Тихая гавань

Натянув шлепанцы прямо поверх туфель, Пип в полном восторгеуставилась на них. Офелия только изумленно хлопала глазами – она неузнавала дочь. Что это: случайное совпадение или телепатия? Онаведь и не думала о Мэтте, когда ей вдруг пришло в голову купитьшлепанцы. Конечно, они и в самом деле дурацкие, но чем-то они ейпонравились. Да и Пип, судя по всему, тоже.

– Как только вернемся домой, ты их тут же наденешь!Обещаешь? – потребовала Пип.

– Обещаю, – совершенно серьезно ответила Офелия, и всюдорогу к дому с лица ее не сходила улыбка.

День вопреки всем ее ожиданиям получился на редкость удачным. Ктому же Офелия была очень довольна, что все-таки съездила в приют.Она во всех подробностях рассказала о нем дочери, и Пип сразурасцвела. Еще вчера при мысли о том, что придется снова вернуться вих дом, у них обеих стало тяжело на душе, но сейчас и Пип, и Офелияразом повеселели. Жизнь понемногу налаживалась, груз, давивший имна плечи, уже не казался таким тяжелым, и Офелия почти несомневалась, что скоро оправится. Хотя Блейк постоянно уверял ее,что это непременно случится, она ему не верила. Но сейчас срадостью призналась себе, что он был прав. Она снова чувствоваласебя живым человеком.

Не успели они войти, как Пип заставила Офелию влезть в новыешлепанцы, а потом, наскоро пропихнув в себя булочку, запила еемолоком и, прихватив с собой яблоко, отправилась звонить Мэтту,прежде чем засесть за уроки. Взглянув на часы, она решила, что онсейчас как раз должен вернуться с пляжа. Устроившись на высокомтабурете, Пип прижала к уху трубку, ожидая, когда Мэтт подойдет ктелефону. Голос у него был запыхавшийся, словно он откуда-тобежал.

– Я решила позвонить и сказать вам, какой вы умный! –восторженно бросила Пип, и губы Мэтта расплылись в улыбке.

– Это вы, мисс Пип?

– Да. Слушайте, вы просто гений! Мы все сделали в точности,как вы сказали: сначала заказали ужин из китайского ресторана, апотом я поставила музыку чуть ли не на максимальную громкость… ну,на такую, как мама разрешила. И я всю ночь спала с ней, и все былотак здорово! А сегодня… угадайте что? Она купила домашние шлепанцы– себе с Гровером, а мне с Элмо! И учителя у нас классные, толькоодна мне не понравилась, жуткая мымра!

По радостно звенящему голосу Пип Мэтт сразу же понял, чтонастроение у них явно лучше, чем накануне вечером, и напыжился отгордости, вдруг почувствовав себя чуть ли не национальным героем. Вгруди у него все пело от радости.

– Э-э… это нечестно! Я тоже хочу такие шлепанцы!

– Они на вас не налезут. А жаль, иначе бы я сказала маме,чтобы она купила вам такие же.

– Обидно! Я просто обожаю Элмо. И еще Кермита.

– Ух ты, и я тоже! Но Элмо все-таки чуточку больше. Пипснова принялась болтать о школе, об учителях, о подружках. Наконецона немного выдохлась и объявила, что пришло время садиться зауроки.

– Ладно. Тогда передай привет маме. А я обязательно позвонютебе завтра, – пообещал Мэтт, чувствуя себя в точности какраньше, когда он звонил собственным детям: счастливым, помолодевшими немного возбужденным – словом, человеком, которому есть ради чегожить. Ему пришлось даже напомнить себе, что Пип как-никак ему недочь. Но, даже положив трубку, оба они улыбались. Пип отправилась ксебе, но по дороге не утерпела и поскреблась в спальню матери.

– Я позвонила Мэтту – хотела рассказать ему о шлепанцах. Онвелел передать тебе привет. – выдохнула Пип. И мать ответилаей улыбкой.

– Спасибо. Мэтт очень милый. – Офелия казаласьсчастливой и умиротворенной.

– А можно, я сегодня тоже буду спать с тобой? –заметно смутившись, спросила Пип. Она уже успела влезть в новыешлепанцы.

– Что, опять идея Мэтта? – подозрительно осведомиласьОфелия.

– Нет, это я придумала. – Пип не обманывала – Мэттдействительно не сказал об этом ни слова. Да теперь и не было нужды– прошлым вечером, когда на душе у них кошки скребли, он подал имотличный совет, а сейчас обе они ничуть не сомневались, что теперьвсе пойдет как надо.

