Тихая гавань

– Могут, но только в так называемых семейных приютах. Илиже в специализированных приютах для матерей-одиночек. Как толькоони снова окажутся на улице, первый же полицейский отправит их вучасток, свяжется с социальной службой, а оттуда их отправят вдетский дом или на усыновление. На улице ребенок просто не выживет.Четверть населения каждый год умирает на улице – либо попростузамерзает во время холодов, либо в результате несчастного случая,дорожной аварии, да, наконец, от какой-то болезни. А у детей нетникакого шанса прожить на улице даже хотя бы столько, сколькопротянет взрослый. Нет, в детском доме им лучше. – Эти словапрозвучали в ушах Офелии похоронным звоном. – Когда вамудобнее работать? Днем? Или, может быть, ночью? Наверное, все-такиднем, ведь вы, в сущности, тоже мать-одиночка.

Слово «мать-одиночка» хлестнуло Офелию, словно пощечина. Онаникогда не думала о себе как о матери-одиночке. И тем не менееЛуиза была права, нравится ей это или нет.

– Я обычно свободна с девяти до трех. Право, даже не знаю…скажем, три дня в неделю? – Довольно много, но ведь ей всеравно нечего делать и некуда себя деть, пока Пип в школе. Куда ейдевать свое время? Бесцельно слоняться по дому? Гулять в парке сМуссом? А так она будет при деле. Мысль неожиданно понравиласьей.

– В первую очередь от добровольцев мне нужно толькоодно, – перебросив косу через плечо, честно сказалаЛуиза, – чтобы они присмотрелись к нам. Увидели все безприкрас – так, как оно есть на самом деле. Вы должны увидеть всесобственными глазами, а уж потом решить, то ли это, что вам нужно.И если у вас не останется никаких сомнений, то вам придется втечение недели, а то и двух – в зависимости от того, чем вы решитезаниматься, – пройти специальную подготовку. И только послеэтого вы приступите к работе. Работа будет тяжелой, –предупредила она. – Тут никто не сидит сложа руки. Персоналтрудится двадцать четыре часа в сутки, и это в нормальном режиме,не считая авралов, а авралы тут тоже не редкость. Но и добровольцытоже крутятся как заведенные. – Луиза с усмешкой выжидательнопосмотрела на Офелию. – И как вам?

– Звучит довольно пугающе, – улыбнулась в ответОфелия. И вдруг почувствовала себя значительно лучше. – Нопохоже, это как раз то, что мне надо. Осталось только понять,подойду ли вам я.

– Посмотрим. – Поднявшись из-за стола, Луизаприветливо улыбнулась. – Поверьте, Офелия, мне вовсе нехотелось вас пугать. Просто я не намерена, чтобы между намиостались какие-то недомолвки. Конечно, и тут есть свои радости,однако по большей части наша работа – это грязь, пот, боль,отчаяние и бесконечный, изнуряющий труд. Иной раз вы, случается,летите домой как на крыльях, но бывает и по-другому, и тогда вы доутра рыдаете в подушку от бессилия что-то изменить. Вот так-то. Незнаю, насколько вам это интересно, но у нас есть и программа помощибездомным, так сказать, «на выезде».

– А чем там занимаются? – спросила заинтригованнаяОфелия.

– Нам пожертвовали два старых пикапа. И вот нашидобровольцы ездят в них по городу и подбирают тех, кто слишкомстар, болен или немощен, чтобы добраться до нас самостоятельно. Мыобеспечиваем их временным жильем, одеждой, питанием, медицинскойпомощью, если они в ней нуждаются, а пока пытаемся пристроить их:кого в больницу, кого в дом престарелых и так далее. Понимаете,среди наших подопечных много таких, кто не в силах оправиться. Икак мы ни стараемся им помочь, кое-кто из них либо уже окончательносломался, либо лишен всяких гражданских прав, либо слишком напуган,чтобы снова попытаться найти свое место в жизни. Вот поэтому каждуюночь по городу в поисках таких бедняг и ездит наш пикап. Иногдадаже два, если есть свободные люди. Они подбирают на улицах тех,кто в нас нуждается больше всего. С теми, кто приходит сам, проще –этим хватает сил добраться сюда. Кое-кто из наших пациентов добилсяпо-настоящему больших успехов, и все же им нужна помощь, а сами онислишком робки, чтобы хотя бы попытаться ее получить. Нам они недоверяют, хотя многие, конечно, слышали о нас. Иной раз все, что мыделаем по ночам, – это просто сидим и разговариваем с ними.Знаете, будь моя власть, я бы постаралась забрать с улицы всехбездомных. Большинство таких бедняг – беглецы. И бегут они,спасаясь от чего-то гораздо более страшного, чем то, что ждет их наулице. В мире много зла, поверьте, Офелия. Но мы сталкиваемся сэтим злом и с его последствиями каждый день, точнее – каждую ночь.Днем тут все-таки полегче. И поэтому по ночам мы и ездим по городу,потому что ночью они нуждаются в нас больше всего.

