Тихая гавань

Пип, захлебываясь слезами, лежала на диване, а Эми срасстроенным лицом кое-как пыталась успокоить ее. Пип уже нискольконе сомневалась, что случилось самое страшное, что яхта навернякаперевернулась и Офелия утонула. В тот момент, когда та появилась напороге, Пип сотрясалась в рыданиях. Ничего не понимающий Мэттрастерянно выглядывал из-за плеча Офелии.

– Все в порядке, Пип… все хорошо… я уже тут, –бормотала Офелия в ужасе от того, что увидела, и мысленно проклинаясебя за то, что оставила дочь одну. Все обернулось совсем не так,как они ожидали. Но ведь им удалось спасти человеческую жизнь!Казалось, сама судьба заставила их сегодня отправиться на яхте.

– Но ты же обещала, что вернешься через час! –обернувшись к матери, крикнула Пип. В глазах ее стоял ужас. Так жекак воспоминания о навеки потерянном сыне едва не прикончилиОфелию, когда она баюкала на руках бесчувственное тело мальчика,так и Пип из-за своих страхов едва не убедила себя, что матьутонула.

– Прости… я не знала… Понимаешь, кое-что случилось…

– Что? Яхта перевернулась? – Лицо Пип исказилось отстраха.

Мэтт решился наконец войти в комнату, а Эми, воспользовавшисьэтим, потихоньку улизнула. За те несколько часов, пытаясь успокоитьПип, она совершенно измучилась и теперь была до смерти рада, чтоможет сдать ее с рук на руки матери.

– Да нет, с яхтой все в порядке, – тихонько ответилаОфелия, крепко прижимая к себе всхлипывающую Пип. Сейчас объятияматери были для нее нужнее любых слов. – И я все время неснимала спасательный жилет – как тебе и обещала.

– И я тоже, – вмешался Мэтт, чувствуя себя неловко итак толком не решив, уйти ему или остаться.

– Понимаешь, мы случайно наткнулись на тонувшего мальчика,который цеплялся за доску для серфинга, и Мэтт его спас.

Глаза у Пип стали совсем огромными.

– Мы оба его спасли, – поправил ее Мэтт. – Твоямать держалась просто потрясающе.

Снова и снова прокручивая в голове все, что случилось, он поймалсебя на том, что восхищается Офелией. Ни на минуту не потерявхладнокровия, она делала все, что нужно. Без ее помощи ему вряд лиудалось бы вытащить мальчишку.

Перебивая друг друга, они рассказали Пип о том, что произошло, ита понемногу успокоилась. Потом они все вместе маленькимиглоточками пили обжигающе-горячий чай. Мэтт позвонил в больницу, иему сообщили, что ситуация по-прежнему серьезная, но состояниемальчика стабилизировалось. Правда, ему придется какое-то времяпровести в постели, но, похоже, он выкарабкается. Близким его ужесообщили, они сейчас с ним.

Когда Мэтт рассказывал Офелии и Пип об этом, на глазах егоблестели слезы. Офелия, зажмурившись, долго молчала, думая о тойтрагедии, которую им удалось предотвратить, и благодарила небеса зато, что они успели вовремя. Эта женщина, которую она не знает,никогда не почувствует, каково жить с разбитым сердцем. Офелия былаблагодарна судьбе за то, что она позволила им спасти мальчишку.

К тому времени, как часом позже Мэтт ушел, Пип уже почти совсемуспокоилась, однако заявила, что ни за что не позволит Офелии ещераз отправиться в плавание на яхте – никогда, никогда! Нетруднодогадаться, что она пережила, даже не зная, что случилось. Передуходом Мэтта она рассказала, как услышала вой сирен возле их дома идаже перестала сомневаться, что матери с Мэттом уже нет в живых.Это был ужасный день для нее, и Мэтт в который раз принялсяизвиняться за то, что ей пришлось пережить. Впрочем, он тожездорово устал. Офелия понимала, что и сам он мог бы утонуть,вытаскивая мальчика. Они оба могли бы утонуть, а она не смогла быничего сделать, чтобы им помочь. Они были на волосок от трагедии, иот одной этой мысли ее бросило в дрожь.

Едва Мэтт вернулся домой, как тут же потянулся к трубке, чтобыпозвонить ей.

– Как она? – спросил он о Пип.

Голос у него звучал устало. Ему пришлось еще прибираться наяхте, потом Мэтт пришел домой, набрал горячей воды в ванну ипролежал в ней не меньше часа. До этого он даже не чувствовал, чтопромок до нитки и продрог как собака. Все его тело ныло отусталости.

