Тихая гавань

– Если хотите, я могу попробовать заранее подыскать вамжилье. В любом случае свяжитесь со мной. Вдруг вы решите снять домпопросторнее.

– Думаю, тот, что сейчас, лучше всего, – окинулавзглядом дом Офелия. – Если, конечно, его согласятся сдать.Мне показалось, в прошлый раз хозяева были не в восторге, узнав,что у нас есть собака. – К счастью, Мусс вел себя образцово –он вообще на редкость воспитанный пес, так что никакого ущерба отнего не было. Конечно, он линял. Но Офелия старалась поддерживать вдоме чистоту. А на следующий день после их отъезда должна прийтиуборщица и привести дом в порядок.

– Ну, надеюсь увидеть гору новых рисунков, когда приеду вгород. И потом я ведь должен сопровождать тебя на школьный вечер.Кстати, не забудь, ты обещала мне танец, – весело прищурилсяМэтт, и Пип заулыбалась.

Ей стало приятно, что он помнит об этом. Теперь она почтиповерила, что он обязательно пойдет с ней на вечер. А вот отецникогда не ходил. Говорил, что ему нужно работать. Один раз онавзяла с собой брата, в другой раз – кого-то из приятелей Андреа. АТед всеми силами избегал появляться на подобных мероприятиях, онивечно ругались из-за этого с мамой. Родители часто ссорились,только сейчас мама не хочет об этом вспоминать. Но ведь так оно ибыло, даже если мама ни за что не признается в этом. Пип уже почтине сомневалась, что Мэтт пригласит ее танцевать. Наверное, этобудет здорово!

– Но вам придется надеть галстук, – осторожно сказалаона, очень надеясь, что он не передумает.

Мэтт улыбнулся:

– Кажется, у меня где-то валяется один. Надеюсь только, чтоя не подвязал им штору.

На самом деле у него была куча галстуков, просто ему некуда былоих надевать. Хотя, сказать по правде, он нашел бы, куда сходить,если бы захотел. Беда в том, что Мэтт не хотел. В город онвыбирался редко – к дантисту, в банк или к адвокату. Вот теперь –другое дело. Теперь он будет ездить в гости к Офелии и Пип. Мэттчувствовал, что просто не может их потерять. А после того, что имдовелось недавно пережить, между ними установилась еще более теснаяблизость.

Мэтт отвез их домой, и Офелия пригласила его зайти – выпить побокалу вина. Мэтт с удовольствием согласился. Пока Пип сходиланаверх переодеться в пижаму, Офелия наполнила бокал красным вином ипротянула его Мэтту. Его охватило ощущение домашнего тепла и уюта.Мэтт спросил, не разжечь ли камин. Вечерами уже довольно прохладно,и, несмотря на то что дни в сентябре стояли еще жаркие, по ночамчувствовалось приближение осени.

– Было бы просто чудесно, – с удовольствием кивнулаОфелия.

Пип сошла вниз поцеловать их обоих и пообещала, что обязательноему позвонит. Мэтт уже дал ей свой номер телефона. И Офелии тоже –на случай, если Пип его потеряет. Обняв на прощание Пип, Мэттзанялся камином. Мусс с интересом наблюдал за ним, и Мэтт вдругпочувствовал, что пса ему тоже будет не хватать. Он уже успелзабыть, что такое семья, и ему было неприятно признаться себе, докакой степени он соскучился по семейному быту.

К тому времени как Офелия, уложив Пип и подоткнув ей одеяло,вернулась в гостиную, в камине уже весело потрескивал огонь. Запоследние пару недель это стало традицией. И вот теперь, глядя наогонь, она вдруг впервые подумала о том, насколько изменилась ихжизнь за те три месяца, что они прожили здесь. Конечно, онатосковала по-прежнему и тем не менее чувствовала, что потихонькувозвращается к жизни. Ей казалось, что страшная тяжесть двойнойпотери словно стала чуть-чуть легче. Все-таки время творитчудеса.

– Какая вы серьезная, – пробормотал Мэтт, опустившисьвозле нее на диван и сделав глоток вина. Они пили последнюю бутылкуиз тех, что он принес. Офелия пила совсем мало – во всяком случае,для француженки.

– Я вдруг подумала, насколько лучше я себя чувствую, вособенности по сравнению с тем, когда мы только что приехали. Пиптоже повеселела немного. И все благодаря вам, Мэтт. Это вы сделалиее счастливой. – Офелия улыбнулась благодарной улыбкой.

