Тихая гавань

Поблагодарив Блейка, Офелия вернулась к работе и скоро забыла обинциденте. А вернувшись домой, обнаружила под дверью письмо сизвинениями. Джереми клялся, что никогда больше не осмелитсяпотревожить ее. Видимо, не только у нее одной были трудности, послетого как закончились занятия в группе. А Джереми, подумала Офелия,скорее всего оказался напуган сильнее остальных. И вдруг неожиданнона душе у нее полегчало – выходит, она не единственная. Что ж,ничего не поделаешь. Ей, как и всем остальным, придется зановоучиться жить в этом мире.

Но, едва переступив порог Центра, Офелия моментально забыла всесвои заботы. На нее разом навалилось столько дел, что она крутиласькак белка в колесе, пока не пришло время ехать за Пип. Ей всенравилось, нравилось учиться тому, чего она не знает. В этот деньОфелии дважды пришлось оформлять обратившихся за помощью в Центр.Супружеская пара с двумя детьми из Омахи потеряла все, что у нихбыло. Оба стали безработными, и денег у них не было ни на что – нина жилье, ни на еду. Супруги мучительно пытались встать на ноги, ноим не к кому обратиться за помощью, и служащие Центра делали все,чтобы дать им возможность как-то продержаться. Их обеспечилиталонами на питание, пособием по безработице, детей устроили вшколу. Через неделю супруги должны были переехать в другой приют,где им предоставляли постоянное жилье. Благодаря помощи служащихЦентра удалось договориться, что дети останутся с ними, а это самопо себе уже было огромным достижением. Побеседовав с ними и с ихдочкой – ровесницей Пип, Офелия едва не разрыдалась. Труднопредставить себе, что судьба может быть так безжалостна к людям. Иона снова подумала, как же им повезло! А ведь если бы после гибелиТеда они остались без гроша, то могли бы оказаться на месте этихнесчастных. При одной мысли о таком варианте Офелия похолодела.

После них ей пришлось оформить в приют еще двоих – мать и дочь.Матери было под сорок, она беспробудно пила, а дочь, которой едваисполнилось семнадцать, уже успела сесть на иглу, причем девушкастрадала какими-то припадками – видимо, как результат употреблениянаркотиков. Обе они вот уже больше двух лет как оказались на улице.Дело осложнялось еще и тем, что девушка, по ее собственным словам,была на четвертом месяце беременности. Само собой, такоеобстоятельство мало кого обрадовало. Обеим женщинам требоваласьсерьезная реабилитация, где бы они могли получить нужные лекарстваи где было бы отделение для беременных. Этим занялась Мириам. Квечеру женщин перевезли в другой приют, а уже на следующее утро ихудалось пристроить в реабилитационный центр.

К концу недели у Офелии голова шла крутом, и в то же время онаощущала себя почти счастливой. Никогда раньше она не чувствоваласебя настолько полезной, и никогда еще у нее не было столько дел,как сейчас. Ей довелось узнать и увидеть такое, чего и вообразитьсебе невозможно, если не увидишь собственными глазами. Раз десятьна дню ей хотелось зажать руками уши и разрыдаться, но она знала,что просто не может позволить себе этого. Никто из них не имелправа даже намеком дать понять несчастным, насколько безнадежно ихположение. Трудно представить себе, что кому-то из них удастсявыкарабкаться с этого дна, и, однако, такие случаи бывали. Но дажеесли и нет, Офелия готова на все, чтобы им помочь. Увиденное здесьнастолько потрясло ее, что единственное, о чем она жалела, –это о невозможности рассказать обо всем Теду. Конечно, кое-чем онаделилась с Пип, но, естественно, не рассказывала всего – слишкоммного она видела такого, о чем Пип лучше вообще не знать. Как разна этой неделе один бездомный умер прямо на пороге Центра –застарелый алкоголизм и передозировка наркотиков. Конечно, Офелия исловом не обмолвилась Пип.

К пятнице Офелия уже не сомневалась, что сделала правильныйвыбор. А похвалы тех, кто работал с ней, еще больше укрепили ее всвоем решении. Все наперебой твердили ей, что без нее они как безрук, а сама Офелия упивалась счастьем, чуть ли не в первый раз замногие годы почувствовав, что теперь у нее появилась цель вжизни.