– Похоже, у вас довольно-таки опасная работа, –покачала головой Офелия. Сама она благоразумно решила, что нестанет так рисковать, в первую очередь из-за Пип. И потом ночью ейхотелось быть дома, рядом с дочерью.

– Да, это и в самом деле опасно. Каждую ночь приходитсяпроводить на улице по шесть – восемь часов, а после возвращатьсясюда на случай, если потребуется что-то еще. Но из тех, кто этимзанимается, пока еще никто не пострадал. К тому же им хорошоизвестно, что происходит на улицах.

– А они вооружены? – замирающим шепотом спросилаОфелия, гадая про себя, какой же немыслимой храбростью должныобладать эти люди.

Но Луиза в ответ со смехом покачала головой.

– Единственное их оружие – здравый смысл и доброе сердце.Люди занимаются этим исключительно по доброй воле. Не спрашивайтеменя только почему, но, честное слово, работа стоит того, чтобырисковать. Но вы не переживайте – тут, в приюте, тоже найдется чемзаняться.

Офелия благодарно кивнула. Нет, бродить ночью по улицам слишкомрискованно, решила она. Во всяком случае, не самое подходящеезанятие для одинокой матери, у которой на руках ребенок.

– Так когда бы вы хотели приступить к работе? Офелиянемного подумала. В три часа она должна забрать Пип из школы, но доэтого у нее еще достаточно времени.

– Когда угодно.

– Может быть, тогда прямо сейчас? Не хотите помочь Мириам вприемной? А она бы познакомила вас со всеми, кто сегодня здесь, изаодно объяснила бы, какие у нас порядки. Как вам моя идея?

– Отлично!

Немного волнуясь, Офелия вслед за Луизой вернулась в приемную иподождала, пока Луиза объяснила Мириам, что от нее требуется.Немолодая негритянка явно была взволнована.

– Боже, значит, у меня появилась помощница! – просиялаона. – Счастье-то какое! А я уж совсем голову потеряла! Вытолько посмотрите, какой бедлам устроили у меня на столе! И таквсякий раз, стоит мне только уйти домой! – И в самом деле, настоле горой громоздились папки с документами, стопки брошюр и кипыеще каких-то бумаг. Их было такое количество, что разобраться в нихдо трех часов не представлялось никакой возможности, разве толькочерез несколько дней.

Офелия крутилась как белка в колесе. Работа напоминала какой-товодоворот – постоянно кто-то приходил или уходил, и всем им былочто-то нужно: кому документы или файлы, кому анкеты, которыезаполняли на вновь поступивших пациентов, а кто-то просто подходилпоздороваться. А Мириам пользовалась каждым удобным случаемпознакомить Офелию с теми, кто тут работал. Среди них было немаломолодежи, но встречались и ровесники Офелии, и даже люди гораздостарше. Она уже собиралась уходить, когда в приемную вошли двоемолодых людей, чем-то неуловимо отличавшихся от тех, кого онавидела, а между ними – молоденькая испанка. Увидев их в дверях,Мириам расплылась в улыбке. Один из молодых людей был явныйафриканец, другой – азиат. Оба очень высокие и симпатичные.

– А вот и наша «Команда быстрого реагирования»! Я их такзову, – объяснила она с широкой улыбкой.

Сразу стало заметно, что Мириам души не чает в этой троице.Офелии бросилось в глаза, как необыкновенно красива юная женщина –любой модный журнал обеими руками ухватился бы за возможностьзаполучить такую модель. Только когда она подошла поближе, в глазаОфелии бросился шрам, пересекавший ее лицо.

– Что вам понадобилось здесь в такую рань? – спросилаМириам.

– Зашли проверить один из пикапов. Прошлой ночью ондоставил нам немало хлопот. Ну и заодно погрузить кое-что из того,что понадобится завтра для ночного дежурства.