Тихая гавань

– Я сама, – с грустью прошептала Пип.

Она чувствовала то же самое. В какой-то степени обе воспринялисвое возвращение даже тяжелее, чем предполагали. Лучше уж бытьбесчувственным роботом. Сейчас, когда Офелия снова вернулась кжизни, боль потери стала почти нестерпимой.

Потом она принялась разбирать свои вещи. Открыла шкаф – и сердцеее облилось кровью. Все было как прежде – его пиджаки, его рубашкии галстуки, ботинки, которые он носил, даже старые стоптанныекроссовки, которые Тед таскал по выходным, те самые, что он привезеще из Гарварда. В комнату Чеда Офелия так и не осмелиласьзаглянуть, она знала, что этого не перенесет. Ей сейчас и без тогобыло достаточно плохо. Раскладывая по местам свои вещи, Офелия то идело ловила себя на том, что украдкой оглядывается через плечо. Ией стало страшно.

К вечеру обе спустились вниз: бледные, осунувшиеся. Ни у той, ниу другой не осталось ни сил, ни желания разговаривать. Аппетита небыло, поэтому решили обойтись без обеда. В другое время Офелия низа что не согласилась бы на это, потому что ребенок не долженоставаться голодным. Но у нес самой кусок не лез в горло.

Нервы у обеих были на пределе. И когда в тишине пронзительнозазвонил телефон, обе подскочили как ужаленные. Однако Офелия недвинулась с места – у нее уже не хватило ни сил, ни желания скем-то говорить, поэтому к телефону подошла Пип. И просияла,услышав в трубке знакомый голос.

– Привет, Мэтт. Все в порядке, – ответила Пип. Но онсразу же понял, что это не так. Офелия обернулась и заметила, чтоПип плачет. – Нет, неправда! Все ужасно! Мы с мамой простоненавидим этот дом! – Офелия дернулась было, чтобы остановитьПип, но потом передумала. Раз уж Мэтт успел стать им обеим добрымдругом, значит, он имеет право знать, как им плохо.

Пип долго слушала то, что он говорил, молча кивая в ответ.Офелия не догадывалась, о чем шла речь, но плакать Пип перестала.Опустившись на стул, она затаила дыхание, прислушиваясь к ихразговору.

– Ладно. Постараюсь. И маме передам… Нет, не могу… Завтрамне в школу. А когда вы приедете? – Офелия не слышала, чтосказал Мэтт, но лицо Пип прояснилось. – Хорошо… Я спрошу унее… – Зажав трубку рукой, она повернулась к Офелии. –Хочешь с ним поговорить?

Офелия покачала головой.

– Передай, что я не могу взять трубку.

Ей сейчас не хотелось ни с кем говорить – слишком подавленной инесчастной она себя чувствовала. А притворяться она не умела инисколько не сомневалась, что ее выдаст голос. Пип имела полноеправо рыдать ему в плечо, на то она и ребенок, но Офелия сгорела бысо стыда, если бы решилась последовать ее примеру.

– Ладно, – ответила Пип Мэтту. – Я ей передам.Завтра утром позвоню.

Офелия едва не сказала ей, что вряд ли разумно надоедать Мэттукаждый день, но потом решила промолчать. Пусть, подумала она, лишьбы Пип успокоилась. Повесив трубку, Пип передала матери ихразговор.

– Мэтт сказал, что это нормально – мы ведь жили здесь спапой и Чедом. Он пообещал, что скоро все пройдет. И посоветовалпридумать на вечер что-нибудь забавное – заказать на дом пиццу, иличто-нибудь из китайского ресторана, или куда-нибудь сходить вдвоем.А еще обязательно включить музыку. Что-нибудь веселое, сказал он. Ипогромче. А еще он сказал, чтобы мы завтра прямо с утра отправилисьс тобой по магазинам и накупили всякой несуразицы. Но я объяснила,что мне завтра в школу. А вот все остальные его идеи мнепонравились! Мам, а давай и правда закажем что-нибудь китайское, а?Или ты против?

Раньше они обе обожали китайские блюда. И Пип загорелась этойидеей. Видимо, Мэтт решил, что им сейчас на пользу любаяперемена.

– Да, в общем, нет… но все равно очень мило с его стороныподумать об этом. – Пип особенно пришлась по вкусу идеявключить музыку. «А почему бы и нет? – пришло Офелии вголову. – Вдруг это и в самом деле поможет?» – А ты хочешь?Тогда давай, – оживилась она, даже не вспомнив, что они решилиобойтись без обеда.