– А она – меня. И вы тоже, Офелия. Всем нам нужны друзья,верно? Только иногда мы об этом забываем.

– Вам, наверное, тут одиноко, Мэтт, – заметила она, ион согласно кивнул.

Все последние десять лет он привык считать, что одиночество –как раз то, что ему нужно. Только теперь он усомнился в этом – впервый раз за все время.

– Так лучше для работы, мне кажется. Да и от городанедалеко. Я всегда могу съездить туда, если уж очень нужно.

Теперь он станет ездить туда, чтобы проведать их, подумал он. Ине сразу сообразил, что в последний раз был в городе около годаназад. Мэтт невольно опешил. Время текло незаметно, годы уходили,как песок сквозь пальцы.

– Надеюсь, теперь вы будете часто приезжать. Даже несмотряна мою отвратительную стряпню, – рассмеялась Офелия.

– Ничего страшного, я буду приглашать вас пообедать сомной, – весело бросил он, очень надеясь, что так и будет, изаранее предвкушая это. Только мысль о том, что он сможет видеть ихи дальше, могла немного смягчить горечь разлуки, развеять ту чернуютоску, в которую он погрузится уже завтра утром. – А что выстанете делать, пока Пип будет в школе? – поинтересовалсяМэтт, и лицо у него сразу стало озабоченным. Он догадывался, что ией тоже будет одиноко. Теперь, когда ей не о ком заботиться и у неене осталось никого, кроме Пип, куда она станет девать время?

– Может быть, послушаюсь вашего совета и поработаю вкаком-нибудь приюте для бездомных.

Офелия была потрясена, перечитав то, что ей дал Блейк Томпсон,руководитель их группы. Это было не только интересно – такоезанятие, казалось, предназначено как раз для нее.

– Вот и неплохо. А если уж совсем нечего будет делать,приезжайте сюда, пообедаем вместе.

Эта мысль неожиданно понравилась Офелии. Побережье всегдаобладало для нее какой-то магической притягательностью в любоевремя года, а если к тому же представится случай лишний разповидаться с Мэттом… Ей очень не хотелось терять его дружбу. И чтобы там ни говорила Андреа, это было как раз то, в чем они обануждались.

– С удовольствием, – ответила Офелия.

– Рады, наверное, что возвращаетесь домой? – осторожноспросил Мэтт.

Офелия задумалась, глядя на огонь.

– Нет… не очень. Честно говоря, мне страшно возвращатьсяснова в этот дом, хотя раньше я его любила. Но теперь он пустой…Для нас двоих дом слишком велик, но… это ведь наш дом, понимаете?Просто мне не хочется принимать поспешных решений, о которых потом,возможно, пришлось бы жалеть.

Офелия не стала говорить, что в шкафах все еще висит одеждаТеда, а в комнате Чеда остались все его вещи. Она так и не смоглазаставить себя избавиться от них, и теперь при мысли о том, что онаснова их увидит, ее бросало в дрожь. Офелия была просто не всостоянии расстаться с вещами, которые напоминали ей о близких.Андреа твердила, что она не только глупо ведет себя, но это еще длянее и вредно. Однако Офелия ничего не хотела слушать. Что-топодсказывало ей, что она просто не готова к переменам. Интересно,что будет сейчас, задумалась она. Пока Офелия этого не знала.

– Ну, вы не похожи на человека, способного очертя головусделать какую-нибудь глупость. И потом вы всегда можете продатьдом, если вам захочется. Только вот переезд… не стал бы он ещеодной травмой для Пип. Она ведь прожила там так долго…

– С шести лет. Она любит свой дом. Во всяком случае, кудабольше, чем я.

Потом они долго сидели молча, им было хорошо просто от того, чтоони рядом. Допив вино, Мэтт встал. Вслед за ним поднялась и Офелия.Огонь в камине уже почти догорел.

– Я позвоню вам на следующей неделе, – пообещал он.Офелия не сомневалась, что он позвонит. Он был такой надежный – вего присутствии Офелии иногда казалось, что у нее появилсябрат. – И вы тоже звоните. Мало ли, вдруг вам что-нибудьпонадобится. – Он уже заранее знал, что будет волноваться заних обеих.

– Спасибо, Мэтт, – мягко ответила она. – Спасибовам за все. Лучшего друга нам с Пип трудно было и пожелать.

– Так всегда и будет, – пообещал он.

Они вместе вышли из дома. Офелия проводила его до машины, рукаМэтта легко обнимала ее за плечи.