Тихая гавань

– Чем могу вам помочь? – приветливо спросилаженщина.

– У меня назначена встреча с Луизой Андерсон, –спокойно объяснила Офелия. – Мне помнится, она руководитгруппой добровольных помощников.

Не успела она договорить, как женщина за столом расплылась вулыбке.

– И не только. Кроме того, она еще занимается маркетингом,пожертвованиями, следит за доставкой продуктов и других вещей,отвечает за общественные связи и выискивает для нас новые таланты.Впрочем, не только она – все мы тут, так сказать, совмещаем понескольку должностей сразу.

Офелия невольно заинтересовалась. В ожидании Луизы Андерсон онапринялась бродить по комнате, разглядывая стопки брошюр иразвешанные по стенам плакаты. Не прошло и нескольких минут, как вприемную вихрем ворвалась молодая женщина. Ее медно-рыжие волосы, вточности такого же оттенка, как у Пип, были заплетены в две толстыекосы. Волос было так много, что они оттягивали ей голову. Несмотряна ботинки армейского образца, поношенные джинсы и рубашку изгрубой хлопчатобумажной материи, она выглядела на редкостьхорошенькой. Даже в такой одежде она умудрялась смотреться изящно иженственно. Такая же тоненькая и хрупкая на вид, как сама Офелия,она двигалась с грацией балерины. К тому же в ней ключом бурлилаэнергия, а приветливое лицо сияло добротой. И было в ней что-тотакое, отчего Офелия сразу же почувствовала себя спокойно иуверенно.

– Миссис Макензи? – с теплой улыбкой проговорила она.Офелия, поднявшись ей навстречу, кивнула. – Будьте добры,пройдемте со мной.

Повернувшись, девушка быстрой уверенной походкой направилась кдвери, за которой оказалось нечто вроде крошечного кабинета, сплошьзаваленного стопками объявлений, документов, плакатов, фотографийвперемешку с официальными письмами от государственных организаций ибесконечными списками, от которых у Офелии зарябило в глазах.Страшно подумать, что такое безумное количество дел лежит на плечаходного человека. На противоположной от двери стене были расклееныфотографии, там же стоял небольшой письменный стол и два стула дляпосетителей, занимавшие все свободное место. Залитая солнечнымсветом комнатка казалась такой же приветливой, уютной и деловитой,как и ее хозяйка.

– Так что привело вас к нам? – поинтересовалась ЛуизаАндерсон и приветливо улыбнулась, глядя прямо в глаза Офелии.

Эта женщина, решила про себя Луиза, совсем не похожа на тех, ктообычно приходил к ним предложить свою помощь, – студентовколледжа или выпускников, стремившихся набрать часы передполучением диплома социального работника. Конечно, средидобровольцев встречались и другие, но все они, как правило, так илииначе были связаны с приютами.

– Я бы хотела поработать у вас добровольцем, –неожиданно смутившись, объяснила Офелия.

– Мы рады принять любую помощь, какую нам предлагают. А чтовы умеете делать?

Вопрос поставил Офелию в тупик. Она до сих пор даже не думала обэтом. И уж понятия не имела, что от нее может потребоваться.Видимо, смятение, написанное у нее на лице, побудило Луизу тут жепоспешить ей на помощь:

– Давайте поставим вопрос по-другому. Чем бы вы хотелизаниматься?

– Честно говоря, не знаю… У меня двое детей, –неуверенно начала Офелия. И тут же осеклась. Она хотелапоправиться, но потом передумала: это смахивало бы на попыткувызвать к себе сочувствие, а сама мысль о нем показалась ейоскорбительной. – Я замужем вот уже восемнадцать лет… вернее,была. – На этот раз у нее хватило смелости поправиться. –Я вожу машину, могу ходить за покупками, стирать, убирать, неплохолажу с детьми и с собаками.

Конечно, все это звучало довольно смешно, но до сих пор Офелиядаже как-то не задумывалась о том, что она, собственно говоря,умеет делать. И сейчас, слушая себя, она сгорала от стыда – такимжалким и глупым все казалось.

– В колледже я увлекалась биологией, – поспешнодобавила она. – Еще я немного разбираюсь в энергетике,поскольку в этой области работал мой муж. – Еще однабесполезная вещь, подумала она про себя. И, вспомнив о Чеде,добавила: – И могу ухаживать за людьми с психическимиотклонениями. – Больше она ничего не могла вспомнить.Беспомощно покачав головой, Офелия замолчала.