– Верно! Почему бы нам не заказать яичный рулет? И ещевонтоны. [3]

– Я бы предпочла дим сум [4], – задумчиво пробормоталаОфелия, пытаясь отыскать телефон китайского ресторанчика, где онираньше частенько заказывали еду. Наконец ей удалось его найти.

– И еще я хочу жареный рис с креветками, – поспешнодобавила Пип, когда мать делала заказ.

Через полчаса в дверь позвонили, и Офелия забрала у рассыльногопакеты. Они сидели на кухне и с аппетитом поглощали еду. Пипудалось отыскать какой-то музыкальный диск, и теперь стены домасотрясались от грохота, поскольку она, естественно, в точностивыполнила совет Мэтта и врубила музыку на полную мощность. У нихедва не лопались барабанные перепонки, однако обе вынуждены былипризнать, что на душе у них полегчало.

– Знаешь, идея, конечно, дурацкая, – блаженноулыбнулась Офелия, – и все-таки как здорово, что он этопредложил, верно?

Надо сказать, идея Мэтта сработала лучше, чем она надеялась.Было просто непостижимо, что пара пакетиков из китайскогоресторанчика и обычная музыка смогли сотворить чудо. Но как бы тони было, черная тоска, охватившая их, мало-помалу развеялась.Странно, но, похоже, Мэтт умудрился поддержать и утешить их даже нарасстоянии.

– Можно, я сегодня буду спать с тобой? –поколебавшись, робко спросила Пип, когда, помыв посуду иприбравшись на кухне, они поднялись наверх. Все, что нужно длязавтрака, было куплено – об этом позаботилась Элис, их приходящаяприслуга. А остальное Офелия собиралась купить днем.

Просьба Пип застала ее врасплох. За весь прошлый год она ни разуне заикнулась о том, чтобы спать вместе с матерью. Видно, нерешалась. А Офелия, погрузившись в собственное горе, ничего незамечала.

– Конечно. Ты действительно хочешь? – Собственноговоря, идея принадлежала Мэтту, но Пип решила, что она на редкостьудачная.

– Очень!

Они приняли душ каждая в собственной ванной, после чего Пип ужев пижаме явилась в материнскую спальню. Все сильно смахивало на«ночной девичник», и Пип, забравшись к матери в постель, невольнохихикнула. Благотворное влияние Мэтта продолжало сказываться итеперь. Свернувшись клубочком, Пип прижалась к Офелии и мгновенноуснула. А та, с нежностью обнимая дочь, гадала и никак не моглапонять, почему она не подумала об этом раньше? Почему она раньшеникогда не брала к себе Пип? Пусть не каждую ночь, но хотя быиногда? А через минуту она тоже провалилась в сон.

Обе проснулись только от пронзительного звона будильника.Сначала они никак не могли понять, где они и почему спят в однойпостели, и только растерянно хлопали глазами, не узнаваясобственный дом. Но расстраиваться времени уже не оставалось. Пиппомчалась чистить зубы, а Офелия спустилась вниз приготовитьзавтрак. В холодильнике еще стояли пакетики с остатками ихвчерашнего пиршества. Улыбнувшись, Офелия вытащила рисовое пирожное«на счастье» и с удовольствием раскусила его.

«Весь этот год вам будут сопутствовать удача и счастье», –прочитала она на записке, которая была внутри. И улыбнулась просебя.

– Что ж, спасибо. Мне это очень нужно.

Потом насыпала для Пип хлопья, залила их молоком, сунула ломтикхлеба в тостер и налила в стаканы апельсиновый сок.

Пять минут спустя Пип сбежала вниз, уже одетая в школьную форму,а Офелия вышла забрать газеты из почтового ящика. За все лето она,кажется, так и не прочитала ни одной и только сейчас поняла, как ейих не хватало. Правда, в газетах не было ничего интересного, но онавсе равно проглядела их и помчалась одеваться, чтобы отвезти Пип вшколу. Утро выдалось немного суматошным, но Офелия даже быладовольна – по крайней мере для того, чтобы думать, времени простоне оставалось.

Через двадцать минут они уже сидели в машине. По дороге сияющаяПип то и дело высовывалась в окно. Потом с улыбкой повернулась кматери.

– Знаешь, а то, что вчера предложил Мэтт, похоже,сработало! Мне понравилось спать вместе с тобой!

– И мне тоже, – призналась Офелия. Даже больше, чемона ожидала. Страшно подумать, как бы она лежала без сна в своейпостели, чувствуя себя безмерно одинокой, и оплакивала погибшегомужа.

3

Корзиночки из обжаренного теста.

4

Молотые креветки с шампиньонами в соевом соусе со сладким белымвином.