– Что ж… считай, что я не возражаю, – кивнула Офелия.Подпрыгнув от восторга, Пип помчалась к себе делать уроки.

Эту ночь они опять проспали как убитые. Офелия даже не пыталасьзадумываться, долго ли еще они с Пип будут спать вместе, – имобеим это нравилось, а все остальное не важно. Она толькоудивлялась, почему не подумала об этом раньше. Приди ей это вголову, насколько проще стала бы жизнь и для нее самой, и для Пип.И всем переменам она обязана Мэтту.

Глава 13

Позвонив на следующий день в приют, Офелия договорилась, чтоподъедет туда в четверть десятого. Первым делом она с утра завезлаПип в школу и сразу направилась в район Саутмаркет. На ней былистарые джинсы и довольно поношенная черная кожаная куртка, но Пипутверждала, что ей очень идет.

– Куда-то собираешься, мама? – спросила она.

На Пип была школьная форма – белоснежная блузка и синяяплиссированная юбка, которую сама Пип терпеть не могла. А Офелииформа сразу же пришлась по душе. Во-первых, разом решаласьпроблема, что надеть, и к тому же отпадала нужда вертеться передзеркалом. Форма очень шла Пип. А когда по торжественным случаям онанадевала синий галстук в тон юбке, то от нее глаз невозможно былооторвать. К тому же синее на редкость удачно гармонировало с ееволосами цвета красной меди.

– Да, дорогая, – с улыбкой ответила Офелия.

У нее с утра было хорошее настроение. Ей понравилось спать сдочерью – рядом с Пип она уже не чувствовала себя такой безумноодинокой. Непонятно, почему она не подумала об этом раньше. Скореевсего оттого, что не привыкла тянуться к дочери за поддержкой,решила она. Но как бы то ни было, Офелия еще раз мысленнопоблагодарила Мэтта за добрый совет. Рядом с Пип она спала безсновидений до самого утра. А уж проснуться утром и увидеть Пип,протирающую еще сонные глаза, стало просто счастьем. Такогонаслаждения она не испытывала с того самого дня, как погиб Тед. Ктому же муж с утра обычно пребывал не в самом лучшем расположениидуха. А чтобы он обнял ее или поцеловал – нет, такого на ее памятине было никогда.

Она напомнила Пип, что собирается съездить в Векслеровскийцентр, объяснила, чем они занимаются и что навело ее на мысльпоработать там добровольцем.

– Если, конечно, они согласятся меня взять. – Офелияпонятия" не имела, чем ей предложат там заниматься. Может, если ненайдется ничего другого, предложат посидеть на телефоне, мелькнулоу нее в голове. – Поподробнее расскажу, когда приеду за тобойпосле школы, – пообещала она, как обычно высадив Пип на углу иглядя дочери вслед, когда та, окруженная толпой одноклассников,бежала к школе. Заболтавшись, Пип даже не обернулась, чтобыпомахать матери на прощание.

Припарковав машину на стоянке на Фолсом-стрит, Офелия свернулана бульвар, где располагался Векслеровский центр. Мимоходом оназаметила сидевшую у самой стены кучку оборванных пьянчужек. Отсюдадо Центра рукой подать, и, однако, казалось, им было лень не точтобы сделать несколько шагов, но даже встать. Погруженные вкакой-то свой собственный мир, они головы не повернули в сесторону. Украдкой покосившись на них, Офелия молча прошла мимо. Онанизко опустила голову, вдруг почувствовав, как в сердце еешевельнулась жалость к этим людям, чья жизнь давно уже превратиласьв ад.

Открыв дверь, она оказалась в той же самой приемной, кудазаходила накануне. Это была огромная светлая комната, с геныкоторой украшали репродукции и разноцветные плакаты, с большимписьменным столом, только теперь за ним сидела регистраторша, лицокоторой было Офелии незнакомо. Немолодая уже женщина, черты лицакоторой выдавали ее африканское происхождение, с деловым видомкопалась в столе и одновременно разговаривала по телефону. Ее тугозачесанные назад волосы уже посеребрила седина. Заметив Офелию, онаудивленно вскинула на нее глаза. Несмотря на свою более чемскромную одежду, Офелия выглядела элегантной и ухоженной и здесь, вприемной, казалась существом с другой планеты. Старенькаяразномастная мебель выглядела так, словно ее подобрали на помойке.Впрочем, скорее всего так оно и было. Единственным приличнымпредметом была стоявшая в углу кофеварка.