– Вы в разводе? – осторожно поинтересовалась Луиза, отвнимания которой не ускользнуло, что Офелия только раз упомянула омуже, да и то в прошедшем времени.

Офелия слегка покачала головой, стараясь взять себя в руки и невыдать охватившего ее страха. Однако она действительно испугалась.Было так унизительно сознавать, что, в сущности, она ничего неумеет. Однако во взгляде сидевшей напротив женщины не было нивысокомерного презрения, ни насмешки – ничего, кроме самойискренней доброжелательности. Видимо, ей действительно всего лишьхотелось узнать о ней побольше. И Офелия немного приободрилась.

– Мой муж умер почти год назад. – Она с трудомпроглотила вставший в горле комок. – И сын тоже. У меняосталась дочь, ей сейчас одиннадцать. И полным-полно свободноговремени, которое я не знаю, куда девать.

– Простите, мне очень жаль, – сочувственно покачалаголовой Луиза. И тут же поспешила сменить тему. – Ваше умениеобращаться с психически больными людьми может оказаться оченьполезным для нас, – деловито продолжала она. – Среди тех,кто попадает сюда, таких хватает. Обычное явление, знаете ли.Конечно, в серьезных случаях мы отправляем их в клинику. Но еслиони относительно безопасны для окружающих, тогда мы оставляем их унас. В большинстве приютов существуют определенные правила, которыезапрещают держать буйнопомешанных. Благодаря этому значительнаячасть бездомных попросту не попадает в приюты. Конечно, в какой-тостепени это жестоко, но зато так безопаснее. У нас здесь правила,может быть, не такие жесткие, и поэтому нам приходится часто иметьдело с очень больными людьми.

– И что с ними бывает потом? – невольнозаинтересовавшись, спросила Офелия. Ей очень понравилась женщина.От нее словно исходил мощный заряд положительной энергии, котораячувствовалась даже на расстоянии. А ее преданность делу, которомуона посвятила себя без остатка, не могла не восхищать. И сейчасОфелия была радостно взволнована тем, что и она каким-то образомсможет внести в него свою лепту – пусть даже в качестведобровольца.

– Большинство наших пациентов через день-другой сноваоказываются на улице. Две семейные пары у нас уже давно, остальныетак или иначе уходят в постоянные приюты. Мы ведь можемпредоставить им крышу над головой только временно, вот в чем дело.Эдакая «скорая помощь». Они могут жить тут какое-то время, пока мыобращаемся за помощью в соответствующие организации, детские приютыили дома престарелых. Стараемся хоть чем-то им помочь, обеспечиваемкакой-то одеждой, медицинской помощью, если они в ней нуждаются.Когда можно, обращаемся с просьбой о пособии. Иначе говоря, тут онимогут найти крышу над головой, еду, постель и руку помощи, которуюмы всегда рады им протянуть. Нам это нравится – ведь таким образоммы помогаем многим людям. Но конечно, есть куча проблем, решитькоторые нам просто не под силу. Иногда это разбивает нам сердце, номы все равно не сидим сложа руки. Словом, мы делаем что можем.Потом они уходят, и на смену им приходят другие.

– Похоже, вы и так делаете немало, – проговорилаОфелия. В глазах ее вспыхнуло восхищение.

– Да, но явно недостаточно. Гут трудно остатьсяравнодушным. Кажется что пытаешься вычерпать океан чайной чашкой.Радуешься всякий раз, когда кажется, что чего-то добился, да толькоэтот самый океан становится все больше, и порой даже рукиопускаются от бессилия что-то изменить. Больше всего меня убиваетто, сколько тут детей! Они ведь в той же лодке, что и остальные,только им легче утонуть, и это не их вина. Чем они виноваты? Онипросто невинные жертвы. Впрочем, и среди взрослых тоже полным-полнотаких.

– А дети могут оставаться вместе с родителями? –Сердце Офелии разрывалось от жалости. Она представила себе, какПип, бесприютная, бродит по улицам, и все внутри у нееперевернулось. Но ведь многие из детей даже младше! А сколько изних вообще родились на улице! Да, похоже, она нашла-таки своеместо, решила она, мысленно поблагодарив Блейка за хороший совет.Ей уже не терпелось приступить к работе.