Она уже собралась уходить, когда мимо нее промчался ДжеффМаннике, один из «Команды быстрого реагирования», и устремился ккофеварке.

– Ну, как дела? Тяжелая неделька выдалась? – сусмешкой спросил он.

– Да уж, просто с ног валюсь. Конечно, я здесь недавно, нобоюсь, если и дальше пойдет такими темпами, то нам придетсяповесить на дверь замок, иначе нас попросту затопчут.

– Похоже на то. – Улыбнувшись Офелии, Джефф осторожноотхлебнул обжигающе-горячий кофе. Сейчас он заскочил сюда пополнитьзапас продуктов, а заодно прихватить кое-что из лекарств и средствгигиены, которые они обычно держали в своем фургончике. Какправило, он не появлялся в Центре часов до шести вечера, посколькуночной объезд обычно продолжался до трех, а то и до четырех часовутра. Но только слепой не заметил бы, что Джефф просто влюблен всвою работу.

Они поговорили еще пару минут о том несчастном, что в средускончался прямо на пороге приюта. Офелия до сих пор не могла прийтив себя.

– Как ни печально, но я уже видел такое столько раз, что иудивляться перестал. Знаете, сколько раз, бывало, трясешь парня заплечо, чтобы разбудить, а он уже того… помер. Да и не толькомужчины, женщины тоже.

Правда, среди бездомных женщин все-таки попадалось меньше –может быть, потому, что они охотнее обращались в приюты длябездомных.

Офелия за неделю уже успела вдоволь наслушаться историй, откоторых волосы вставали дыбом. Так, например, те две женщины,которых она сама оформляла, признались, что как-то раз их обеихизнасиловали в одном из приютов, который был ничем не хужеостальных.

– Думаешь, что уже привык, – грустно пробормоталДжефф, – ан нет. – Пожав плечами, он окинул Офелиюоценивающим взглядом, вспоминая, сколько похвал услышал за неделю вее адрес. – Ну, еще не надумали съездить с нами? А то мне всеуши прожужжали, какое вы чудо и как ловко тут управляетесь. Толькопока вы не были на ночном выезде, считайте, что вы еще ничего невидели. Или боитесь?

Его слова прозвучали как вызов – впрочем, именно этого Джефф идобивался. Ему и в голову не приходило презирать других служащихЦентра за малодушие, и тем не менее все члены «Команды быстрогореагирования» были непоколебимо убеждены, что именно их работа –самое важное из того, что делают здесь. Каждую ночь, рискуя жизнью,они доставляли сюда больше пациентов, чем остальные за неделю. ИДжефф ничуть не сомневался, что Офелия тоже успела этозаметить.

– Не уверена, что от меня будет хоть какая-топольза, – откровенно призналась она. – Я жуткая трусиха.А вы, насколько мне известно, местные герои. Вряд ли у меня хватилобы смелости даже выйти из машины.

– Первые пять минут обычно так и бывает. А потом забываешьобо всем и просто делаешь то, что должен делать. Только сдаетсямне, вы слишком хороши, чтобы тратить время на всю эту ерунду.

Ходили слухи, что у Офелии водятся деньги, и немалые. Точно,конечно, никто ничего не знал, но ее доро гие туфли и элегантнаяодежда не могли не бросаться в глаза. К тому же она жила наПасифик-Хейтс. Однако Офелия трудилась так же истово, как и всеостальные, а может быть, и больше других – во всяком случае, таксчитала Луиза.

– Что вы делаете сегодня вечером? – напористо спросилДжефф. Офелия хоть и струхнула немного, однако невольнозаинтересовалась. – Свидание, наверное? – ничуть несмущаясь, хмыкнул он.

Несмотря на эту грубоватую напористость, Офелии нравился Джефф.От него всегда исходило ощущение юношеской силы и свежести, и ктому же парень искренне предан своей работе. Кто-то говорил ей, чтораз он уже успел нарваться на нож, однако на следующий вечер явилсяна дежурство как ни в чем не бывало. Офелия восхищалась егобезрассудной храбростью. Джефф не моргнув глазом пожертвовал быжизнью ради любимого дела.

– Да нет, какие уж тут свидания, – ответилаона. – Нет, просто мне не с кем оставить дочку. К тому же яобещала сводить ее в кино. – На самом деле у них с Пип не былоникаких особых планов на выходные, кроме субботней игры вфутбол.