Тихая гавань

Заметив, что они с любопытством разглядывают новое лицо, Мириампредставила им Офелию.

– Идите к нам, – с усмешкой предложил узкоглазыйюноша. – После ухода Эгги у нас не хватает людей.

Все трое дружелюбно и приветливо разглядывали Офелию.

Узкоглазого юношу звали Боб, второго, с негроидными чертамилица, – Джефферсон, а девушку – Милагра, но юноши называли еепросто Милли. Через пару минут они отправились в гараж, в которомстояли пикапы.

– А чем они занимаются? – с интересом спросила Офелия,подхватив очередную стопку папок.

– Выездная бригада. Настоящие герои, скажу я вам. Тольковсе, кто там работает, немного чокнутые. Ездят по улицам каждуюночь, пять дней в неделю. Есть еще одна команда, они работаюттолько по выходным. Но эти ребята… знаете, они просто потрясающие,честное слово! Все трое. Как-то раз я тоже увязалась с ними. Кактолько у меня сердце не разорвалось, просто не знаю. А уж страха-тонатерпелась! – Круглые глаза Мириам сияли восторгом иблагоговением.

– А это не опасно для женщины? – Офелия былапотрясена. Да, похоже, они и в самом деле герои, решила она.

– Милли знает свою работу. Она ведь коп. Просто сейчас онавременно не работает – получила пулю в грудь и лишилась одноголегкого. Но все равно с ней лучше не связываться. И в рукопашномбою ей нет равных. Так что они за ней как за каменной стеной.

– Это она тогда получила шрам? – замирающим голосомспросила Офелия, испытывая невольное уважение к этим людям.

Нужно обладать недюжинной храбростью, чтобы делать то, чтоделали они. А эта девушка с лицом испанской мадонны была к тому жекрасива так, что захватывало дух. И шрам ничуть ее не портил. НоОфелию снедало любопытство.

– Нет, шрам она получила, когда была ребенком. Еще одинпример жестокости. Ее ударил собственный отец. Пытался изнасиловатьее, подумать только! По-моему, ей тогда было лет одиннадцать.

Такое случалось сплошь и рядом, но Офелия вздрогнула, как отудара. Ее поразило, что несчастной Милли было тогда столько же лет,сколько Пип.

– Может, поэтому она и пошла работать в полицию, –добавила Мириам.

День для Офелии был удивительный. Бездомные толпились все время:мужчины и женщины всех возрастов приходили сюда, чтобы помыться,поесть, поспать, а некоторые – просто для того, чтобы хоть немногопобыть в тишине и безопасности. Некоторые выглядели на редкостьприлично, зато остальные, грязные, с испуганными, почти безумнымиглазами, производили неизгладимое впечатление. У многих на лицахпроступала печать беспробудного пьянства, а несколько человекоказались явно наркоманами. Правда, на этот счет в Векслеровскомцентре существовали твердые правила. Алкоголь и наркотики были подзапретом, но если попадавший сюда имел более-менее пристойный вид,ему разрешали остаться.

К тому времени как Офелия, пообещав прийти завтра, вышла изприюта, ее переполняли бурные впечатления. Уже сейчас она не могладождаться, когда вернется сюда снова. Всю дорогу до дома онавзахлеб рассказывала об увиденном Пип. Та тоже была потрясена, ноне только тем, что узнала о приюте, сколько тем фактом, что ее матьрешилась по доброй воле работать в таком месте.

В тот же вечер, когда позвонил Мэтт, она выложила ему всеновости. Офелия находилась наверху, принимала душ. Потом прямо вмахровом полотенце спустилась вниз. За весь день у нее неоставалось времени даже перекусить, и сейчас она с удивлениемпочувствовала, что зверски проголодалась. Пип все еще болтала потелефону.

– Мэтт просит передать тебе привет, – сообщила Пип, наминуту оторвавшись от телефона, пока Офелия торопливо делала себесандвич. За последние несколько дней у нее появился аппетит.

– И ему от меня тоже, – набив рот, пробормоталаОфелия.

– Мэтт говорит, это очень здорово, что ты собираешься у нихработать, – бросила через плечо Пип и тут же защебетала окакой-то статуэтке, которую лепила на уроке труда. Потом непреминула сообщить, что вызвалась помогать выпускать школьныйежегодник. Ей нравилось болтать с Мэттом, хотя, конечно, такойразговор совсем не то, что там, на берегу. И все же гораздо лучше,чем не общаться совсем. И вдруг Пип позвала к телефону Офелию.

– Похоже, у вас страшно интересная работа, – судовольствием присвистнул он. – Я угадал?