– Сейчас уже хорошо, – ровным голосом ответила Офелия.Она тоже успела полежать в горячей ванне и сразу почувствовала себялучше, хотя и у нее от усталости и всего пережитого кружиласьголова. – Выходит, я не единственная, кто постоянно воображаетсебе невесть что, а потом сходит с ума от страха. – Судя повсему, страх потерять мать преследовал Пип, словно чудовище изночного кошмара. Теперь она хорошо знала, как легко может произойтинесчастье. После всего Пип уже никогда, наверное, не будетчувствовать себя в безопасности. Детство ее кончилось десятьмесяцев назад.

– А вы держались просто потрясающе, – мягко сказалМэтт.

– И вы тоже, – ответила Офелия. Недавнее недовериеисчезло бесследно. Теперь она почти благоговела перед этимчеловеком – подумать только, он рискнул своей жизнью, чтобы спастимальчика!

– Знаете, если мне когда-нибудь придет в голову свалитьсяза борт, обязательно прихвачу вас с собой, – восхищеннопроговорил он. – Слава Богу, что вы вспомнили про бренди.Страшно подумать, что я мог бы собственными руками убить его! Еслибы не вы, я бы стал вливать его прямо мальчишке в горло!

– Пустяки. Вы, наверное, забыли, что у меня как-никакначальное медицинское образование. Главное, все окончилось хорошо,а остальное не важно. – Они с Мэттом оказались славнойкомандой – именно это в конечном итоге им и помогло.

Уже перед самым сном Мэтт снова позвонил в больницу узнать, каксостояние мальчика. Потом перезвонил Офелии – успокоить ее, что всехорошо. А утром его состояние врачи признали удовлетворительным, иродители его позвонили и Офелии, и Мэтту и долго и горячоблагодарили их обоих за спасение сына. Оба они, похоже, еще неуспели прийти в себя, и голос его матери дрожал и прерывалсяслезами, когда она благодарила Офелию. Бедная женщина и понятия неимела, что та на собственном горьком опыте знает, что такоепотерять сына. Знает куда лучше, чем та думает.

Во всех местных газетах появились статьи об этом происшествии, иПип торжественно читала их матери вслух за завтраком. А потом,отложив в сторону газеты, посмотрела на нее такими глазами, что уОфелии внутри все перевернулось.

– Дай мне слово, что никогда в жизни больше не сделаешьничего такого… Я не могу… я не перенесу… если и ты… – Пип незакончила.

Глаза Офелии наполнились слезами, и она только молчакивнула.

– Обещаю. Я тоже не смогу жить без тебя, – тихосказала она.

Потом аккуратно сложила газеты, обняла Пип, и девочка выбежалаиз комнаты. Через минуту она уже была на веранде – погрузившись вкакие-то свои мысли, сидела рядом с Муссом, рассеянно глядя вокеан. Минувший день выдался слишком мучительным, чтобы о немвспоминать. Офелия осталась в гостиной. Молча глотая слезы, онасмотрела на Пип, благодаря Небо за то, что все закончилосьсчастливо.

Глава 11

В последний день перед отъездом Пип и Офелии из Сейф-ХарбораМэтт пригласил их пообедать вместе. К тому времени они уже немногооправились от переживаний. Парнишка, которого они вытащили из воды,накануне выписался из больницы и сам позвонил поблагодарить своихспасителей. Оказалось, Офелия была права – его и в самом делеотнесло в океан отливом.

Было решено снова отправиться в «Лобстер пот». Они замечательнопровели время, только с лица Пип не сходило печальное выражение.При мысли о предстоящей разлуке с Мэттом девочке хотелось плакать.После обеда они с матерью упаковали вещи, а рано утром должны былиуехать. На следующий день начинались занятия в школе, и у Пип ещеоставались кое-какие дела.

– Без вас тут будет совсем пусто, – печально улыбнулсяМэтт, когда с десертом было покончено.

В эти выходные разъезжались все, кто приезжал сюда на лето. Напонедельник как раз пришелся День труда. А во вторник у Пип уженачинались занятия в школе.

– На следующее лето мы обязательно приедем снова, –решительно заявила Пип. Она уже успела взять с матери слово, хотясамой Офелии хотелось хотя бы на пару недель съездить во Францию.Но она тоже согласилась вернуться сюда на следующее лето. Самоелучшее было бы снять тот же самый дом. Конечно, он довольно мал, ноони с Пип уже успели его полюбить.