Тихая гавань

– Привет, Офелия, – смущенно бросил он. На верхнейгубе у него выступили бисеринки пота, а когда он выдохнул, онамогла бы поклясться, что почувствовала запах спиртного. –Можно войти? – Мужчина улыбнулся какой-то странной кривойулыбкой, и ей очень не понравился его уклончивый взгляд.Приглядевшись повнимательнее, она убедилась, что он не слишкомтвердо держится на ногах.

– Я как раз готовлю обед, – неловко пробормотала она,все еще не понимая, что ему понадобилось. Заполучить ее адрес несоставляло ни малейшего труда – он значился в списках, которые всеони заполняли на тот случай, если кому-то захочетсявстретиться.

– Вот и отлично, – все с той же неприятной ухмылкойкивнул он. – Зверски проголодался! Так что у нас на ужин?

От изумления при виде такой бесцеремонности Офелия опешила. Онуже сделал движение, чтобы войти, и она поспешила осторожноприкрыть дверь. У Офелии не было ни малейшего желания приглашатьего в дом. К тому же у нее вдруг возникло предчувствие какой-тоопасности.

– Извини, Джереми. Мне сейчас очень некогда. Дочкапроголодалась. И к тому же через пару минут должен прийти одинприятель.

Офелия попыталась захлопнуть дверь перед его носом, но он успелпросунуть в щель руку, и Офелия вдруг со страхом поняла, что онкуда сильнее, чем она думала. Она не знала, что делать. Стукнутьего? Поднять крик? В доме все равно ни души, и ей некому помочь,кроме Пип. О приятеле она упомянула, только чтобы отпугнуть его.Сцена выглядела омерзительно. Такое поведение являлось грубымнарушением того подчеркнутого уважения, которое было одним изосновных требований в их группе.

– Куда ты так торопишься? – с той же плотояднойухмылкой проворчал он и сделал движение, словно собираясьпротиснуться мимо нее в дом. Но не решился. Видимо, он основательнонагрузился и соображал с некоторым трудом. Его лицо было всего внескольких дюймах от нее. От него так разило, что Офелиязадыхалась. – У тебя что – свидание?

– Да, свидание. – «К тому же мой друг шести футовросту и у него черный пояс по карате», – едва не добавила она.Увы, все было неправдой. А как ей сейчас пригодился бы такойчеловек! Ужас создавшейся ситуации, в которую она попала, внезапнодошел до нее, и Офелия похолодела от страха.

– Да нет, вряд ли, – буркнул он. – Ты вечнотвердила, что, дескать, не собираешься с кем-то встречаться. Вот яи решил – не поужинать ли нам вместе на тот случай, если тыпередумала?

Офелия расхохоталась бы ему в лицо, если бы не была такнапугана. Она понятия не имела, что теперь делать. С того дня какона стала женой Теда, ей ни разу не приходилось попадать в подобныеситуации. Как-то, еще в колледже, в ее комнату ввалилась парочкаупившихся юнцов. Они тогда напугали ее до смерти. Хорошо, дежурныйуслышал шум и вызвал охрану. Но сейчас надеяться не на кого. В дометолько она и Пип.

– Очень мило, что вы решили заглянуть ко мне, –вежливо улыбнулась Офелия, прикидывая про себя, хватит ли у нее силзахлопнуть дверь, хотя и догадывалась, что тогда сломает емуруку. – Но сейчас уходите.

– Ну уж нет. Да ведь и ты не хочешь, чтобы я ушел, верно,милая? Чего ты боишься? Занятия закончились, мы можем встречаться,никого не боясь. Или ты боишься мужчин вообще? Может, тылесбиянка?

Он был пьянее, чем показалось Офелии с первого взгляда. Толькотут до нее дошло, что она в опасности. Если Джереми ворвется в дом,он попросту изнасилует ее! А заодно и Пип. Мысль об этом придала еймужества. Неожиданно она с силой толкнула его в грудь, а другойрукой в этот же самый момент захлопнула дверь у него перед носом.Выскочивший на шум Мусс кинулся к ней, оглушительно лая. Конечно,пес не понимал, что происходит, но чутье подсказало ему, чтохозяйке угрожает опасность, и не ошибся. Офелии еще хватилоприсутствия духа набросить цепочку. А потом она без сил опустиласьна пол у двери, слушая, как Джереми по ту сторону осыпает еепроклятиями.

– Сука гребаная! Думаешь, что слишком хороша для такого,как я, да?!