– Интересная – не то слово. Жуткая, удивительная,замечательная, вонючая и веселая и грустная одновременно. Но онамне нравится. А люди, которые там работают… нет, у меня даже словнет! Даже те, кто обращается туда за помощью, тоже оченьславные.

– Нет, вы все-таки удивительная женщина! Я простопоражен!

Мэтт ничуть не лукавил. Офелия с первого взгляда произвела нанего неизгладимое впечатление.

– Перестаньте. Я весь день провозилась с документами исейчас просто с ног валюсь. И к тому же понятия не имею, чем мнепредстоит заниматься. И возьмут ли меня вообще – все решится тольков конце недели.

Офелия пообещала проработать три дня. Впереди еще два, но онауже успела полюбить эту работу.

– Возьмут. Только обещайте, что не станете рисковать.Помните о Пип.

– Я помню. – Ей вспомнилось, как Луиза назвала еематерью-одиночкой, и Офелия поежилась. – А как там у вас напляже?

– Без вас совсем пусто, – уныло сообщил Мэтт. Все двадня погода стояла на удивление солнечная и жаркая. Сентябрь напобережье всегда был самым теплым месяцем в году, и Пип с Офелиейужасно не хотелось уезжать. – Я тут подумал: может, я выберусьна выходные проведать вас. Или вы приезжайте ко мне, еслихотите.

– Мне казалось, Пип говорила, что у нее в субботутренировка по футболу… Может, лучше в воскресенье?

– Я не хотел бы нарушать ваши планы. Так можноприехать?

– Приезжайте! Пип будет в восторге. И я тоже, –радостно ответила Офелия.

Несмотря на долгий и трудный день, настроение у нее быловеликолепное. Работа в приюте словно влила в нее зарядбодрости.

– Тогда приглашаю вас обеих на обед. Узнайте у Пип, куда быей хотелось пойти, хорошо? Заодно расскажете мне поподробнее освоей работе. Сказать по правде, я просто умираю отлюбопытства.

– Ох, не думаю, что мне поручат что-то по-настоящемуважное. Неделю меня будут вводить в курс дела, а потом скорее всегоя просто буду, что называется, на подхвате – заниматься бумагами,бегать к телефону. И все равно лучше, чем ничего. – И ужконечно, лучше, чем сидеть в опустевшей комнате Чеда, рыдая вподушку, подумала она.

Мэтт молча согласился с ней.

– Так я приеду в субботу часам к пяти, хорошо? Тогдапока.

– Спасибо, Мэтт, – ответила Офелия и передала трубкуПип, чтобы та попрощалась. Потом она поднялась в свою комнатупрочесть кое-какой материал, которым ее снабдили в приюте. Внебольшой папке были статьи с данными по проблеме бездомных исведения о работе самого Центра – сухие факты, но от первых жестраниц у Офелии перехватило дыхание.

Свернувшись калачиком на постели, на чистых простынях, в изящномпеньюаре из розового кашемира, она вдруг подумала, какие же онисчастливые. У них с Пип огромный, прекрасный дом, битком набитыйдорогими антикварными безделушками, которые обожал Тед. Повсюдурадуют глаз яркие краски. Ее спальня обтянута вощеным ситцем внежно-желтых тонах, комната Пип – бледно-розовым шелком. Такаяспальня – мечта любой девочки. Комната Чеда – темно-синейшотландкой. Для своего кабинета, в который она теперь избегалавходить, Тед выбрал кожу, а стены в уютном маленьком будуаре прямопод ее спальней мягко переливались бледно-голубым и нежно-желтым«мокрым» шелком. На первом этаже дома огромная гостиная свеликолепным камином, уставленная старинными английскими вещицами,не менее внушительных размеров столовая и еще один небольшойкабинет. Кухня была настоящим произведением искусства, вернее –стала им, после того как пять лет назад дом отделали заново. Всамом низу, в цокольном этаже, располагалась так называемая игровая– с бильярдным столом и столиком для пинг-понга. Здесь же можнобыло поиграть на компьютере. Находилась тут еще одна небольшаякомната для прислуги, но ею никогда не пользовались. Позади домапоражал красотой очаровательный цветник. Да и сам дом с еговеличественным каменным фасадом, аккуратно подстриженными деревьямив исполинских каменных горшках по обе стороны двери и живойизгородью мог на кого угодно произвести впечатление. Для Теда онбыл домом его мечты. А вот для Офелии – нет. Однако дом,безусловно, красив, а уж в глазах тех несчастных, приходивших вВекслеровский центр в поисках крыши над головой, и даже тех, ктотам работал, показался бы настоящим дворцом. Офелия задумалась,невидящим взглядом уставившись куда-то в угол. Такой ее и засталаПип.