре годаназад умерла от рака и Боб сам воспитывал троих детей. Работая поночам, он мог проводить с ними весь день. Он тоже был копом, и рискничуть не пугал его. А пенсия, которую он получал после увольненияиз армии, позволяла сводить с концы с концами, ведь служащим Центраплатили немного. И потом Боб любил свою работу. В отличие от Джеффав нем не чувствовалось ни малейшей склонности к опасным авантюрам.С ним было легко разговаривать, и Офелия только уже в гараже снекоторым смущением обнаружила, что они с Бобом на пару уплелигромадный пакет горячих пончиков. Интересно, с чего вдруг у неепрорезался такой зверский аппетит, гадала Офелия. Может, от страха?Как бы там ни было, она знала, что эта ночь навеки врежется ей впамять. Знала она и то, что за несколько часов они с Бобом сталидрузьями. И была благодарна ему от всего сердца.

– Так до понедельника? – бросил Джефф, глядя ей вглаза, когда они прощались. Джефф, как всегда, шел напролом, иглаза Офелии чуть на лоб не полезли от удивления.

– Вы хотите, чтобы я снова поехала с вами?!

– Нет, мы хотим, чтоб вы ездили с нами всегда. Чтобы выстали членом команды. – Джефф решил это уже несколько часовназад – поговорив с Бобом, а потом и увидев собственными глазами,как она работает.

– Мне надо подумать, – неуверенно ответила Офелия. Нов глубине души была польщена. – Я ведь не могу работать каждуюночь. – И не должна, едва не добавила она. Это несправедливопо отношению к Пип. Но внезапно лица этих несчастных, утратившихчеловеческий облик, которые спали в подворотнях и под мостами,теряли рассудок и умирали, вновь встали перед глазами Офелии. Ейпоказалось, они зовут ее, и Офелия поняла, какое примет решение.Риск отступил куда-то на задний план. Теперь у нее уже неоставалось ни малейших сомнений, в чем ее предназначение. – Нобольше двух раз в неделю мне все равно не выкроить. У менядочь.

– Ну, если бы вы бегали на свидания, то пропадали бы издома чаще, чем на две ночи, – уперся Джефф. Он уже принялрешение и не намерен был отступать.