Дрожа всем телом, Офелия вдруг почувствовала себя такойбеззащитной, как никогда в жизни. Она вдруг вспомнила, как Джеремиговорил, что пришел на групповые занятия после внезапной смертибрата-близнеца. Еще тогда она смутно почувствовала кипевшую в немзлобу. Его брат стал жертвой убийцы, которого так и не нашли.Всякий раз, поглядывая на него во время занятий, хотя такоеслучалось редко, Офелия смущенно отводила глаза в сторону – ейказалось, что гибель брата поставила его на грань безумия. А егопристрастие к выпивке только усугубило дело. Теперь она уже несомневалась, что они с Пип были на волосок от того, что она считалахуже смерти.

Не зная, что делать, она поступила именно так, как до нееПип, – помчалась наверх звонить Мэтту. Прерывающимся голосомрассказав ему обо всем, что произошло, она спросила, стоит ли ейзвонить в полицию.

– А он еще там? – Судя по голосу, Мэтт былподавлен.

– Нет. Я слышала, как он отъехал, когда набирала вашномер.

– Тогда вам ничего не грозит. Но я бы на вашем местесообщил обо всем руководителю вашей группы. Возможно, он сам с нимпобеседует. Наверняка этот тип просто выпил лишнего, и все-таки…Судя по вашим словам, он самый настоящий псих. – «Или попростунасильник», – едва не брякнул Мэтт, но осекся. Ему вовсе нехотелось ее пугать.

– Да, он давно уже пьет. Но сегодня он напугал меня досмерти. Больше всего я испугалась, что он что-нибудь сделает сПип.

– Или с вами, – мрачно проворчал Мэтт. – Радивсего святого, Офелия, дайте мне слово, что перестанете открыватьдверь любому, кто ни позвонит! – в отчаянии от своегобессилия, потребовал Мэтт.

Конечно, она была разумной и хладнокровной женщиной – онубедился в этом, когда они пытались спасти едва не утонувшегомальчишку, – но ведь женщиной! К тому же она красива иодинока, а в доме не было ни единой живой души, кроме ее малолетнейдочери. Офелия подумала об этом практически одновременно сМэттом.

– Пусть руководитель вашей группы хорошенько отчитает этогонегодяя и заодно предупредит, что в следующий раз вы непременнопозвоните в полицию. И тогда он окажется за решеткой. А если емувздумается вернуться, звоните в полицию сразу же! А потом мне! Ямогу даже переночевать где-нибудь на кушетке, если вам страшно.

– Нет, – покачала головой Офелия, немногоуспокоившись. – Все в порядке. Просто это было так дико… вот яи испугалась. Брр, даже вспоминать противно!

Чувствовать себя одинокой тяжело само по себе, но после попыткиДжереми ворваться к ней в дом Офелии стало неуютно. Теперь оначувствовала себя еще более беззащитной, чем раньше, но что делать?Впредь она будет осторожнее. Она понимала, что не может превратитьМэтта в своего телохранителя. Стало быть, придется надеяться толькона себя. И она вновь пожалела, что занятия в группе подошли кконцу. Можно было бы посоветоваться с кем-то, как вести себя вподобной ситуации. Вздохнув, она еще раз поблагодарила Мэтта засовет, а потом позвонила Блейку Томпсону, и тот страшнорасстроился, узнав о том, что произошло.

Он пообещал позвонить Джереми завтра же, когда тот немногопротрезвеет, и хорошенько отчитать его за то, что он злоупотребилтем доверием, которое питали друг к другу члены его группы.

Когда Мэтт после ужина позвонил узнать, как дела, голос Офелииуже звучал как обычно, ровно и спокойно. Она ни словечком необмолвилась Пип о случившемся, чтобы не напугать девочку. Ей дажеудалось убедить ее, что мужчина не имел в виду ничего дурного.Офелия уже почти не сомневалась, что неприятный эпизод был чистойслучайностью, однако сердце ее все еще сжималось от страха. Заужином она казалась бодрой и оживленной. А уже на следующее утро,садясь в машину, чтобы отвезти Пип в школу, а потом отправиться вВекслеровский центр, готова была поклясться, что с ней все впорядке.

Немного позже в тот же самый день позвонил Блейк, чтобысообщить, что поговорил с Джереми и припугнул его, сказав, чтополиция выдаст ордер на его арест, если ему вздумается еще разпоявиться возле дома Офелии. Блейк рассказывал, что Джереми рыдал.Он признался, что сразу после последнего занятия отправилсяпрямиком в какой-то бар и напился так, что сам не помнит, какоказался возле дома Офелии. Он собирался и дальше ходить наиндивидуальные сеансы психотерапии к Блейку, а пока попросил егоизвиниться за него перед миссис Макензи. Блейк считал, что подобноебольше не повторится, но еще раз внушил Офелии быть предельноосторожной и не доверять тем, кого она едва знает. Она вступиласовсем в новый для себя мир, мир, где ее на каждом шагуподстерегают опасности, о которых– она и понятия не имела, покабыла замужем. Мысль была невеселая.